Вкус карамели

Аффтар, пеши исчо!Так себе!Недурственно!Замечательно!Автор молодец! 5+! (Оценок: 3, средний балл: 5,00 из 5)
Загрузка...

Карамель, остров карамели, диафильм, вкус карамели, рассказ Олега Чувакина

 

Март. В лужицах на оттаявшем чёрном асфальте отражается солнце, в глазах танцуют жёлтые пятна. Серое снежное крошево шуршит под сапожками и ботиками. Подготовительная группа детского сада, построенная в колонну по два, идёт на экскурсию в библиотеку. Воспитательница следит, чтобы никто не поскользнулся, не упал. В алом плаще и белом берете Зоя Аркадьевна походит на художницу.

Мне меньше семи. Я шагаю в середине колонны. Со мной в паре друг Женька.

Библиотека — какое длинное слово! Как заклинание. Немного боязно, и хочется засунуть руки в карманы.

Идти, наверное, далеко. Может, по пути мы сделаем привал, и воспитательница разрешит разжечь костер. Хорошо бы раздобыть спичку: не простую, а охотничью, с толстой бело-коричневой головкой, которая шипит и не гаснет в воде.

Я говорю про привал Женьке. Он противно смеётся: костры и привалы бывают в лесу, а не в городе. Колька Фомичёв впереди подслушивает и тоже смеётся.

Дальше я иду молча. Обидно, что Женька и Колька смеются.

Первый этаж кирпичной пятиэтажки — это и есть библиотека. На чёрной вывеске золотятся под стеклом вытянутые буквы. Я читаю: «областная», потом «детская».

Зоя Аркадьевна предупреждает, чтобы мы входили по одному, но мы входим по пять. Так интереснее: ты крутишься, тебя как бы засасывает.

В фойе тепло, сухо, сладковато пахнет старыми книгами. Из окон тянутся солнечные лучи, в них кувыркается пыль.

Из раздевалки две тётеньки ведут нас в зал, он называется «абонементный». На светлом столе библиотекаря лежит подшивка журнала «Весёлые картинки» с закладками. Из пластмассовой подставки торчат карандаши, одинокий фломастер и три ручки: с красным, зелёным и синим колпачками. Много места на столе занимает фанерный ящик, на котором написано тушью: «Формуляры». Вдоль окон, до дальней стены, высятся стеллажи с книгами. Мы притихаем. Книги живут в тишине, как, например, рыбы живут в воде, птицы в воздухе, а грибы в земле. Тётеньки всё знают о книгах. Я догадываюсь: тётеньки попали сюда потому, что прочитали все книги. Кто прочитал все книги, тому дают светлый стол, шариковые ручки и формуляры.

Нас ведут в читальный зал.

«Ух ты!» — шепчет Колька. На последнем столе в среднем ряду, на стопе из энциклопедий установлен фильмоскоп. Из круглого голубого дула струится чуть видимый белый свет. Женька хмыкает: «Лучше бы телик включили!»

Шикая на самых шумных, Зоя Аркадьевна рассаживает нас за столы. Нас двадцать, но в просторном зале кажется, что меньше. Библиотекарши зашторивают окна (становится темно и здорово) и раскатывают рулон белого экрана на центральном широком стеллаже.

Одна тётенька начинает крутить плёнку в фильмоскопе, меняя кадры, а вторая медленно, голосом, полным тайны, читает титры.

— Матросы!.. — говорит она, и меня пробирает счастливая дрожь. — Остров!..

Откуда-то веет тропическим жаром. Моя кожа чешется и облезает от раскалённого солнца. От берега откатывается прозрачная зелёная волна. Большая, белая с серым чайка бросает на моё лицо прохладную тень.

Остров не простой, а карамельный. Диафильм так и называется: «Остров карамели». Матросы-сластёны попали на сладкий остров и объелись конфет. Холмы из карамели блестят на экране, как золото. Ленивые матросы в тельняшках жирные, липкие, они приклеились к острову.

Главное — не слопать вкусный остров целиком!

У берега плавает карамель. В океане не солёная вода, а сироп.

Во рту у меня сахарно, вязко. Карамельно во рту! Я глотаю слюни, приподнимаюсь со стула: не прилип ли?

Кто-то горячо дышит мне в ухо, теребит мой рукав. Матрос?.. Я вздрагиваю и облизываю натянувшиеся, слишком гладкие губы. Вкус карамели во рту пропадает.

Надо мной расширяется луч фильмоскопа, в нём дымится маленькая радуга. Я оглядываюсь по сторонам. Двадцать девчонок и мальчишек с разноцветными от луча волосами смотрят на экран.

Вон Танька Куклицкая, там Саша Союзников, за передним столом Колька Фомичёв. У Таньки в глазах рыжие огоньки, её рот приоткрыт, зубы блестят. Саша жуёт воротник. Он всегда его жуёт, когда показывают или рассказывают интересное. А Колька Фомичёв встаёт и поворачивается к фильмоскопу: «Подождите! Я недосмотрел!» На Колькиных щеках, носу и лбу золотятся карамельные залежи.

Я смотрю на Женьку. Он сжимает холодными пальцами мою руку и будто стонет: «Не верю! Растает остров! Матросы утонут. Киты их слопают». Друг ёрзает на стуле, ему невтерпёж. Он должен рассказать о своём открытии библиотекаршам, воспитательнице, всей группе. Женька растопыривает пальцы в луче фильмоскопа и как бы цапает остров и матросов. «Растает!» — твердит он.

— Шеня-а! — страшно шипит воспитательница. Она вредная, зато иногда справедливая.

«Нет, остров не растает, он снизу не карамельный, — уговариваю я себя. — А киты людей не едят». Я забываю про диафильм, я мучаюсь: надо что-то ответить Женьке. На экране мелькают поцарапанные буквы: «Конец», надорванная плёнка хрустит под резиновыми валиками. Досадно: я просмотрел, что стало с матросами.

На улице возле библиотеки Женька, опираясь на Колькины и мои плечи, подпрыгивает в строю. Он как бы старается стать выше. Он кричит:

— Остров растает! Так не бывает! Эх вы, малышня ясельная!

Саша Союзников, Колька Фомичёв, Танька Куклицкая — и все, все! — удивлённо, пучеглазо переглядываются. И подхватывают, будто песню:

— Растает! Растает! Не бывает!

Воспитательница улыбается. Она повязывает шарф Таньке и не кричит на Женьку с Колькой, которые машут руками, пуляют варежками на резинках и нарушают строй. Значит, Зоя Аркадьевна заодно с ними. Никакая она не художница! Она как все. Думает, что остров ненастоящий.

А я — против всех.

Остров карамели не растает.

Он особенный: из тех, что не тают.

Из вечной карамели. Из специальной карамели.

«Специальный» — волшебное слово моего папы. Его работа называется «инженер-конструктор», и когда мне что-то непонятно, папа говорит заветное слово.

— И книги все — понарошку! — Женька шагает в строю и говорит глухо и громко, приставив ладоши ко рту, как рупор. — Не по правде!

Я разглядываю кромки тонкого льда, нависшие над лужами. В лужах больше нет солнца. Дует холодный ветер, небо походит на клейстер.

— Книги — это чешуя! — гудит Женька. — Чешуя, вот что!

Все в нашей группе говорят: чешуя. Непонятно, кто первый придумал. Какое гадкое, обидное слово! Почему книги — чешуя? И почему у меня нет слова, чтобы отменить чешую?

В группе Женька качается на деревянном коне. Есть свободный конь, но я перекладываю на ковре кубики. Я думаю. На кубики капают слёзы.

Тётеньки приглашали всех записаться в библиотеку. Но Танька (рыжие огоньки) и Саша (сжёванный воротник) слушали Женьку, а не тётенек.

Значит, никто не придёт.

А я приду.

Вечером в библиотеке горят люстры, на близкой полке отсвечивает глянцем книга. Я с папой. Я держусь за его руку.

За светлым столом я узнаю Людмилу Фёдоровну, тётеньку, что читала титры. Она говорит мне: «Ага!» Говорит не так, словно я попался в ловушку, а так, будто между нами возникла тайна. Тётенька и я — больше никто не знает.

Папа уходит на крыльцо покурить. Я тороплюсь. Я расспрашиваю Людмилу Фёдоровну про остров карамели. Специальной карамели!

— Скажи, ты веришь в сладкий остров? — Людмила Фёдоровна наклоняется ко мне через стол. Её глаза сиреневые, и пахнет от неё сиренью, а на улице снег и лёд.

— Да! — Я не говорю, я выдыхаю.

— Тогда ты там побывал. Во что веришь, то правда.

Я чувствую вкус ребристой карамели во рту.

И вдыхаю сладкий, сладкий запах книг.

Я подружусь с Людмилой Фёдоровной. Жаль, что она взрослая. Я бы подарил ей коллекцию фантов — я умею делать ровные треугольные фанты из конфетных обёрток, — и научил бы её лепить вооружённых проволокой солдатиков из пластилина: это поинтереснее девчоночьих кукол. Ещё у меня есть старинная медная монета, я выкопал её совком из земли. Наверное, в нашем дворе на улице Тульской зарыт сундук с монетами. Или с карамелью. Да, жаль, что Людмила Фёдоровна взрослая! Но я догоню её, вырасту, и мы крепко подружимся.

Я стану как она.

Я прочитаю все книги.

И мне дадут стол с формулярами.

 

©  Олег Чувакин, 2005

 

Услуги художественного редактора, а заодно и корректора через Интернет. Ваш текст причешет и отутюжит Олег Чувакин. От 25 руб. за 1000 знаков. Вам сюда!

 

 

«Вкус карамели». Рассказ. Читает Олег Чувакин. 25 января 2016 года.

 

Любите читать Олега Чувакина? Дайте ему денег!

567

Отзовись, читатель!

97 comments — "Вкус карамели"

Подписаться на
avatar
Гость

Спасибо, Друг!!!

Гость

Счастья вам книжного и человеческого, дорогая Ирина!

wpDiscuz