Вкус карамели

Аффтар, пеши исчо!Так себе!Недурственно!Замечательно!Автор молодец! 5+! (Оценок: 3, средний балл: 5,00 из 5)
Загрузка...

Карамель, остров карамели, диафильм, вкус карамели, рассказ Олега Чувакина

 

Март. В лужицах на оттаявшем чёрном асфальте отражается солнце, в глазах танцуют жёлтые пятна. Серое снежное крошево шуршит под сапожками и ботиками. Подготовительная группа детского сада, построенная в колонну по два, идёт на экскурсию в библиотеку. Воспитательница следит, чтобы никто не поскользнулся, не упал. В алом плаще и белом берете Зоя Аркадьевна походит на художницу.

Мне меньше семи. Я шагаю в середине колонны. Со мной в паре друг Женька.

Библиотека — какое длинное слово! Как заклинание. Немного боязно, и хочется засунуть руки в карманы.

Идти, наверное, далеко. Может, по пути мы сделаем привал, и воспитательница разрешит разжечь костер. Хорошо бы раздобыть спичку: не простую, а охотничью, с толстой бело-коричневой головкой, которая шипит и не гаснет в воде.

Я говорю про привал Женьке. Он противно смеётся: костры и привалы бывают в лесу, а не в городе. Колька Фомичёв впереди подслушивает и тоже смеётся.

Дальше я иду молча. Обидно, что Женька и Колька смеются.

Первый этаж кирпичной пятиэтажки — это и есть библиотека. На чёрной вывеске золотятся под стеклом вытянутые буквы. Я читаю: «областная», потом «детская».

Зоя Аркадьевна предупреждает, чтобы мы входили по одному, но мы входим по пять. Так интереснее: ты крутишься, тебя как бы засасывает.

В фойе тепло, сухо, сладковато пахнет старыми книгами. Из окон тянутся солнечные лучи, в них кувыркается пыль.

Из раздевалки две тётеньки ведут нас в зал, он называется «абонементный». На светлом столе библиотекаря лежит подшивка журнала «Весёлые картинки» с закладками. Из пластмассовой подставки торчат карандаши, одинокий фломастер и три ручки: с красным, зелёным и синим колпачками. Много места на столе занимает фанерный ящик, на котором написано тушью: «Формуляры». Вдоль окон, до дальней стены, высятся стеллажи с книгами. Мы притихаем. Книги живут в тишине, как, например, рыбы живут в воде, птицы в воздухе, а грибы в земле. Тётеньки всё знают о книгах. Я догадываюсь: тётеньки попали сюда потому, что прочитали все книги. Кто прочитал все книги, тому дают светлый стол, шариковые ручки и формуляры.

Нас ведут в читальный зал.

«Ух ты!» — шепчет Колька. На последнем столе в среднем ряду, на стопе из энциклопедий установлен фильмоскоп. Из круглого голубого дула струится чуть видимый белый свет. Женька хмыкает: «Лучше бы телик включили!»

Шикая на самых шумных, Зоя Аркадьевна рассаживает нас за столы. Нас двадцать, но в просторном зале кажется, что меньше. Библиотекарши зашторивают окна (становится темно и здорово) и раскатывают рулон белого экрана на центральном широком стеллаже.

Одна тётенька начинает крутить плёнку в фильмоскопе, меняя кадры, а вторая медленно, голосом, полным тайны, читает титры.

— Матросы!.. — говорит она, и меня пробирает счастливая дрожь. — Остров!..

Откуда-то веет тропическим жаром. Моя кожа чешется и облезает от раскалённого солнца. От берега откатывается прозрачная зелёная волна. Большая, белая с серым чайка бросает на моё лицо прохладную тень.

Остров не простой, а карамельный. Диафильм так и называется: «Остров карамели». Матросы-сластёны попали на сладкий остров и объелись конфет. Холмы из карамели блестят на экране, как золото. Ленивые матросы в тельняшках жирные, липкие, они приклеились к острову.

Главное — не слопать вкусный остров целиком!

У берега плавает карамель. В океане не солёная вода, а сироп.

Во рту у меня сахарно, вязко. Карамельно во рту! Я глотаю слюни, приподнимаюсь со стула: не прилип ли?

Кто-то горячо дышит мне в ухо, теребит мой рукав. Матрос?.. Я вздрагиваю и облизываю натянувшиеся, слишком гладкие губы. Вкус карамели во рту пропадает.

Надо мной расширяется луч фильмоскопа, в нём дымится маленькая радуга. Я оглядываюсь по сторонам. Двадцать девчонок и мальчишек с разноцветными от луча волосами смотрят на экран.

Вон Танька Куклицкая, там Саша Союзников, за передним столом Колька Фомичёв. У Таньки в глазах рыжие огоньки, её рот приоткрыт, зубы блестят. Саша жуёт воротник. Он всегда его жуёт, когда показывают или рассказывают интересное. А Колька Фомичёв встаёт и поворачивается к фильмоскопу: «Подождите! Я недосмотрел!» На Колькиных щеках, носу и лбу золотятся карамельные залежи.

Я смотрю на Женьку. Он сжимает холодными пальцами мою руку и будто стонет: «Не верю! Растает остров! Матросы утонут. Киты их слопают». Друг ёрзает на стуле, ему невтерпёж. Он должен рассказать о своём открытии библиотекаршам, воспитательнице, всей группе. Женька растопыривает пальцы в луче фильмоскопа и как бы цапает остров и матросов. «Растает!» — твердит он.

— Шеня-а! — страшно шипит воспитательница. Она вредная, зато иногда справедливая.

«Нет, остров не растает, он снизу не карамельный, — уговариваю я себя. — А киты людей не едят». Я забываю про диафильм, я мучаюсь: надо что-то ответить Женьке. На экране мелькают поцарапанные буквы: «Конец», надорванная плёнка хрустит под резиновыми валиками. Досадно: я просмотрел, что стало с матросами.

На улице возле библиотеки Женька, опираясь на Колькины и мои плечи, подпрыгивает в строю. Он как бы старается стать выше. Он кричит:

— Остров растает! Так не бывает! Эх вы, малышня ясельная!

Саша Союзников, Колька Фомичёв, Танька Куклицкая — и все, все! — удивлённо, пучеглазо переглядываются. И подхватывают, будто песню:

— Растает! Растает! Не бывает!

Воспитательница улыбается. Она повязывает шарф Таньке и не кричит на Женьку с Колькой, которые машут руками, пуляют варежками на резинках и нарушают строй. Значит, Зоя Аркадьевна заодно с ними. Никакая она не художница! Она как все. Думает, что остров ненастоящий.

А я — против всех.

Остров карамели не растает.

Он особенный: из тех, что не тают.

Из вечной карамели. Из специальной карамели.

«Специальный» — волшебное слово моего папы. Его работа называется «инженер-конструктор», и когда мне что-то непонятно, папа говорит заветное слово.

— И книги все — понарошку! — Женька шагает в строю и говорит глухо и громко, приставив ладоши ко рту, как рупор. — Не по правде!

Я разглядываю кромки тонкого льда, нависшие над лужами. В лужах больше нет солнца. Дует холодный ветер, небо походит на клейстер.

— Книги — это чешуя! — гудит Женька. — Чешуя, вот что!

Все в нашей группе говорят: чешуя. Непонятно, кто первый придумал. Какое гадкое, обидное слово! Почему книги — чешуя? И почему у меня нет слова, чтобы отменить чешую?

В группе Женька качается на деревянном коне. Есть свободный конь, но я перекладываю на ковре кубики. Я думаю. На кубики капают слёзы.

Тётеньки приглашали всех записаться в библиотеку. Но Танька (рыжие огоньки) и Саша (сжёванный воротник) слушали Женьку, а не тётенек.

Значит, никто не придёт.

А я приду.

Вечером в библиотеке горят люстры, на близкой полке отсвечивает глянцем книга. Я с папой. Я держусь за его руку.

За светлым столом я узнаю Людмилу Фёдоровну, тётеньку, что читала титры. Она говорит мне: «Ага!» Говорит не так, словно я попался в ловушку, а так, будто между нами возникла тайна. Тётенька и я — больше никто не знает.

Папа уходит на крыльцо покурить. Я тороплюсь. Я расспрашиваю Людмилу Фёдоровну про остров карамели. Специальной карамели!

— Скажи, ты веришь в сладкий остров? — Людмила Фёдоровна наклоняется ко мне через стол. Её глаза сиреневые, и пахнет от неё сиренью, а на улице снег и лёд.

— Да! — Я не говорю, я выдыхаю.

— Тогда ты там побывал. Во что веришь, то правда.

Я чувствую вкус ребристой карамели во рту.

И вдыхаю сладкий, сладкий запах книг.

Я подружусь с Людмилой Фёдоровной. Жаль, что она взрослая. Я бы подарил ей коллекцию фантов — я умею делать ровные треугольные фанты из конфетных обёрток, — и научил бы её лепить вооружённых проволокой солдатиков из пластилина: это поинтереснее девчоночьих кукол. Ещё у меня есть старинная медная монета, я выкопал её совком из земли. Наверное, в нашем дворе на улице Тульской зарыт сундук с монетами. Или с карамелью. Да, жаль, что Людмила Фёдоровна взрослая! Но я догоню её, вырасту, и мы крепко подружимся.

Я стану как она.

Я прочитаю все книги.

И мне дадут стол с формулярами.

 

©  Олег Чувакин, 2005

 

Услуги художественного редактора, а заодно и корректора через Интернет. Ваш текст причешет и отутюжит Олег Чувакин. Вам сюда!

 

 

«Вкус карамели». Рассказ. Читает Олег Чувакин. 25 января 2016 года.

 

Любите читать Олега Чувакина? Дайте ему денег!

575

Отзовись, читатель!

97 comments — "Вкус карамели"

Подписаться на
avatar
Гость

Спасибо, Друг!!!

Гость

Счастья вам книжного и человеческого, дорогая Ирина!

wpDiscuz