Дмитрий Жуков. «У нас, писсателей…»

Монумент, монументальный памятник, фото

 

Текст прислан на конкурс «Художественное слово» 19.03.2017 г.

Об авторе. «Мне 59 лет. Живу в г. Курчатове Курской области. По профессии журналист. Работал в районных газетах. С 90-х годов — предприниматель, занимаюсь производством полиграфической и рекламной продукции.

Автор нескольких книг, в том числе «От печали до радости», в которую входят одноименная повесть о начинающем предпринимателе 90-х годов, повесть «Планета Гутенберга» (о немецком изобретателе печатного станка Иоганне Гутенберге) и рассказы. В 2013 году выпустил повесть «Первая роль» (о великом актере-самородке, реформаторе русского театра, своём земляке Михаиле Щепкине). С 2016 г. — член Союза писателей России».

Вам по душе сайт «Счастье слова»? Он работает без рекламы, на голом энтузиазме! Поддержите его владельца, купите сборник лирических рассказов «Многоточия»! Всего двести деревянных! Сюда, пожалуйста.

 


 

«У нас, писсателей…»

 

Едва я толкнул держащуюся на одном честном слове калитку, как на меня сразу же, наперебой гогоча и пружинисто вытягивая длинные шеи, кинулась возмущенная туча гусей. Возле сарая беспрерывно, на одной жалобно — заунывной ноте блеяли сбившиеся сиротской кучкой замазюканные овечки. В дальнем закутке истошно всхрюкивал невидимый поросенок. Все на разные лады взывали о помощи. А где же хозяин, почему к своим подопечным глаз не кажет?

Хозяина, то бишь, Ваську, — вечно куда-то несущегося, подпрыгивающего при ходьбе, беспрестанно размахивающего руками, несолидно развинченного к его почтенным сорока шести годам малого я на этот раз нашел возлежащим на диване в глубокой задумчивости. Он даже не заметил, как я вошел. Затуманенный взор моего друга был устремлен куда-то в потолок, лицо замерло в напряженной позе. Лишь губы слегка пошевеливались, что-то проговаривая.

Разбросанные на полу листы бумаги и ожесточенное поскребывание всей пятерней взлохмаченной головы говорили о муках творчества. Невыносимых муках.

Завидев меня, Васька живо вскочил с дивана, стиснул в объятиях.

— Только ты меня поймешь! Накатило! Ты же знаешь… У нас, писсателей, это тах-то… Нашло — надо все бросить, и писать, писать, писать…

Заглянувшая в комнату жена Валентина с укоризной покачала головой:

— Скотина некормлена, непоена. А он за свое. Эх ты, пис-ссатель…

Она безнадежно махнула рукой и загремела за стеной ведрами.

Васька тоже махнул рукой, опустился на диван.

— Пишу! Только что- то не поддается… Я уж и ночами не сплю. Трудное, оказывается, это дело. Заразил ты меня,- взглянул с укоризной,- теперь вот расхлебываю.

Все началось с презентации моей книги «От печали до радости». В нее вошел и рассказ « Михайлов день» — о Ваське, о нашей дружбе, о его курьезах и проделках — о чудаковатом, непохожем на других, но такого здоровского «парня». Честно говоря, перед выпуском книги я сомневался, даст ли Васька «добро» на использование своего доброго имени. Конечно, можно было и другое имя взять — Коля или Ваня, но это было бы уже не то. «Васька» — есть тут что-то, как от кота — плутовское, озорское, такое-эдакое.

Он согласился без всяких обиняков : «Валяй!» Это как в деревне говорят: «Да чего уж там, ляпи…»

Я и «ляпил». И «Михайлов день» прямо-таки наполнился его энергетикой, «задышал» живой жизнью.

Васька на презентации всех покорил. Сначала, правда, он почему-то стал буровить про каких-то земляных червей. Как они живут, как размножаются, как повышают гумус почвы, какая от них большая польза колхозам и вообще, всему человечеству. Васька в биологии много чего знает, вот и решил проявить перед народом свои познания. Только после того, как я его культурно одернул, он свернул с «червячной» темы.

Но дело не в этом. Покрутившись на вечере с поэтами и писателями, наслушавшись умных и возвышенных речей, Васька «заболел» писательством. Он и раньше что-то черкал в свою замусоленную записную книжку некоторые, довольно-таки занятные мысли. Вроде тех, что «важно не то, что важно, а важно то, что неважно, вот что важно…». А потом еще больше стал делать записи.

Подаренную ему книгу «От печали до радости» Васька гордо носил по всей деревне: «Смотрите, про меня написано!»

— Да ты Герой!… — тянули рты мужики. — С тебя причитается!

— Герой! — бил себя кулаком в грудь Васька и бежал за бутылкой.

Но просто быть Героем Ваське вскоре наскучило. Вот самому написать, чтобы сочинение увидело свет, чтобы там непременно было слово «рассказ», и в самом конце пусть небольшая, пусть крохотная, но — законная подпись: «В. Киселев». Это — да!

Раньше Васька мечтал о том, чтобы расширить свое домашнее хозяйство — завести для начала штук сто, а потом и триста овец — не простых, а знаменитой романовской породы — тонкорунных, с благородной черной оторочкой. И, соответственно, получать неплохие барыши. Но после того, как чуток окунулся в писательский мир — щелкнул переключатель, и все сузилось до белого бумажного листка.

Что бараны — ему теперь весь мир подавай.

— Гуси полетели… — накрывая нам на стол, многозначительно, по-доброму покрутила пальцем у виска Валентина.

Так обреченно жены- многострадалицы говорят о своих благоверных — алкашах, пропащих навеки.

— Что ты понимаешь! У нас, писсателей… — величественно вскинул руку Васька. Его темные скрюченные пальцы застыли в воздухе, непроизвольно охватывая нечто шарообразное — то ли земной шар, то ли то ли властный скипетр.

Его бы — в римскую тогу, на площадь перед взбудораженной толпой, или в сенат, и — куда там древним философам и оракулам. Какой полет мысли, какой напор, какой блеск в глазах — гигант! Любого зажжет!

Он считал себя в когорте тех, кто обозревает мир с высоты, кто властвует над человеческими душами. Говоря «у нас, писсателей», Васька каждый раз эффектно напирал на длительное «с-с-с», отчего «писательство» в его звучании приобретало особую окраску — звучную, сочную, своеобразную.

Очевидно, Васька чувствовал, зрил эту яркость, оттого и тянул сладостно, чуть ли не зажмурив глаза:

— У нас, писсателей… — рука его плыла по хате, где на плите дымилась «мешанка» для поросят, на задранном линолеуме валялись ожидавшие резки немытые бураки, а на потолке расплылось большое темное пятно,- у нас, писсателей, тах-то…

Его несло — про героев, которых полным-полно на каждой улице, которых он знает как облупленных и которые представляют великую ценность для истории. Потому как нигде, кроме деревни, не сохранились люди той породы, на ком держится Земля. Пусть они и выпивают, пусть у некоторых в голове дурь и блажь, но есть, есть в этих деревенских мужиках ценное и главное, что ни вышибешь ни самогонными парами, ни грозным начальственным окриком.

А сколько, по его мнению, забытых исторических событий еще ждут своего часа и реабилитации. В том числе и в его Банищанских местах.

Что интересно, Васька имел право так говорить. Как и причислять себя к «лику» писателей. Намедни в районной газете вышла его небольшая заметка «Забытое сражение». О том, как на рубеже XY11 века Льговский край Курской области был ареной непрекращающихся войн, как в окрестностях Городенска воевода С. Пожарский со своей дружиной и примкнувшим в Курске ополчением перехватил уходящую в степь татарву. Орду, отягощенную награбленным добром и невольниками.

«Бойня была жуткой. Здесь татары потеряли треть своего войска. Мало того, сам их военачальник Эл Мурза Урмаметов был взят в плен, — пишет Васька.- К сожалению, то ли из-за отсутствия сил, то ли из-за несогласованности, но Рыльские и Севские дружины не приняли участие в преследовании бежавших татар. Отбитых пленных только Ольговских (Городенских) было около трех тысяч, Рыльских — около шести тысяч…»

В этой заметке, которую Васька гордо именует «рассказом», он призывает увековечить образ талантливого воеводы Пожарского, погибшего в 1659 году под Конотопом — назвать в наших местах его именем улицы, поселки. А еще — воскресить место битвы и чтить память этого великого события.

В конце заметки, как Васька и мечтал, была подпись; «Учитель краеведения Городенской СОШ Киселев В.А.»

И вот сейчас Васька, воодушевленный удачным литературным дебютом, замахнулся на большее.

— Исторический роман про Городенское сражение пишу,- оглянувшись по сторонам, заговорщески прошептал он. — Так и называется: «Забытое сражение». Только никому, договорились? Ни- ко- му! — прижал для пущей убедительности палец к губам.

Судя по всему, Васька всерьез опасался происков конкурентов. А вдруг они прознают про грандиозный замысел деревенского автора, проникнут каким-то образом в дом и умыкнут у него выигрышную тему?

Я не стал его разочаровывать. Ну, пописывает человек, и пусть пописывает. Это я уже чего-то значу, у меня книги выходят. Презентации, поздравления… А что Васька мнит себя писссателем… Что ж, пусть мнит….

— Ну-ну! — похлопал его по плечу. — На презентацию своего романа не забудь меня пригласить. Не забудешь?

— Конечно!- пламенно ответствовал Васька. — У нас, писсателей, тах-то принято.

…Дела закрутили меня, я и думать забыл про Ваську. У меня была одна забота: как бы вступить в Союз писателей России? Бился, бился, а все числился в разряде молодых и перспективных.

И тут, года три спустя после нашей последней встречи с Васькой, получаю от него расфуфыренное приглашение — с золотым тиснением, стильным дизайном и все такое прочее. Друг звал меня на презентацию своего романа «Забытое сражение». Оказывается, его в Москве, в издательстве «Художественная литература», ахнули тиражом аж пять тысяч экземпляров! А у меня больше сотенки не выходило, да и то за свой счет.

Бросив все, я помчался к Ваське.

Это была не презентация — светопреставление. В худобный городишко Льгов прикатил сам губернатор со своей свитой. И было открытие монументального памятника воеводе Пожарскому, переименование улиц, деревень. И звучали в честь героев того давнего сражения восторженные речи историков и политических деятелей. А еще, как и мечтал, лежа на диване и поскребывая свою лохматую голову Васька, на месте Городенского сражения был отгрохан музей под открытым небом. И была воссоздана та самая историческая баталия. И сверкали мечи, гремели доспехи, и падали, обагренные кровью, ниц на родную землю русские воины…

А еще, в связи с важностью Васькиной презентации, перенеся празднование своего семидесятилетнего юбилея на неопределенное время, из Москвы примчался сам директор старинного издательства «Художественная литература» известный писатель Георгий Пряхин. Он все подкатывался к Ваське насчет перевода его романа «Забытое сражение» на другие языки, гарантировал продвижение книги в Европе и Америке. И все нашептывал ему о баснословных гонорарах.

Васька отмахивался от назойливого московского издателя как от надоедливой мухи, мол, мешаешь смотреть. Да с другом, то есть, со мной, не даешь поговорить.

У нас на этот раз, как никогда, было о чем поговорить.

У нас, писсателей…

 

© Дмитрий Жуков, 2017

Услуги опытного редактора, а заодно и корректора через Интернет. Ваш текст причешет и отутюжит Олег Чувакин. Вам сюда!

Подписывайтесь на «Счастье слова» по почте!

Email Format
156

10
Отзовись, читатель!

avatar
8 Ветка отзывов
2 Ветка ответов
0 Подписчики
 
Наибольшее число ответов
Горячая тема
9 Число отозвавшихся
Татьяна ПолуяноваВикторияМарияДмитрийРинат Авторы последних отзывов
  Подписка  
Подписаться на
Татьяна
Гость
Татьяна

Не уверена, что рассказ точно соответствует условиям конкурса (я о фантастическом элементе), но он мне понравился. А Васька напомнил о великом своём тёзке — Шукшине и его чудиках. Так что автору от меня — пятёрка!

Владимир
Гость
Владимир

Если б я что-то понимал в прозе, сказал бы «Классно!» Участвуй в конкурсах, вступай с Союз и будь востребован, если всё получается! Удачи!

Ирина и Иван
Гость
Ирина и Иван

Да, действительно, очень интересный рассказ, а оконцовка вообще порадовала «эдакий Васька, с таким размахом написал!!!» Свою пятерочку мы уже поставили!

Гость
Гость
Гость

Читается с увлечением. И очень радует Васькин хэппи-энд)

Ринат
Гость
Ринат

Подходил с предубеждением. Типа, я вот сейчас раскатаю, члена союза писателей, особенну радость доставила первая пропущенная запятая в первом же абзаце)
И…
Замечательная рассказявка. Великолепно. Снимаю шляпу, жму лапу)

Дмитрий
Гость
Дмитрий

Спасибо за доброе слово.Тем более, что зачиналось все с предубеждения. А это , случаем, не тот ли самый Ренат, который за конкурсный рассказ сам себе кол поставил? Если это так, то это уж слишком, слишком…Весьма неплохи и мысли, и язык, и сам рассказ Так тот ли это Ренат? Отзовитесь, товарищ!

Ринат
Гость
Ринат

Да, тот самый (застенчиво шаркая ножкой), уж написал в коммах самому себе где лопухнулся, кстати, понимание пришло когда начал писать «соборник обзоров», вы конечно тоже будете там))

Мария
Гость
Мария

Вот у меня тоже, как и у многоуважаемого Рината, началось с предубеждения. Член союза писателей…(специально с малых букв пишу), журналист… профи, в общем. И ни разу это не фантастика… но написано вкусным, сочным, ярким языком и пометку «на почитать» в свободное время я себе таки сделала.
Спасибо за Вашего Ваську, профессионал Дмитрий.

Виктория
Гость
Виктория

здорово, у меня сосед такой, правда пока без результатов особых и презентаций, есть только «у нас писателей»

Татьяна Полуянова
Гость
Татьяна Полуянова

Не боги горшки обжигают!
Молодец ваш Васька!
Понравился рассказ. Спасибо, автор!