Виктория Дёмина. Услышь меня, отец

Книги, полка, библиотека, старинные тома, фото

 

Текст прислан на конкурс «Художественное слово» 15.04.2017 г.

Об авторе. Виктория Дёмина (псевдоним).

 

Вам по душе сайт «Счастье слова»? Он работает без рекламы, на голом энтузиазме! Поддержите его владельца, купите сборник лирических рассказов «Многоточия»! Всего двести деревянных! Сюда, пожалуйста.

 

Услышь меня, отец

 

Джером остановился на пороге высокого старого здания; путь в дорогой ему мир библиотеки преграждала дубовая дверь высотой футов в семь. Слишком большая для такого здания, но так подходящая его атмосфере. Она скрипнула от толчка ночного гостя, перекричав гул машин за спиной, и приветливо распахнулась. Мужчина шагнул вперёд и прикрыл за собой дверь.

Вот он и «дома». Чудная страна с лёгкой пылью, обшитая бумагой и наполненная разными историями. Таинственность и загадочность места, непредсказуемость и полутемные тона привычно легли на плечи. Справа доносился чуть сладковатый цветочный запах — то старые тома книг, слева — типографической краски и клея — новые издания. Занавешенные окна, пропускающие полосу тусклого света, поблёскивающие стеклянные камни люстры, высокие шкафы, что отбрасывали величественные тени на пол и потолок. Столь привычное для многих место превращалось ночью в забытый всеми таинственный город, где каждый шорох эхом товарняка проезжал по каждому повороту.

Через линию стеллажей, повернув вправо, Джером прошёл к небольшому столу, одиноко стоящему меж двух высоких секций, образующих острый угол, и занял своё место.

 

— Ты снова здесь, — донёсся знакомый голос со спины. Мужчина оглянулся и поднял в приветствии руку. — Ещё не закончил?

— У меня остался всего день до его возвращения. — Ночной посетитель откинулся на спинку кресла, устало вздохнув, и потёр виски.

— Ты так и не нашёл хороший конец истории? — Писатель покачал в ответ головой, прикрыв глаза. — Тебе бы перестать думать о том, что находится за входной дверью этого здания, если хочешь успеть в срок. Даже если это твой сын.

 

Мужчина резко вскинул голову и перевёл злобный взгляд на говорившего. Он совсем не ожидал такого ответа. Да, должно было бы радоваться, с нетерпением ждать наступления следующего дня; проводить ночь не в тоске и поиске лучшей концовки, а в терзаниях и муках ожидания; в радостном приготовлении и нетерпеливом трепете. Но просто взять и забыть сына, пусть и на одну ночь? Будь это даже хоть час! Джером до хруста сжал подлокотник.

Прежде чем ему удалось вслух согласиться со словами друга или высказать претензии, последний продолжил:

 

— Ради его желания. — Собеседник, крупный белый кот, вспорхнул над сидящей перед ним фигурой и пятном навис над писателем. За ним тянулся бледный зелёный свет, тающий в воздухе. Его тонкие рога, похожие на веточки, слабо поблёскивали искорками. — Ради него ты приходишь ночами в библиотеку. Каждый день на протяжении месяца. В первую нашу встречу, ту ночь, когда ты, с опухшими красными глазами, пришёл просить у директора ключи… Что ты сказал мне?

— Что… хочу окунуться в мир написанных историй, где многое заканчивается счастливым финалом. Что хочу подарить сыну книгу, в которой он не увидел бы печали. — Голос отразился об обрамлённые тишиной стены и ударил по ушам мучительным воспоминанием.

— Взрослые перестают верить в сказки, — вновь заговорило создание библиотеки. Оно было расстроено. — Они приходят и уходят, как делают это школьники. Больше половины не способны смотреть глубже написанных слов. Я видел это десятилетиями. Не знаю… возраст то или ещё какие неведомые мне причины. Но писатели — другое дело. Так почему же ты, творец детских историй, забыл то самое, что делает тебя особенным, понимающим детскую душу и её потребности? Ты, муж, чудом сохранивший жену, и отец, не покидавший своё дитя. по какой причине закопал в себе чувство счастья?

— Я…

— Прикоснись к рукописи.

 

Настойчивость друга заставила мужчину вздрогнуть. Точно так же говорила с ним жена, когда была чем-то недовольна и пыталась показать, что он был не прав. Потянувшись к листу бумаги, писатель коснулся шершавой чуть пыльной поверхности.

 

— Ты чувствуешь что-то необычное?

— Она… горячая. — Голос Джерома дрогнул. Мужчина поднял руку к лицу. Ладонь была холодной и чуть влажной от волнения. — Что ты сделал?

— Ничего. Глупый, разве это не ты поверил в то, что при касании тебя ждёт нечто странное, чем просто шершавый лист бумаги?

— Не играй со мной. — Слова писателя прозвучали настолько грубо, что на мгновение наступила тишина. Он сам испугался собственной злобы. — Мне сейчас не…

— Замолчи, — мягко прервал его кот, приложив неосязаемую лапу ко рту человека. — Пока ты не сказал то, что навеки оттеснит тебя к потерявшимся в беге времени. Всмотрись в свой рисунок. Тот, что ты так старательно вырисовывал под блеклым сиянием луны, сидя на подоконнике. Прикоснись к нему.

 

Чернильная фигурка мальчишки поддалась в сторону протянутой руки. Помахала. Впору было бы испугаться, но писатель включил настольную лампу и склонился над листом, поддавшись любопытству.

Странные ощущения чего-то живого. Огрубевшие холодные пальцы ощупывали каждый миллиметр рисунка. Некогда гладкие черты стали выпуклыми, кривыми и немного тёплыми, делая мальчишку по-настоящему живым.

 

— Слушай, — монотонно доносился голос кота-хранителя.

 

И мужчина слушал. Шелест плотной ткани воздушного змея и порывы ветра, скользящие вдоль швов. Тихий голос мальчишки, так похожего на родного сына. Крики чаек и взрывы волн, вылизывающих каменистый берег. Джером мог поклясться, что даже почувствовал вкус соли на губах. В холодном полумраке тело наполнилось теплом.

 

— Ты придумываешь мир и героя, — продолжал причудливый зверь. — Это работа писателя. Но, чтобы написать сюжет, он должен прислушаться к своим созданиям. Умение слушать — одно из важных качеств. Твои герои сами расскажут тебе то, что с ними происходит. Прислушайся, — повторил он.

 

Джером последовал совету и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Через пару секунд слова бумажного ребёнка и правда стали чётче. Сквозь монотонное бормотание проскользнули человеческие эмоции. Он рассказал своему создателю всё, что только мог. Свою печаль. Свои радости. Игры с тенями, которые заменяли ему друзей. И любимый воздушный змей, принесённый ветром и застрявший на столбе у пляжа.

Писатель успевал лишь записывать новое и подправлять уже существующее на листе. Ещё никогда прежде творческий процесс не казался ему так лёгок. Минута не обращалась часом. Написание каждого слова не влекло за собой клокочущую ярость и ступор.

Кот исчез так же незаметно, как и появился. Его долг был выполнен.

 

«Сейчас и впредь мальчик и змей были свободны. Один — от стягивающей лески, второй — от взявшей лёгкие в тиски болезни». — Джером поставил точку и закрыл книгу.

 

Утром он непременно вручит её сыну, как только заберёт его из больницы.

 

© Виктория Дёмина, 2017

Услуги опытного редактора, а заодно и корректора через Интернет. Ваш текст причешет и отутюжит Олег Чувакин. Вам сюда!
57

4
Отзовись, читатель!

avatar
2 Ветка отзывов
2 Ветка ответов
0 Подписчики
 
Наибольшее число ответов
Горячая тема
3 Число отозвавшихся
ДёминаКсенияКим Авторы последних отзывов
  Подписка  
Подписаться на
Ким
Гость
Ким

Очень близко и понятно! Хорошо:)

Дёмина
Гость
Дёмина

Большое Вам спасибо)

Ксения
Гость
Ксения

Здорово. Очень.

Дёмина
Гость
Дёмина

Спасибо