Близкое счастье

Аффтар, пеши исчо!Так себе!Недурственно!Замечательно!Автор молодец! 5+! (Понравилось? Поставьте 5 звёздочек!)
Загрузка...

Садовые розы, Олег Чувакин, роман Близкое счастье

 

1

 

Трудно сказать, что движет людьми в иных случаях. Поиск выгоды? Упрямый характер? Привычка лгать? Или стремление к самому обыкновенному счастью — которое мы от себя скрываем и от которого словно бежим?

Знай я ответ на этот вопрос, подумала Кэтрин, убирая помаду в сумочку, я бы была замужем — лет пять, по меньшей мере, — и имела бы двоих детей.

Она всегда мечтала о двоих. О девочке и мальчике. Один ребёнок вырос бы эгоистом. Она-то знала это. Она была одним ребёнком в семье. Да ещё поздним: когда она родилась, папе было сорок шесть, а маме исполнилось тридцать восемь. Они баловали её (особенно папа). Называли самой красивой, самой умной, самой замечательной на свете. Дарили всё, что она ни просила. Поддакивали, когда она презрительно надувала губки и дурно отзывалась о сверстницах (а она любила дурно о них отзываться). Она была лучше всех. Это внушали ей мама и папа в Канзас-Сити. Она и уехала от них лишь потому, что ей надоело быть лучше всех в родном городе. А вот в Нью-Йорке за десятилетие жизни — несмотря на то, что она хотела сделать нечто такое, за что её бы похвалили заслуженно, а не просто потому, что она папина или мамина дочка, — жизнь Кэтрин не баловала. Счастливой она себя не чувствовала. Насколько она помнила, никогда.

— Сама виновата, — сказала Кэтрин, застёгивая сумочку.

Кому-то кажется, что он достоин любви и счастья, а вот она, похоже, как раз недостойна. Она, Кэтрин Даймонд, 29, Нью-Йорк, не замужем, похоже, делает всё, чтобы отвергнуть от себя то самое, что большинство людей старается к себе притянуть. Людей, желающих быть несчастными, не существует, не так ли?

— Мэри Рэймондс, кажется, нравилось быть несчастной. При чём здесь Мэри Рэймондс?

Кэтрин поднялась с кресла. Хватит торчать в этом дурацком синем холле. Верно говорит Сара: от этого их синего цвета голова кружится. Словно синькой всё окатили. Сейчас она поднимется на одиннадцатый этаж и всё-всё скажет этому надменному Смиту. Которому из двух? Какая разница? Этот Смит или тот Смит долго с ней валандаться не станут. Мило улыбнутся — и отправят прямиком к креаторам. Боссы любят подписывать контракты, а решение проблем — задача подчинённых.

Она встала у лифта. Розовое ковровое покрытие под ногами явно было пыльным. Она обернулась на лёгкий шипящий звук пульверизатора. В холле мужчина с седым затылком опрыскивал чем-то — наверное, просто водой, — королевские монстеры, футов десять-двенадцать высотой, с трёхфутовыми дырчатыми листьями. Опрыскал бы заодно и ковёр!.. Створки лифта открылись. Кэтрин увидела, как тени от монстер, вытянувшиеся у её туфель, исчезли в полосе света, упавшей из кабины. На левой туфле Кэтрин заметила длинную царапинку.

Кто там должен был делать макеты для ромашковой серии? Почему она так плохо помнит имена? А потому, что никогда ни с кем не дружила. Всегда считала себя выше всех. Замечательная, лучшая, самая умная, самая красивая. Вот же дрянь! Не дружишь ни с кем — и имена тебе не нужны. «По-моему, — подумала она, нажимая на кнопку «11», — макет должен был делать Доббинс. Или Диккенс? Что-то говорила ей Сара, но она отмахнулась. «Как всегда, на месте разберёшься, — усмехнулась Сара. — Не подведи меня, Кэти. И не надо давить на ребят: они нам ещё пригодятся». — «Сара, — сказала Кэтрин, — ты платишь им за то, что они портят тебе бизнес». — «Что ж, — ответила Сара, — акула бизнеса из меня не получилась. Зубки не выросли».

33-летняя Сара Брэдли была её директором. Хорошим директором. Хорошим именно потому, что вместо того, чтобы рассердиться, умела улыбнуться. Как-то печально она улыбалась: точно чувствовала вину перед Кэтрин. Но вины-то не было. Никто никогда не улыбался Кэтрин. Вообще странно, что Сара взяла её к себе. Впрочем, не странно; Сара — как мать Тереза. Ей надо кого-то любить и лелеять. И чтобы любить трудно. Её, Кэтрин Даймонд, любить трудно. О, она не даётся, она противится, — она делает всё, чтобы не подпустить к себе на расстояние любви. Так ей сказала в откровенном разговоре Сара (и Кэтрин стерпела). Кстати, мальчиков из рекламного бюро «Смит, Смит и Доггерти» любить тоже трудно. Пожалуй, ещё труднее, чем её, Кэтрин Даймонд. Эти парни и рады бы сделать заказ хорошо, да не могут. Ну, ничего, сейчас она им покажет. Кэтрин объяснит им, и их боссам Смитам, этим не близнецам, не братьям и не родственникам в одинаковых костюмах, за что им деньги платят, и деньги немаленькие.

На одиннадцатом этаже стены были жёлтыми. Лимонными. И потолок, и плинтусы, и двери тоже были жёлтыми (но темнее лимонных стен). Только дорожка под ногами была розовая — как в холле. Компания «Смит, Смит и Доггерти» арендовала целый этаж. Их дизайнеры сами выкрасили тут всё так, как хотели. Когда Кэтрин оказалась тут впервые (с претензией), она спросила у какого-то из Смитов: «Почему жёлтый?», а тот ответил: «Жёлтый — цвет будущего». — «Будете так относиться к заказчикам, — съязвила Кэтрин, — у вашего бюро останется только прошлое». — «Мы всё исправим, — не моргнув глазом, ответил Смит. — Мы перепутали ваши пакеты. Пакет Олсома и ваш. С кем не бывает?» — «Со мной не бывает», — отрезала Кэтрин. — «Счастливый вы человек», — вздохнул какой-то из Смитов и потоптался на ковре. На жёлтом ковре. И она не нашлась тогда, что ответить.

И вот теперь Смиты — или их менеджеры, креаторы, дизайнеры — пусть сами ищут виноватых и штрафуют или увольняют, — снова допустили промах. Кэтрин считала, что нельзя в профессии рекламиста быть невнимательным. Это же просто смешно и нелепо, в конце концов. И это уже не рядовая ошибка, а ошибка, возведённая в степень. В систему. И почему Сара не обратится в другое бюро? В пору экономического кризиса можно найти с десяток контор, которые за полцены сделают то же, что и прославленные «Смиты», — но без ошибок. И ей, сердитой Кэтрин Даймонд, не нужно будет тащиться через весь Манхэттен, чтобы не давить на ребят.

— Ой, не шути так, Сэм… — раздался громкий голос за одной из жёлтых дверей. — Что, если за дверью находится какая-нибудь застенчивая мисс?

— Это какая же такая мисс? — Это было сказано раскатистым и в то же время мягким, вкрадчивым баритоном. Где-то Кэтрин слышала этот приятный баритон. Да тут, наверное, и слышала. Когда приходила в прошлый раз и выговаривала Смиту. Одному из Смитов. Кэтрин остановилась у двери с короткой табличкой: «Creators». Оглянулась. Она одна стояла в этом коридоре. Ей надо было идти прямо, в конец коридора, к кабинету Смитов (кабинет с приёмной, референткой и двумя просторными комнатами, один Смит налево, второй — направо). Где заседал Доггерти, Кэтрин понятия не имела. Может, не было здесь никакого Доггерти.

— Порядочная мисс, — сказал баритон, — не станет стоять за дверью и подслушивать. Но вот если мисс непорядочная, эта шутка в самый раз для неё.

Кэтрин быстро поборола в себе искушение распахнуть жёлтую дверь и прошла прямо к Смитам.

Выбирать из Смитов ей не пришлось.

— Мистер Оливер Смит, — прощебетала юная референтка (стрижка «каре», волосы не вьющиеся, а как солома, и цветом как солома, глаза серые, рот маленький, — что-то было в ней от девочки-школьницы. Как её зовут, Кэтрин не помнила), — улетел в Вашингтон, а мистер Джошуа Смит примет вас с удовольствием. Не желаете ли выпить чашечку кофе?

— Милая, я не пью кофе, — сказала Кэтрин. — Кофе вреден для печени. Мистер Джошуа Смит, может, и пьёт кофе, но я не то же самое, что он.

— Не то же самое… — повторила, глядя в компьютерный монитор, словно ища там подсказку, «девочка-школьница».

— Рад вас видеть, мисс Даймонд. — Внутренняя дверь (естественно, тёмно-жёлтая) распахнулась. На пороге комнаты слева возник мистер Джошуа Смит. Странно, что лицо его не было жёлтым. — Я Джошуа Смит.

— Я догадалась, — сказала Кэтрин.

Джошуа Смит посторонился.

Референтка делала вид, что смотрит в монитор, а сама, как заметила Кэтрин, наблюдала за нею.

— Кофе? — спросил Смит, входя в кабинет за нею и оставляя дверь открытой. Они тут любят открытые двери.

— Я не пью кофе, мистер Смит.

— Просто Джошуа.

— Вы ведь уже встречались со мной. Вы невнимательны. — Кэтрин не думала о том, что говорила. Слова сами срывались с её языка. В таких случаях, как этот, говорилось ей всегда легко. Она села в чёрное кресло у стола, поправила брючину. Кресло показалось ей неудобным. Ей захотелось закинуть ногу на ногу, но кресло стояло слишком близко к столу и не оставляло места для манёвра. Вышло бы так, будто она решила пнуть мистера Смита. Почему бы и не пнуть?

Джошуа Смит сел за стол напротив Кэтрин. Взял со стола жёлтую ручку, повертел, положил. Взглянул на Кэтрин.

— Простите, мисс Даймонд, но я с вами не встречался.

Наверное, она встречалась с другим Смитом. И что? Это ничего не меняет.

— Это ничего не меняет. Ваша референтка, — Кэтрин припомнила, как та наблюдала за ней, — могла бы запомнить, что предпочитают и чего не любят постоянные клиенты.

— Да, конечно. Рози запомнит.

— Сколько лет «Sarah Bradley’s scented soap» обслуживается в вашем бюро?

Мистер Смит снова взял ручку и снова положил её. И снова уставился на Кэтрин. Они тут все как дети, подумала Кэтрин. Им надо объяснять, в чём их вина.

— Если я ничего не путаю, то около семи лет.

— «Если я ничего не путаю»… — повторила за ним Кэтрин. — По-моему, вы тут только и делаете, что путаете.

— Сэм Биллингс… — начал мистер Смит.

— Это он выполнял наш последний заказ? — прервала его Кэтрин.

— Нет, но…

— Какое «но»?

— Видите ли, мисс Даймонд… Можно называть вас просто Кэтрин?

— Это ни к чему.

— Видите ли, мисс Даймонд, у Майкла Диккенса заболела жена.

— Кто такой Майкл Диккенс?

— Это креатор, работавший над вашим заказом.

— Человек, не отличающий мыла от губной помады? Объясните мне, мистер Смит, зачем вы держите таких людей в бюро?

— У него заболела жена, — тупо, глядя в окно, повторил Смит. — А потом она умерла. Ему было плохо. Вы понимаете, что значит, когда человеку плохо? Или… — Он не договорил, встал из-за стола, прошёл к окну. Встал к Кэтрин спиной. Она терпеть не могла, когда к ней поворачивались спиной.

— Есть тут у вас кто-то, мистер Смит, кому хорошо?

— Я уже сказал. Сэм Биллингс. Теперь он будет работать над вашим рекламным пакетом. Я собирался вам его представить.

— А вы не собирались узнать, предполагает ли «Душистое мыло Сары Брэдли» и дальше у вас обслуживаться?

— Нет, мисс Даймонд. — Смит по-прежнему стоял спиной к ней. Каков нахал! И знает ведь, что не она главная. А Сара слишком мягка с этими рекламистами. Креаторами и их боссами.

«Пользуетесь тем, что Сара…» — хотела было сказать Кэтрин, но почему-то промолчала. Язвить и спорить больше не хотелось. Как отрубило. Она вспомнила голос за дверью «Creators». Мягкий, вкрадчивый, — и в то же время настолько мужской… Она почувствовала, как её руки вцепились в ручки сумочки. Как Смит сказал, зовут этого креатора? Сэм? «Ой, не шути так, Сэм… Что, если за дверью находится какая-нибудь застенчивая мисс?» Ей представилось, как большая, широкая и сухая ладонь Сэма накрывает её вытянутую ладошку. Как пальцы его складываются вокруг её пальцев, как её ладонь исчезает под его ладонью. Сэм в её воображении предстал высоким парнем, ростом под шесть футов, с большим ртом и высоким лбом. Брюнет с тёплыми карими глазами. Умный. И такой же послушный, как… как её отец. У папы скоро юбилей, вспомнилось ей.

— …Вы жестокосердое существо, мисс Даймонд.

Он что-то ещё сказал до этого, но Кэтрин не слышала.

— Да, — неожиданно для себя согласилась она и поднялась с кресла. — Да, я знаю.

 

(Конец отрывка.)

 

© Олег Чувакин, 2010

 

Скачать бесплатно сентиментальный роман «Близкое счастье» в форматах PDF и FB2 и посмотреть другие романы Олега Чувакина: ссылка.

36

Отзовись, читатель!

Отзовитесь первым!

Подписаться на
avatar
wpDiscuz