Назханум

Назханум, девушка, имя, уникальное, код счастья, чёрные волосы, любовь

 

Текст участвует в конкурсе рассказов «История любви».

Об авторе: Рената Кадырова.


 

Вам по душе сайт «Счастье слова»? Он работает без рекламы, на голом энтузиазме! Поддержите его владельца, купите сборник лирических рассказов «Многоточия»! Всего двести деревянных! Сюда, пожалуйста.

Она вошла в наш класс — маленькая, испуганная, низко склонив кудрявую головку, посылая нам, сердитые искры своих огромных глаз. На ней была школьная форма на два размера больше, видимо, на вырост брали. Платье намного ниже колен, рукава несколько раз закручены, даже белые манжетки были не видны, а лямки от фартука то и дело спадали с узеньких плеч. Маленькие ручки сжимали большой поношенный портфель. Ах, эти карие глаза на мраморном лице! Огромные, с желтыми бликами, которые сверкали как молнии, когда она сердилась, и смягчались по воле ее настроения. Её звали Назханум, но к ней сразу приклеилась кличка: «Кукла». Я звала ее просто «Кукляшка», а она меня — сестра. У них в семье Мусаевых так принято — хороших людей называть брат или сестра.

В конце нашей улицы поселились несколько семей, толи азербайджанцы, толи турки. Семья Назханум была бедной и многодетной. Тетя Нурия, ее мама, целыми днями возилась во дворе, держала корову и овец, чтобы прокормить шестерых детей. Её муж — дядя Абдурахман с утра уходил работать в поле с кетменем на плече. Старший сын Сулейман тоже работал, но неизвестно где. Средний — Сарвел был немного не в себе, потому что в детстве тяжело переболел менингитом, поэтому, он мог только пасти овец. Еще двое братьев ходили в школу, а последние две девочки посещали начальные классы. Семьи не конфликтовали с соседями, наоборот, все их жалели и помогали, кто чем может. Назханум всегда заходила за мной в школу, и моя мама пичкала девчушку завтраком, зная, что ее семья очень нуждается. Абдурахман одобрял нашу дружбу. Ему хотелось, чтобы Назханум научилась культуре поведения в русской семье, только старший брат Сулейман был вечно недоволен сестрой. Он был жесток и требователен, считал, что русские подруги плохо влияют на нее.

Незаметно время поглотило детство, и куклы уступили место книгам про любовь, косметике и прическам. Я смотрела на свою подругу с «белой завистью» и восторгалась: наградил же Бог такой красотой! С возрастом она превращалась в редкую красавицу. Длинные иссиня-черные волосы, прикрывавшие уши, уложенные в дулю на затылке, красиво обрамляли узкий контур лица, который напоминал лик мадонны. Огромные глаза с длиннющими ресницами, занимавшие большую часть лица, и маленькие пухлые розовые губки делали её образ незабываемым, именно так рисуют дети красавиц в своих альбомах. Каждый, кто когда-нибудь, взглянув ей в глаза, говорил: «Редкая красота!» или «Ах, какая кукла!». А Назханум считала себя непривлекательной и стеснялась своих больших глаз. Сулейман часто унижал её в минуты недовольства, насмешливо бросая в след, обидные слова: «что вылупила свои тарелочки?» или «и не смотри своими дырками, не проткнешь!».

На первое мая мы с подругами вырядились на парад и решили погулять до вечера. На площади народу не протолкнуться: кругом нарядные прохожие, молодежь в модных одеждах, прическах, ходят компаниями и веселятся. Подруги завернули на талии свои юбки, обнажив красивые ножки, подкрасили губки и ресницы — теперь они модницы и красавицы! Что для счастья надо! Мы были на чеку: когда на горизонте возникали знакомые личности, прятали Назханум, чтобы ей не влетело за своеволие в одежде. И не такая уж у нее была короткая юбка! Вот мы с подругами другое дело — умудрялись отмерять линейкой от колен, у кого короче, тот круче.

Мы часто так прогуливались по парку, как-то всё удавалось, но не сегодня! Кто-то увидел Назханум и донес брату, а через пару минут появился Сулейман. Дальше всё как во сне: брат хватает сестру за волосы, она падает к его ногам, он наносит ей удары куда попало своими лакированными туфлями, а она, только и успевает прикрывать юбкой свои ноги. Мы с подругами не из робких, кидаемся на помощь: оттягиваем брата от нее, хватая за руки, и за все что придется. Я в ярости колотила Сулика по спине, кусая и щипая его за плечи, при этом визжала и проклинала его разными словами. Чем бы все это закончилось, не знаю! Вдруг к Сулейману подбежал парень, схватил за руку, что-то сказал ему, а остальным велел убраться подальше. Я нехотя отпустила вражескую футболку, которую рвала и тянула изо всех сил и недоверчиво посмотрела на подошедшего парня. Он грубо разговаривал с братом Назханум, при этом, поднял девушку и отправил к нам. Когда все разошлись, спаситель предложил довести нас до дому, так как у Назханум была порвана блузка, растрепаны волосы, и кое-где кровоточили ссадины, ну а мы, вообще-то, не лучше были.

Спаситель подогнал машину, и наша подранная компания завалилась на заднее сидение. Я заметила, как всю дорогу парень рассматривал Назханум в зеркале. Глаза его были серыми, в то же время мягкими, не колючими как у Сулеймана, а все время щурились, как будто улыбались, волосы темно-русые, зачесанные назад, красивое, немного женственное лицо, которое, казалось, определяет только положительные стороны характера. Он прекрасен, взгляд нежен, образ некого Робин-Гуда, который не может не понравиться. Назханум изредка поглядывала на парня, стеснительно опуская голову. Мне кажется, взглянув на нее, он станет пленником её прекрасных глаз! Всю дорогу я что-то тараторила, рассказывала, какой негодяй ее брат, но парень заставил меня замолчать: «Помолчи, языкастая, пусть подруга скажет. Ты же не даешь никому слова сказать!» — потом вдруг стал разговаривать с Назханум на их языке, и мы притихли. Я видела, как смущалась подруга, что-то отвечала, а на ее бледном лице с потёкшей косметикой появился румянец. Парень передал ей платочек, она стеснительно протянула руку — это был диалог влюбленных. Я поняла — Назханум влюбилась!

Я попросила спасителя остановить на шоссе, дабы избежать слухов, что мы катаемся с парнями на машинах, потом пошли с Назханум ко мне домой привести себя в порядок. Мне очень любопытно, о чем они говорили в машине?

— Назханум! Куколка! Ты ему понравилась! Я наблюдала за ним в зеркало. Как он еще аварию не сделал, всё время смотрел на тебя?!

— Ой, не говори, сестра, я такая страшная была, платок весь чёрный от туши был, Как мне стыдно! — Назханум схватилась за щеки и покраснела, а я продолжала выпытывать.

— А о чем вы говорили? Он тоже турок? А так и не скажешь, светлый такой. Ну, говори же!

— Нет, он крымский татарин, у него самое красивое имя — Камиль! — умиленно сказала подруга, мечтательно закатив глаза.

— Ему подходит, такой милашка! — поддержала я и тоже закатила глазки. — Интересно сколько ему лет? Наверное, больше двадцати. Думаю, лет так двадцать пять …

— Для меня года не играют роли, лишь бы человек был хороший, — ну совсем как взрослая, выдала Назханум.

— Но вы, очень долго разговаривали! Давай колись, — пытала я подругу.

— Камиль сказал, что у меня красивые глаза, что не встречал таких необычных девушек. Совсем засмущал меня! Как ты думаешь, зачем он это говорил?

— Он в тебя влюбился, Кукляшечка моя! Разве можно тебя не любить? Ты своими глазками убьешь кого хочешь! Посмотри? — Я указала на отражение в зеркале, расчесывая ее волосы. Она отвернулась, нахмурилась и грустно сказала:

— Сулик говорил отцу, что летом меня сватать придут. Вот и вся любовь. Помечтала и хватит. Сестра, у нас не так, как у вас. Придут, засватают, я даже не знаю за кого…, и увезут. Вся моя жизнь пройдет за уборкой дома и рождением детей, как говорят, сколько Аллах пожелает. — Назханум не сдержала слез и зарыдала. Мы обе наплакались вдоволь и разошлись.

На следующий день Назханум стало плохо, начались головные боли, и она слегла. Может это после побоев брата, а может быть от простуды? Через пару дней я навестила её. Она лежала на топчане на грязных матрасиках, укрытая одеялами, где обычно сидят гости. Моя Кукляшечка бредила и металась во сне. Я измерила температуру и, бросив градусник, побежала домой к маме. «Мама, мама, Назханум умирает, температура сорок! Мама, сделай что-нибудь! — кричала я. — Пойдем к ней! Быстрее!»

Мы пришли. Мама заново измерила температуру, тут же приказала вызвать скорую, а тетю Нурию попросила, переодеть больную в чистое белье. Нурия причитала, возводила руки к Аллаху, она не думала, что дочери так плохо. Абдурахман совсем пал духом, напился и валялся на сене с баранами.

У Назханум — менингит, как было у среднего брата. Я — в шоке! Только бы она не стала такой же полоумной! Как можно допустить, чтобы такая красавица стала ненормальной? Нет, Бог не допустит этого!

Пасмурно. Наверное, будет дождь, вот-вот небо разразится слезами, словно, хочет поплакать вместе со мной. Иду с больницы — навещала Назханум. Она в плохом состоянии. Из-за слёз не вижу куда иду, а перед глазами — умирающее лицо подруги. Я задумалась и ушла в свои мысли, а очнулась посреди дороги, чудом, не попав под колеса машин. С двух сторон водители осыпали меня проклятиями. Кто-то вышел из машины, взял меня за руку, отвел на обочину дороги и спросил, всё ли у меня в порядке. Мой подбородок задрожал, и слезы покатились по щекам.

— Ну, языкастая, похоже, это вошло в привычку давать вам носовые платки, — услышала я знакомый голос. — На — держи, вытри свой фонтан слез, — и сунул мне в руки платочек.

Это же Камиль! Камиль! Какая удача, что я встретила его. Есть кому поплакаться! Он-то не оставит без внимания наше горе! Мы сидели в сквере на лавочке, Камиль выслушал меня, потом спросил в какой больнице лежит подруга и, попрощавшись, уехал. Соседка по койке в палате, где лежала Назханум рассказала мне трогательную историю, как приезжал очень красивый парень, долго сидел у кровати Назханум, и смотрел на нее, не отводя взгляда. Больная несколько раз открывала глаза, улыбалась и снова засыпала. Я представила, как он тонул в её прекрасных глазах, от которых, просто невозможно оторвать взгляд. Думаю, что Назханум видела его, и в этот момент была счастлива. Далее, соседка сообщила, что врач принес какой-то список и вручил посетителю, наверное, это был рецепт дорогих лекарств, ведь её родители не могут себе позволить дорогое лечение. Я ездила к подруге каждый день, кормила мамиными бульонами и рассказывала, как я встретила Камиля. Моя Кукляшечка пошла на поправку. О, Аллах, как говорит тетя Нурия, сия болезнь прошла без осложнений, и Назханум не потеряла разум. Я думаю, что это любовь помогла ей выжить. Камиль еще раз посетил больную. На этот раз они сидели в комнате для гостей, где обилие зеленых цветов в горшках напоминали зимний сад. Назханум могла себе позволить отвечать коротко — «да» или «нет». Она стеснялась парня, ведь до этого дня, ей не доводилось оставаться наедине с мужчиной. Если кто-то узнает из родных — опозорят! Камиль хотел развеселить девушку, поэтому стал задавать разные вопросы. Он спросил:

— Откуда у тебя такое красивое имя — Назханум? — она смущенно пожала плечами, а он продолжил: — На Кавказе чаще встречается это имя. Вообще, оно пришло из Персии, и означает «грациозная госпожа». Правда, красиво?! У него уникальный код, девушка с таким именем обязательно будет счастливой. У тебя всё будет хорошо! — Она только кивала в знак согласия и смотрела в его серые глаза, а он всё говорил и говорил. — Знаешь, что твое имя есть в песнях о любви? Когда-нибудь мы послушаем её вместе. У меня есть друг музыкант, поет в ресторане. Я попрошу его спеть для тебя! — Камиль говорил искренне, хотелось ему верить. С другой стороны, такое невозможно, никто не позволит ей ходить в такие заведения, но сейчас они одни и беседуют, как давние знакомые. Потом он уйдет, оставив девушке надежды на новую встречу, а она будет мечтать, и ждать своего принца.

Радостные перемены сменились огорчением, ведь за всё лето Назханум ни разу не увидела Камиля. Она очень страдала, до последнего надеялась, что он появится, но чуда не произошло. В начале осени её сосватали и увезли в Алма-Ату. Её согласия никто не спрашивал. Обеспеченные родители жениха спешили женить непутевого сына, думали, что женившись, быстрее поумнеет, поэтому были не против бесприданницы. Подруга, как-то быстро повзрослела, взгляд стал равнодушный, и потухли искорки в глазах. Прощаясь, она сказала:

— Пусть у тебя будет все по любви, красиво и романтично! Обещаешь, сестренка? Я хочу, чтоб ты за меня вкусила радости любви, как в книжках, которые мы читали. Прощай, моя единственная подруга и сестра. Если встретишь Камиля, то передай ему…, нет — ничего не говори…, ничего! Хотя он предрекал счастье моему имени. Он ошибся, имя тут не причем!

Её глаза были полные слез, которые ручьем покатились по щекам. Даже плача, она была прекрасна! Вот зачем Бог дает такую красоту, если нет от нее проку? Мы, вдруг обе вытащили одинаковые носовые платки, подаренные нам Камилем, и рассмеялись. Назханум промокнула лицо и выдохнула напоследок: «Ну, эту любовь, к черту! Судьба сама знает, что нам лучше! Значит так и надо!»

Вот и всё! Кукляшку поместили в клетку семейного быта, где хозяйствовали еще две невестки с кучей детей. Время бежит, расставляя всё на свои места, вроде бы, так и должно быть, но однажды приехали все Мусаевы в отчий дом — умерла тетя Нурия. После похорон Назханум выбрала часок и заглянула ко мне, поведав историю своего брака. Она рассказывала, а я с жалостью рассматривала свою бедную подругу, которую так давно не видела. Маленькая, щупленькая, одетая в какие-то старые вещи, а глаза стали еще больше на исхудавшем лице. Рядом спокойно лежал её маленький сын Эльдар, а Назханум за чашкой кофе заново переживала все тягостные события.

— Элимдар — мой муж, часто уходил ночью, приходил под утро, скандалил с отцом, обещал, что это будет в последний раз. Я сначала не догадывалась о чем идет речь, а потом узнала, что он играет в карты на деньги. Игроман имел долги, потом расплачивался, потом снова проигрывал и так без конца. Однажды к нам в дом приехали мужчины, похожие на бандитов и стали требовать долги моего мужа. Конечно, терпение свекра закончилось, он выгнал сына в старый саманный домик, на краю города, где недавно скончался их родственник. Мне пришлось последовать за мужем. Вот где пришлось испытать все тяготы жизни! Там я родила сына и осталась со своими проблемами без помощи с малюткой на руках. Муж стал винить меня, что я бесприданница, часто приходил пьяным, иногда даже бил меня, если чем-то был недоволен. Я понимала, что так жить больше нельзя! Когда совсем стало невмоготу, я собралась и поехала к отцу. Мне нужно было, чтобы он узнал, за кого меня выдали замуж, и как мне приходится выживать.

Мой отец жил в пригороде вместе с Сарвелом и его женой. К этому времени его шустрая женушка родила уже двух сыновей. Кормил эту ораву мой отец, работая всё так же в поле. Вот как-то умудрялись выживать! Отец был рад, что я приехала, но выслушав меня, очень огорчился. Неожиданно появился Сулейман. Он стоял в проходе и сверлил нас своими колючими глазами. Тонкие губы ухмылялись, словно говорили: «Вот, ты попалась!». Брат даже не поздоровался с отцом. Схватил меня за локоть, швырнул к ребенку и приказал собираться домой, осыпая меня проклятиями за своеволие. Напоследок, приказал забыть дорогу сюда. Отец заплакал и вышел, а мне пришлось последовать за братом в машину. Я пыталась объяснить Сулейману, что мы нищенствуем, и что муж проигрывает все деньги. Еще попросила его сжалиться над отцом и Сарвелом, помочь им, ведь брат — инвалид. Мы же не чужие! Сулейман остановил машину, повернулся ко мне, взял меня за подбородок, больно сдавил и сказал сквозь зубы: «Я сам выбираюсь из дерьма, пусть каждый думает о себе, а ты, еще раз выкинешь такой номер, будешь со мной иметь дело. Видно муж тебя не научил уважению!». Так же грубо впихнул меня в дом, сказав при этом Элимдару: «Получай своё и не теряй больше! Будь мужиком! Жену нужно держать на коротком поводке! Ты знаешь, зачем бабе коса нужна? Для воспитания! Попробуй — понравится, и жена шёлковой будет!». Как я ненавидела в этот момент своего брата! Почему он такой? Словно чужой, словно враг, и я его боюсь!

Была холодная осенняя ночь. Я не спала — сыночек долго плакал. Мужа привезли на машине. У порога он грубо толкнул меня, кинул большую клеенчатую сумку и сказал, чтобы собирала вещи, так как дом больше не принадлежит нам. Я не могла в это поверить! Куда идти, где жить, что будет с ребенком? Было слышно, как во дворе разговаривают мужики, видно ждут, когда мы уберемся отсюда. Тут меня прорвало! Я схватила ребенка на руки, выскочила на улицу и стала кричать:

— Что ж вы делаете, изверги! О Аллах! Разве можно мать с ребенком выгонять! Куда мы пойдем в такой холод? Заберите мужа, пусть отрабатывает вам сколько угодно, а меня оставьте в моем доме…

Я почувствовала, как меня сильно тряхануло, я упала в грязь, прижимая сына. Малыш заплакал. Сильная рука схватила меня за косу и поволокла в дом — конечно, это был мой муж. Я что-то кричала, проклинала его, хотела вырваться, но он был так жесток, как никогда. Как? Как я опустила себя до такого унижения? Я же гордая была, справедливая, вроде и не глупая и так низко пала! Что-то я отвлеклась…, ведь дальше всё как во сне, — и она улыбнулась. — Кто-то наносит удар в лицо моему мужу, он отлетает в сторону, а тот кто-то, поднимает меня и дает носовой платок. Кто бы это мог быть? Кто мог защитить несчастную женщину? — и мы вместе хором произносим имя спасителя: «Камиль!» Мы улыбаемся, словно произнесли волшебное слово, а Назханум продолжила рассказ.

— Да-да! Это он! Камиль! Откуда он взялся? Почему с этими бандитами в одной компании? Он узнал меня, когда помог подняться с земли и трогательно прикрыл моего ребенка, потом улыбнулся и сказал:

— Опять ты? Это уже вошло в привычку — спасать тебя! Видимо я опоздал, смотрю — ты замужем? Ну и подонок муж твой! Не переживай, иди в дом, я все улажу! — Он подошел к моему мужу, что-то сказал ему, потом собрал остальных, и они уехали.

Сестренка, зачем он опять появился в моей жизни? Я почти забыла его, а теперь только и думаю о нем. Я так страдаю! На мужа смотреть не могу. Что делать, сестра…, что делать…? — Она хватается за голову и мечется по комнате. Я в ужасе! Не знаю, что посоветовать! Не знаю, как утешить, как помочь и какому богу молиться! Да поможет ей Аллах!

Уже несколько месяцев я ничего не слышала о подруге. Зима выдалась красивой, снежной, что очень редко в наших краях. Белые пушистые хлопья покрывали зеленый газон, падали на цветущие розы, одевая их в белые шубки, а они от мороза завтра поблекнут и опадут. Глядя на них, я почему-то вспомнила о Назханум, решила срезать розы и поставить в вазу. Вооружившись секатором, занялась делом и вдруг заметила, как к дому подъехала шикарная машина. Я вышла из ворот и воскликнула от удивления: Назханум! «Легка на помине!». Её не узнать, но это она! Камиль открыл дверцу машины; показались ноги в высоких сапогах на шпильке, потом выглянула она в норковой короткой шубке, с распушенными по плечам черными локонами. Посмотрела на меня смеющимися глазами, красивей которых нет на свете, а присутствие косметики только усилили магнетизм ее лица. Камиль поприветствовал меня:

— Привет, языкастая, оставляю на тебя свое сокровище! Вечером заберу вас обеих, поедем в ресторан, повод есть…, — чмокнул её в щеку и уехал.

— Ну, Назханум! Ты мне сейчас все расскажешь! Как ты дошла до такой жизни! Ах, Назханум, как же я рада тебя видеть! До вечера много времени, и я хочу слушать и слушать бесконечно о твоей удивительной судьбе.

— Много чего произошло и плохого, и хорошего! — её веселость исчезла, и она окунулась в воспоминания. — Через что только мне не пришлось пройти! Как вспомню, так вздрогну! Я боялась, и в то же время, хотела увидеть Камиля еще раз. Вот и накаркала! Как-то вечером, он приехал один. Разговаривали с ним тихо на кухне, сынок спал. Камиль признался, что до сих пор не может забыть меня и искал встречи со мной. Он потратил всю жизнь на зарабатывание денег, хотел уехать за границу, а именно, в Турцию, там тетя живет, давно зовет его, так как детей у нее нет. Мать и отец Камиля погибли, никто не знает как, еще когда ему было девять лет. Его воспитала бабушка, да вот уж померла пару лет назад. С молодости он утверждался среди сверстников, был уважаем в своем кругу, друзья ценили, а враги боялись. Камиль так же, как и мой муж, пристрастился к картам, но знал меру, мог остановиться вовремя. Когда встретил меня в первый раз, то загадал, что, если судьба еще раз сведет, то женится на мне. Судьба, конечно, свела, но тогда у него были проблемы с законом, пока он разбирался с этим, я была отдана замуж. Камиль не терял надежды, что однажды встретит меня, а я то, дурочка, думала, что он забыл! Когда мы встретились последний раз, он поднял меня с земли, грязную и несчастную, то подумал, что украдет меня и увезет любым способом. Понимаешь — любым! Если б я знала, что он предпримет, то никогда бы не согласилась! Может быть и хорошо, что не знала, а то бы, как червь возилась в грязи, по сей день! В общем, сама не знаю, как бы я поступила!

Тогда, вечером на кухне он спросил, согласна ли я уехать с ним? Я, наверное, ничего не соображала, забыла, что замужем, что за стенкой спит сын, что это грех так поступать, но, глядя в его чистые и светлые глаза, кивнула головой. Потом, позже, я говорила себе: «Как так можно? Ты — сумасшедшая, Назханум! Ты — замужем! Так нельзя, так нельзя — откажись!».

На следующий день приехал Элимдар в сопровождении своей компании. Он был пьян, но смог сказать, что я больше ему не жена, что проиграл меня в карты, вытолкнул за дверь, закрылся и лег спать. Хорошо, что у меня на руках был сын, а то бы не достучалась, а пока, я стояла на пороге и приходила в чувство от услышанного. Проиграл в карты? Меня? Кому? Кто осмелился играть на женщину, мать маленького ребенка? Дожилась! А чего следовало ожидать? Он игроман, он уже больной, маму родную проиграет. Да накажет его Аллах, если это правда! Я взглянула на мужчин, которые смотрели на меня, ища ответа в их глазах, но они опустили головы. Значит, это правда — муж отыгрался мной! Немного успокоившись, я спросила одного, потом другого:

— Ну, и кто на меня играл? Ты? Или ты? Кому я теперь принадлежу? Хочется посмотреть ему в глаза! — Злость кипела в моих жилах, совсем не было страшно, но мужчины вели себя деликатно, и один ответил:

— Он просил не называть его имени, а еще, отвезти вас куда пожелаете.

Подумав, я решила поехать к свекру домой, больше некуда. Там я устроила скандал, потому что накипело, и потребовала развод. Вся семья была в шоке! Свекор сокрушал всё на своем пути, женщины попрятались, дабы им не перепало, а через час утих, увел меня на кухню и долго со мной разговаривал. Он, который раз, отрекся от своего сына и был не против развода, но оставить мне Эльдара не могло быть и речи, даже слушать не стал, так как Эльдар был первым внуком и пока единственным, его невестки имели только дочерей. По обычаю, мой сын принадлежит их роду, и женщина не имеет права его забрать. Они не отдадут Эльдара, даже если я буду судиться. Если соглашусь по-хорошему, то родня не будет против того, чтобы я навещала сына в любое время, но жить Эльдар должен с ними. Другой вариант — это жить в их семье, пока не подберут мне подходящего мужа.

С тяжелой головой и неразрешимыми проблемами мой разум отказывался мне повиноваться, погружаясь в темноту и отключаясь, впал в тяжелые сновидения. На утро, снова оценив всю обстановку на свежую голову, всё же решилась на развод. Взяла такси, заехала за своим убогим мужем и вместе отправились в загс. Я без сожаления взглянула на него; ведь было время, когда он мне нравился, я думала, что полюблю его, но он не дал такой возможности. У меня был только один вопрос к нему: кому он проиграл жену, и что будет дальше со мной? Он молчал, потом пробормотал, что узнаю в свое время. Я была в бешенстве, готовая убить его! Я убивала его своими глазами, посылая гром и молнию, убивала своей энергией ненависти, раздавливая его мужское эго, мысленно убивала и убивала…! Мне было трудно представить, как можно проиграть в карты человека? Я что, теперь должна кому-то принадлежать или просто надо переспать? Что же делать? Я в таком ужасном положении! За что мне такая судьба! Уж точно — не родись красивой…

Элимдар не появлялся дома у отца, видно понял, что дорога туда закрыта навсегда. Но и мне здесь нельзя задерживаться. Каждый день себе твердила: «Думай, думай Назханум! Ты одна осталась, никто тебя назад не примет — ни отец, ни братья, ни сестра, да и тут разведенка не нужна!». Мелькала мысль о Камиле, но как найти его? Не пристало девушке искать парня — это позор! Время рассудит! Надо ждать! Свекор, хоть и был суров, но любил Эльдара, всё свободное время отдавал ему, а мне сказал, что его сын конченый человек и ничего хорошего с него не будет, поэтому не против, чтобы я устраивала свою жизнь. Мне нужно было думать, как жить дальше, а пока, дом свекра — моя крепость. Как-то шла я с магазина поздно вечером, вдруг рядом затормозила машина, открылась дверца, и знакомый голос грубо крикнул:

— Быстро садись в машину, надо поговорить! — Конечно, это был Сулейман. Как же он мог пропустить такое событие? Я решила ни под каким предлогом не садиться и поспешила домой. На повороте машина резко тормозит, выскакивают два бандита, хватают меня и запихивают на заднее сидение. Я кричу, вырываюсь, но голос мой, как писк котенка в глухом переулке. Кругом огромные глиняные заборы-дувалы — кричи, не кричи, никто не услышит! Тщетно я пыталась образумить брата, что моей вины нет, и что муж меня проиграл и выгнал, но Сулейман пригрозил, замахнувшись огромной ладонью, и я замолкла.

— Дура, заткнись! Для тебя стараюсь! Такого позора еще не было в нашей семье, чтобы женщина на развод пошла, поэтому сиди и слушай! Простишь мужа и останешься. Ты хоть знаешь, что тебя ждет? Ты, в лучшем случае, всю жизнь будешь у свекра в служанках, а в худшем — выдадут замуж за какого-нибудь вонючего старика!

— Ну и пусть! — огрызнулась я. — Старик, хотя бы, в карты не проиграет и голодом морить не будет! — И тут я взорвалась: — Это не я позор нашей семьи, а ты! Ты — не уважаешь своих родителей, ты — стал преступником и наркоманом, ты — унижаешь людей и ищешь выгоду и плевать тебе на тех, кто сводит концы с концами, даже если завтра умру с голоду, ты сожалеть не будешь! И не говори мне, что заботишься обо мне!

Сулейман выругался матом и остановил машину. Как и прошлый раз, брат втолкнул меня в комнату, где стоял запах алкоголя и перегара, а на диване раскинулся мой бывший муж. Он расплылся в улыбке, раскинул объятья и хотел меня обнять, но ноги не удержали, и он рухнул на диван. Сулейман поставил на стол две бутылки пива на опохмел и сказал строго Элимдару:

— Я своё обещание выполнил, привез твою жену и больше не глупи…, остальное я улажу…, ты теперь у меня в неоплатном долгу. А ты, — он повернулся ко мне, и снова эта поганая привычка сдавливать мой подбородок, прошипел прямо в лицо: — Завтра пойдешь к свекру и скажешь, что помирилась с мужем, что у вас всё хорошо, заберешь сына и вернешься. Поняла? Не слышу! Громче говори! — Увидев, что я закивала головой, продолжил, — То-то же, и никакой самодеятельности…, убью, если, что не так! Ну, совет вам, да любовь!

Сулейман вышел, а я наблюдала в окно, как долго он еще курил со своими бандитами, видно подстраховывался, чтобы я не сбежала. Мне нужно было выждать время и поговорить с Элимдаром. Он сначала лез обниматься, потом говорил, что Сулик рассказал ему, как я по нему скучала и жалею о разводе, что он готов меня простить, не знаю, правда, за что, и начать всё заново. Я слушала его и понимала, какую ловушку устроил мне брат, а что же он хочет взамен от Элимдара? Похоже, мой «бывший», в большой опасности! Я решила предупредить его.

— Послушай, Элим, не верь Сулику, он тебя в тюрьму упечет. Сначала подсадит тебя на продажу наркотиков, потом заставит взять вину на себя, и тебя посадят! Одумайся! Ты еще такой глупый, куда ты голову свою суешь? Сулейман враг твой, не верь ему! Он все врет! Я Ничего не говорила ему про тебя, мы даже ни разу не виделись. Ему нужен ты — безвольный дурачок, помешанный на деньгах!

Элимдар улыбался, делал знаки, чтобы я прилегла рядом, и ничего не хотел слышать. Он резко соскочил с дивана, намотал мою косу на руку, как учил Сулейман, и потащил в кровать. Бесполезно было брыкаться, я послушно прилегла, перекатилась к столику, схватила в обе руки бутылки с пивом и с улыбкой, сказала:

— Ну, теперь подходи, проломлю бестолковую голову! О, Аллах! Твоя мама точно роняла тебя головой на пол!

— А если промахнешься, я оттаскаю тебя за волосы! — самодовольно и игриво пропел «бывший».

— Если промахнусь с первого раза, то со второго не промахнусь! — пригрозив второй бутылкой, я попятилась к двери, а сама думаю, хоть бы Сулик уже уехал, а то вдвоем они меня точно убьют. Я кинула бутылки ему под ноги, быстро захлопнула дверь и закрыла на ключ с обратной стороны. Глубоко вздохнув, со страхом посмотрела за калитку и выдохнула облегченно: — «Слава Аллаху, машины нет!»

Мне пришлось всё рассказать свекру, так как моё отсутствие было долгим, одежда растянута, волосы растрепаны и меня сильно бил озноб. Все-таки решила рассказать о планах Сулеймана, что их сын, хоть и непутевый, но в беде. Пусть сам решает, помогать сыну или нет. Свекор посоветовал какое-то время не выходить из дому, сам же пропал на следующий день и появился только через неделю. Он рассказал мне, что увез сына в горный аул к своему родственнику, там будет пасти овец, а если попытается сбежать, то тут его ждет койка в психбольнице. Ему показалось, что Элимдар уже принимает наркотики. Свекор был очень подавлен, а глаза блестели от слез. Я понимала, все-таки он его сын! Свекровь возненавидела меня, будто все беды принесла я, как будто до меня их сыночек был ангелом.

Прошёл месяц. Я успокоилась, никто меня не тревожил, но ходить по городу опасалась. Во-первых, Сулейман мог мне отомстить, во-вторых, я еще не знаю намерений того, кто играл на меня в карты. В универмаг пришлось идти со свекровью и невестками, нужно было сделать много покупок. Я поспешила в детский отдел, присмотреть одежду для сына. Кидаю в тележку вещи, рядом со мной парень стоит спиной и берет все подряд, при этом, не поворачиваясь, говорит мне: «Привет!». Я узнаю голос, тоже поворачиваюсь спиной, чтобы не привлекать внимания. Он продолжает говорить:

— Выйди на стоянку на пять минут…, поспеши, а то тебя хватятся…, — повернулся и прошёл мимо.

Бросив тележку, я поспешила за ним, шепча его имя: Камиль, мой Камиль! Я бегу к стоянке, вижу: открывается дверца машины, и слышу милый сердцу голос:

— Не пробегай мимо своего счастья! Садись, поговорим здесь!

— Камиль! — со счастливой улыбкой произнесла его имя и плюхнулась на сиденье.

Его наигранная резкость сменилась на улыбку, глаза вопросительно застыли, и он торопливо произнес:

— Ничего не рассказывай, я все знаю, жду только одного слова — «да» или «нет»! Не молчи! Скажи сейчас…, ну, ну… решайся… — Он торопил меня, не давал сосредоточиться, и я, запинаясь, глядя в его сумасшедшие глаза, кивнула головой и тихо произнесла:

— Н-да, наверное — да! Но… мне страшно…

Камиль больше ничего не хотел слышать, только просил повторить несколько раз слово «да». Потом взорвался от радости, сжал мои щеки руками и поцеловал в губы. Для меня это было сказкой, не верилось, что моя мечта сбылась. Камиль рядом, и я с ним, больше мне ничего не надо!

Столько новостей не укладывалось у меня в голове, мне нужно время, чтобы всё это переварить. Что я скажу свекру? Куда я переехала и почему? Об этом я думала всю ночь — сидела у кроватки Эльдара и мучилась, разрывалась между ним и Камилем. Свекор намекал, что если устрою свою жизнь, то смогу брать сына на какое-то время. Только бы он не передумал! Чтобы не нажить новых неприятностей от Сулеймана и карточных долгов, он предложил мне на время уехать, даже предлагал адреса родственников. Я пообещала, что сама решу эту проблему. Через два дня сказала всем домашним, что нашла работу нянечкой в частном загородном доме с проживанием и уехала в неизвестное будущее.

Камиль отвез меня в гостиницу, где мы прожили почти месяц, скажем «медовый месяц», где я была счастлива и открылась ему, что любила его всегда с самой первой встречи. Вот такой сюрприз преподнесла мне судьба! Но меня ждал еще один сюрприз. И какой! В последний день перед отъездом к тебе, он заставил меня поклясться, что прощу его за один проступок, и никогда не буду вспоминать об этом. Что он говорит?! Я готова простить его за всё! Ведь он — любовь всей моей жизни! Я мечтала о нем, но думала, что это только мечта, и счастье невозможно! Пусть говорит что хочет, я уже простила ему всё! Камиль нервничал, долго собирался с духом, и наконец, рассказал, что это он вынудил Элимдара отыграть свой долг, поставив на кон жену. Дальше не надо было рассказывать и так понятно, каким путем Камиль решил заполучить меня. Внутри что-то оборвалось, я взглянула на него новым испытывающим взглядом и подумала, что он ничем не лучше моего мужа. Пока он любит меня, а когда разлюбит — где гарантия, что не проиграет? Он смотрит в упор, нервно кусает губу, потом опускает глаза и произносит что-то, вроде как: — «Да, я — подлец! Скотина! Ты, наверное, возненавидишь меня, но мне казалось, что только так я смогу тебя забрать. Прости! Ты обещала, что простишь!»

Я ушла в другую комнату, мне нужно побыть одной. Он остался сидеть на корточках у дивана, уткнувшись в подушку, нервно произнося одно слово: — Зачем…, зачем…, зачем я тебе сказал, — потом крикнул: — Хотел быть честным! Чтобы ты узнала это от меня, а не от кого-нибудь!

Много чего передумала, стоя у окна, вглядываясь в темноту. Перекрутила в уме свое замужество, жалко себя стало! Захотелось счастья, пусть немного, но вот как сейчас, а как потом, мне все равно! Я подошла к Камилю, обняла его и сказала:

— Сделай меня счастливой! Я всегда буду любить тебя! — Он улыбнулся, взял мои ладошки и закрыл себе лицо. Я так же как он, сжала его щеки, притянула к себе и поцеловала. — Она прервала свой рассказ и обратилась ко мне: — Да, сестренка, я простила его, и не смотри на меня так! Я готова ему всё простить! Мы начнем новую жизнь там, в Турции и будем счастливы! Камиль сделал все документы, улетаем сегодня ночью. Потом, я не могла уехать, не попрощавшись с тобой, а сейчас Камиль должен выкупить билеты на самолет. Не знаю, как сложатся наши отношения, но я верю ему, доверяю. Я так счастлива, что мне даже стыдно перед тобой! Я обещаю, что обязательно буду прилетать, чтобы навестить сына и тебя. Мы хотим через год сыграть свадьбу, пока не обустроимся, и ты обязательно должна быть. Отказ не принимается!

— Слушай, Кукляшка, почему ты не рассказала свекру про Камиля? Зачем скрыла свои отношения? — этот вопрос мучил меня, и я осмелилась его задать.

— Видишь ли, дорогая сестренка! Я думала об этом! Но слишком мало времени прошло после развода. Меня могли обвинить, что я была любовницей Камиля, поэтому и потребовала развод. А если бы, еще подключился Сулейман? Этот гад, сочинил бы такую историю, что век бы мне не отмыться! Мне нужно время, что бы всё забылось, как бы расчистить себе путь к счастью. Конечно, потом мы с Камилем приедем, думаю, свёкор не будет против нас.

Просигналила машина — это приехал Камиль. Он отвез нас в небольшой ресторанчик, где был заказан шикарный стол. Я спросила Камиля, почему он называет меня «языкастая»? Ответ прост — потому что тогда, в драке с Сулейманом, я много кричала и без умолку болтала. О, да! Болтать и кричать это моя стихия!

На сцене музыканты настраивали инструменты. Камиль махнул рукой гитаристу, тот широко расплылся в улыбке, развел руками, раскрывая объятия, понимающе кивнул, и стал настраивать микрофон. Сцена оживилась, зарождалась негромкая музыка. Гитарист поприветствовал всех гостей, пожелал чудесного вечера, а потом, после небольшой паузы произнес:

— У моего друга сегодня особенный день! Камиль встретил свою любимую девушку и решил посвятить ей всю свою жизнь! Он попросил сделать подарок своей любимой и подарить ей эту песню! — и, отступив несколько шагов, откинул назад длинные волнистые волосы, спадавшие на лицо, снова подошел к микрофону и крикнул: — Наз-ха-ну-у-ум!!!

Мы даже вздрогнули от неожиданности и переглянулись, но Камиль был спокоен и улыбчив, только успел прошептать: «Для тебя, любимая…»

Послышалась восточная музыка, и красивый бархатный голос мелодично выводил кавказский мотив. Очень красиво поет! Я не поняла о чем эта песня, но в каждом припеве слышалось имя: «Назханум, Назханум, Назханум…!»

Камиль взял за руку подругу, и ничего не говоря, повел на медленный танец, мне осталось только наслаждаться музыкой и рассматривать гитариста. Он был королем на сцене, высок и немного грузен, видно качёк, мышцы так и выпирали из футболки, но это не мешало ему красиво и раскованно двигаться в такт музыки. Лицо его мужественное, наверное, больше античное: прямой нос, квадратные скулы, высокий лоб с темными глазами и широкими бровями. В общем, парень хорош со всех сторон, наверное, у него много поклонниц!

Музыка резко оборвалась, влюбленная пара вернулась за стол, и я услышала голос подруги.

— Так вот, о каком подарке ты мне говорил?

— Помнишь, я тебе обещал еще в больнице, что ты услышишь песню «Назханум», — ответил Камиль, подруга извинилась, а глаза загорелись искорками счастья. Тут к нам подошел сам гитарист, снова раскрыл объятия: они обнялись, расцеловались, и Камиль познакомил нас со своим близким другом Ильей. Парень засмотрелся на Назханум и воскликнул:

— Так вот, ты, какая Назханум? Наконец-то, я увидел тебя! Ты, словно, из песни «Назханум», не зря мой друг заказывал её по десять раз за вечер, и так каждый раз, представляешь? — Он смеялся и осторожно поглядывал на друга. Назханум засмущалась, но глаза горели любопытством, и они спрашивали молча: «Да?», «Что вы говорите?», «Я вся во внимании!», а Илья продолжал выдавать тайны друга.

— Блин, проболтался! — он посмотрел на Камиля, но тот равнодушно улыбнулся, что, мол, ври дальше, и друг продолжал болтать. — Представляете, этот красавчик, приходил сюда чуть ли не каждый день! Садился за столик, заказывая водку и песню «Назханум»! Все девушки строят ему глазки, а он, представляете, опять кричит мне уже десятый раз: «Брат, давай повтори … «Наз-ха-нум!»

Мы смеялись, а Камиль пытался что-то вставить, типа:

— Да ладно, не преувеличивай, ну ты скажешь…

Я задумалась. Значит, Камиль тоже страдал! Он тоже был влюблен! А мы-то думали, что он просто так девушкой увлекся, а здесь, оказывается — настоящая любовь! Прервав свои мысли, решила влиться в разговор:

— А вот, с моим именем нет песни, обидно, конечно!

— Ничего страшного! — оживился Илья. — Это поправимо! Я напишу для тебя слова и музыку, уверяю, тебе понравится! Но за это, ты должна мне танец. Лады? — Я кивнула в ответ, а Илья снова ушел на сцену.

Пользуясь моментом, прошу Камиля, рассказать о своем друге. Тот вальяжно расселся в кресле и насмешливо спросил:

— Что, запала на него?

— Не важно! Всё тебе скажи? — огрызнулась я. — Начинай, я слушаю! Мне лучше слушать, чем болтать, а то не остановишь…. Ну? — Он согласился, лишь бы я молчала, подсел ближе и начал рассказывать.

— Илюха — мой лучший друг, поэтому я зову его братом. Мы вместе с детства, потом бандитская юность, а потом дороги наши разошлись. Он человек творческий, а я деловой. Отец у него грек, мать русская, но он знает много языков. Я бы хотел, чтобы ты подружилась с ним — он надежный!

Спев очередную песню, Илья снова подошел к столику. Подмигнул мне и сказал, что сейчас будет отличная мелодия для танго, показал взглядом в сторону зала и спросил: «Ну, как?»

Илья хорошо двигался, чувствовал ритм и тактично вел меня, так как я, не особо разбираюсь в танцах, а друзья подбадривали нас аплодисментами. Вечер подходил к концу: последний тост, последние пожелания, напутствия и некая грусть при расставании. Камиль попросил Илью, чтобы он привез эту «красавицу», кивнув на меня, на следующий год к ним на свадьбу, и добавил, что мы для них — брат и сестра, самые дорогие люди. Напоследок, он воодушевленно хлопнул в ладоши, обнял друга и сказал всем:

— Не грустим! Всё будет хорошо! А сейчас, брат, на прощание, давай опять…, — он махнул рукой и крикнул: — Наз-ха-ну-у-м!

Илья взлетел на сцену, схватил гитару, кивнул музыкантам, и зазвучала знакомая песня. До сих пор звучит эта мелодия в ушах, и знакомый бархатный голос пел на бис:

— Назханум…, Назханум…, Назханум…

 

© Рената Кадырова

Подписывайтесь на «Счастье слова» по почте!

Email Format
145

3
Отзовись, читатель!

avatar
3 Ветка отзывов
0 Ветка ответов
1 Подписчики
 
Наибольшее число ответов
Горячая тема
3 Число отозвавшихся
Инна КимРоманОльга КАТ Авторы последних отзывов
  Подписка  
Подписаться на
Ольга КАТ
Гость
Ольга КАТ

На этот замечательный конкурс, организованный Олегом Чувакиным, приходят самые разные произведения: веселые и не очень, с лихо закрученным сюжетом и с почти документальным повествованием, откровенные и лукавые, наивно-трогательные и «без розовых очков».

Есть тексты — безупречные с точки зрения грамотности, но с настолько предсказуемыми сюжетными линиями, что читать их становится скучно. Есть тексты безграмотные и их просто не хочется читать. А есть такие произведения, что вроде бы и «ошибка на ошибке», но сюжет захватывает так, что читаешь, не отрываясь, пока не доберешься до финала.

«Назханум» Ренаты Кадыровой как раз из последних. И лексика, и стилистика и даже орфография оставляют желать лучшего. То и дело спотыкаешься в вольнице знаков препинания, режут глаз ошибки, топорщатся занозами стилистические и семантические неувязки. Но удивительным образом автору с первых же строк удается полностью овладеть вниманием читателя.

Сюжетная линия рассказа «Назханум» с первых строк из линии превращается в какую-то сложную паутину, сотканную Судьбой героини. Эта паутина буквально пестрит узлами, которые, казалось бы, никому не в силах развязать. Кто может распутать узел, связанный с происхождением, социальным статусом, семейными проблемами? Кто расплетет узелок традиций и обычаев? А что делать с узлами неудачных браков?

Героиня проходит очень сложный путь, чтобы не остаться в этой паутине вечной жертвой, а вырваться из нее и обрасти настоящее счастье. И её взросление, обретение голоса и освобождение внутренней силы по накалу напомнило мне изумительный роман Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза».

Назханум тоже «открывает глаза». И хотя ценой за её счастье становится разлука с сыном — это уже другая история. И хочется надеяться, что цепь почти сказочных совпадений и случайностей не оборвется в жизни героини, а продолжится, пока она не воссоединится с ребенком.

Кому-то может показаться, что вся история уж очень смахивает на сказку. Тем более, что речь идет о жизненном укладе людей с иным менталитетом. Но моя подруга-мусульманка, выросшая в ортодоксальной семье, в которой даже в советское время строго соблюдались все мусульманские обряды, сбежала к любимому человеку… накануне свадьбы, когда у нас во дворе уже стояли свадебные шатры и отовсюду съезжались гости. Это случилось в Баку в 1979 году. И сегодня моя Саида — уважаемая мать пятерых детей, бабушка девяти внуков, в прошлом — ведущий инженер-строитель.

Она счастлива — и не только потому, что ни разу не пожалела о своем выборе, а ещё и потому, что с рождением первого внука (до этого были две внучки) её отец, наконец, простил свою строптивую дочь и их семья приняла зятя. Но вот, что самое интересное: муж Саиды тоже пытался выдать замуж свою старшую дочь за сына своего друга вопреки её воле. И это — несмотря на то, что когда-то сам отстаивал право на любовь, наперекор обычаям и решению своего отца и отца своей Саиды!

Спасибо за интересный рассказ, Рената!

Роман
Гость
Роман

Один из тех рассказов на конкурсе, который интересно читать. Просто Санта-Барбара получилась, только география иная.

Инна Ким
Гость
Инна Ким

Захватывающая история получилась — Россия-2 обкусала локти от зависти.