Как мне тебя завоевать?

Любимая, женщина, девочка, красотка

 

Текст участвует в конкурсе рассказов «История любви».

Об авторе: Оксана Орлова.


 

Вам по душе сайт «Счастье слова»? Он работает без рекламы, на голом энтузиазме! Поддержите его владельца, купите сборник лирических рассказов «Многоточия»! Всего двести деревянных! Сюда, пожалуйста.

Яна снова посмотрела на себя в зеркало. «Я сошла с ума!» — подумалось ей в который раз. Всё в этой истории было против неё. Виктор женат. Да, он не живёт с женой, называет её «бывшая», говорит, что не оформляет развод из-за дочери, перед которой и мама, и папа усердно притворяются любящей семьёй. Вот только притворяются ли? Просто голова кругом. Например, вчера не ответил на её звонок, через минуту пришло сообщение: «Извини, я у бывшей, дочка едет на экскурсию в Казань, нужно её отвезти на вокзал.» А месяц назад их запланированная встреча отменилась потому, что внезапно к нему на выходные приехала та же дочка. Вопрос: одна ли? А не с мамой ли? Почему, когда Яна приезжает в гости к Виктору, он старательно заметает следы её присутствия? У неё там даже нет её собственной зубной щётки! А принадлежности для ванной он каждый раз достаёт из каких-то немыслимых далей в шкафу для одежды, которую уже не носят. И это постоянно приносит ей какое-то неприятное чувство, что её прячут, что в их отношениях есть что-то постыдное. Как любить человека, который говорит, что ты — смысл его жизни, а сам отодвигает этот смысл на десятый план? Опять обида захлестнула женщину. «Никуда не поеду! — решила она. — Скажу: заболела. А ведь и правда — горло болит. Даже слышно будет, что я не обманываю!»

Решив для себя, что на сегодня ей достаточно переживаний, Яна написала смс: «Я болею. Всё отменяется». Всё. Умывшись, Янина снова посмотрела на себя в зеркало. Как ни странно, без косметики она нравилась сама себе больше. Выглядела теперь как старшая школьница. Наивность и невинность. И это в сорок лет! Халатик выше колен и фартук с рюшами, словно нарочно довершали возникший в голове образ школьницы, а хвост волос, собранных резинкой, был до сих пор её гордостью: длинные, почти до поясницы, волнистые, блестящие рыжие волосы оставались её естественным украшением.

Звонок не заставил себя ждать:

— Что случилось с моей девочкой? — озадаченно поинтересовался Виктор. Яну просто выбешивала его манера говорить с ней о ней в третьем лице, да ещё и это глупое «девочка»! Именно из-за этого она наносила на лицо боевой раскрас бывалой стервы, приезжая к нему на свидание.

— Горло болит, — сквозь зубы процедила Яна.

— Горлышко у нас болит, — опять засюсюкал Виктор. — Молочка холодного попила?

— Нет, пива! — злобно ответила «девочка».

— Ну не сердись, я же шучу, — не меняя тона, начал извиняться Виктор. — Я же переживаю. Температура есть? — уже как-то деловито спросил он.

— Да, самая хорошая — 37,7.

— Ну, это для тебя нормально, я уж испугался, что ты вообще разболелась. А ты просто болеешь — это нормально.

Вопрос о здоровье Яны тоже был не из приятных. Они познакомились с Виктором сразу после её развода, который настолько выбил её из колеи, что на неё обрушились все заболевания, когда-либо посещавшие её бренное тело: и бронхит, и ангина, и стенокардия, и гастрит, и нервное истощение — в общем, тяжело она пережила то время. Да и как можно было иначе? Подозрения у неё были, а вот окончания этой истории именно таким образом она никак не могла предвидеть! Но что теперь вспоминать об этом?

На том краю связи другой мужчина делает всё, чтобы она пришла в ярость или впала в долгосрочную обиду. Обидевшись на Виктора, Яна могла месяцами не снимать трубку, не отвечать на сообщения, не принимать подарки в соцсетях. И всё это она могла себе позволить, потому что их друг от друга отделяли то сто километров, то почти восемьсот, так как Виктор работал вахтовым методом, а потом был привязан к другой работе, которая позволяла ему выпутываться из долгов. В них его периодически вгоняла та же дочка (или жена?) своими непомерными запросами: отпраздновать свой день рождения на яхте (то есть, взять на сутки кораблик в аренду), слетать на каникулы в Турцию (летом, в самый разгар сезона). «Папа, купи мне платьице на выпускной!» — за шестнадцать тысяч рублей в четвёртом классе! Чтобы раз надеть и продать через Avito за две тысячи! И снова злость на глупого поклонника закипела в душе Яны — ему ли над ней насмехаться?!.

— Ладно, пока! Не мешай мне наслаждаться моей болезнью!

Она резко отключилась. Янина дала отбой всем: маме, которая должна была посидеть с детьми, детям, которые уже наметили планы безделья в отсутствии строгой мамаши. Кошка, посмотрев на хозяйку долгим мудрым взглядом, прыгнула к ней на колени и зашлась музыкальным мурлыканием, словно соглашаясь: «Тебе и тут хорошо, мы тебя тоже любим, и ради этого не стоит ехать в другой город!» Сын принёс чай, дочка приготовила горячие «бутики» с сыром. Все вместе они упали на диван, включили фэнтезийный фильм и с удовольствием стали смотреть очередную сказку о параллельной реальности. «Вот оно, самое настоящее счастье», — с умилением думала женщина, прижимая к себе детей.

Фильм почти закончился, когда на пороге возник Виктор. Он держал в руках два огромных пакета.

— Всем привет! Галинка, Сёмка, как жизнь? Мама жива ещё? Я успел? — он улыбался во весь рот, вламываясь в их жизнь. Взглянув на недовольное лицо Яны, Виктор расхохотался: — Что, мама мою девочку в зоопарк не сводила?

Яна с ужасом вспомнила, что на ней нет ни капли косметики. Сейчас начнётся!

— Так, Галя, разбери пакеты. Семён, в машине ещё два пакета. Красный принеси, а жёлтый оставь. А ты, — обратился он к обалдевшей Яне, — быстро собирайся. Болеет она! И накрасься уже, а то нас никуда не пустят, а меня ещё привлекут за совращение малолетних!

Яна забежала в ванную комнату и заперлась. Снова посмотрела в зеркало — ну точно, испуганная и обиженная девчонка. О каком уважении и почтении может идти речь? Хоть и морщинки есть возле глаз, но как-то не выделяются. Да и озорные веснушки, пробивающиеся через любой крем, не добавляют серьёзности.

— Мама, я бабушке позвоню? — раздался из-за двери голос дочки.

— Не надо, я уже ей позвонил, Валерия Андреевна меня ждёт, я еду за ней. А ты собирайся! — потребовал Виктор из-за двери.

«Что за наглость! Он распоряжается моей семьёй, как будто он тут… Он… А кто он вообще?» Яна посмотрела на себя ещё раз: глаза уже смотрели надменно, губы ярко и хищно выделялись на её бледном лице. Волосы непокорным облаком накрыли её плечи и спину. Таких женщин в Средние века в Европе сжигали за колдовство, а теперь она стоит тут, сверкает на своё отражение в зеркале зелёными глазами, кривит пухлые губы в недовольной гримасе. Яна точно знает — как только Виктор увидит её, он сделает вид, что у него плохо с сердцем или что его ослепила её красота.

Осторожно выглянув из-за двери, она спросила дочку:

— Он ушёл?

И тут же была схвачена в крепкие объятия и, под смеющимся взглядом дочки, защекочена, зацелована, занежена, утешена. Уже через минуту она стояла лицом к Виктору, закрыв глаза, и наслаждалась его силой, его желанием быть рядом с ней, его утешительными поглаживаниями.

— Так, хватит, — резко вышвырнул Яну из её рая голос Виктора. — Ты одевайся, я за мамой.

— Как одеваться?

— Как оденешься, туда и поедем.

Яне очень захотелось озадачить этого надменного хама. Она надела вечернее платье глубокого изумрудного цвета, украсилась некоторым количеством «блестяшек», как называла Галинка её скромный «золотой запас». Даже успела привести в соответствующий вид руки — тёмно-коричневый лак пришлось заменить на золотистый.

— Мама, ты очень красивая, — сказала Галинка. Дочери было пятнадцать. Она, в отличие от мамы, была настоящей красавицей: тёмные густые волосы, почти черные глаза, брови черные и чёткие — одна ровной дугой, другая домиком, — привносили в классическую красоту Гали лёгкую асимметрию, которая ещё больше украшала девушку. И волосы Галя убирала под повязку, как настоящая античная красавица.

— Ты тоже, доченька! — дочь и мать, обнявшись, стояли рядом и смотрели на себя в зеркало. Конечно, рядом с дочерью её возраст был более очевиден. Но Яна нисколько не жалела — она гордилась своими детьми и не понимала их отца.

Как всегда шумно, в дом ворвался Виктор, он снова тащил пакеты, на этот раз это были необходимые вещи Валерии Андреевны.

— Ой, какие мы красивые! — увидев мать и дочь, загудел Виктор. — Прямо Голливуд рыдает!

Яна метнула в него гневный взгляд, но Виктор был просто непробиваем.

— Итак, куда нам в таком наряде сходить?

— Только в ресторан или в театр, — улыбаясь, заявила «тёща».

— Посмотрим… — Виктор открыл в телефоне какое-то приложение, покопался в нём и сказал: — Если прямо сейчас выехать, можно успеть. Где твой плащ?

В прошлом году он подарил Яне на 8 Марта роскошный кожаный плащ — гордость её гардероба. Сейчас, осознавая, насколько прекрасный это подарок, Виктор любовался свой женщиной — такой же роскошной, удивительно манящей. Её не стыдно было вывести в свет.

Хотя он не был богатым мужчиной, даже не мог считать себя обеспеченным, но иногда любил красиво погулять — для этого он и зарабатывал деньги. Копить в нашей стране на долгосрочные перспективы бессмысленно. Дочка его, в принципе, будет обеспечена жильём — его квартира, квартира его жены, да ещё и дом тёщи. Всё это, в итоге, достанется ей. Думать об остальном пока не стоит. Даша — поздний ребёнок, ей всего одиннадцать, а ему уже почти пятьдесят. Он и женился-то только из-за того, что Алла пригрозила: если не будет свадьбы, не будет и ребёнка.

Первая жена никак не могла выносить ребёнка. Трижды её беременность прерывалась, один раз ребёнок родился мёртвым. Таня сама подала на развод, заявив, что не имеет права держать рядом с собой здорового мужчину, у которого ещё могут быть дети. В итоге, она ушла в монастырь. Возможно, это было правильным решением.

Вскоре он встретил Аллу — довольно разбитную деваху, которая тут же стала его любовницей, а через пару месяцев залетела от него и потребовала свадьбу. Нет, он не жалел, что у него есть дочка — его абсолютная копия, — но вот Алла была ему в тягость. Не имея дурных привычек, Виктор мирился с тем, что жена его курит, использует любой повод, чтобы напиться и, как говорят в народе, «слаба на передок». Мирился потому, что любил дочь. Но даже эта любовь не смогла удержать его под одной крышей с её матерью. Жили они отдельно, объясняя дочке это тем, что так проще им обоим добираться до работы.

Но вот Яну от Даши ему приходилось прятать. У неё сейчас самый трудный возраст. Если она поймёт, что её дорогие мамочка и папочка ей врут, то это станет для неё проблемой на всю жизнь. А он, как любящий отец, не мог этого допустить, хотя иногда замечал, что дочка говорит о каких-то дядях, которые приходят к ним с мамой домой. Нужно поговорить с Аллой, чтобы она как-то более сдержанно вела себя при взрослеющей дочери.

Он видел недовольство Яны их полулегальными отношениями, понимал её, пропускал мимо ушей её колкости, настаивал на встречах, когда, вот как сегодня, на что-то обидевшись, его любимая начинала капризничать и убеждать себя в том, что ей никто, кроме детей и родителей не нужен. Виктор знал, что это от отчаяния. Ей так хочется, чтобы её всегда обнимали, чтобы ею восхищались.

 

Они встретились так странно. Он стоял на мосту, глядя на воду такой огромной и вальяжной Волги. Мимо пробегала стайка девчонок. Естественно, они не могли обратить внимание на него, сорокалетнего мужчину. Всем им было по 16-17 лет. Хохотушки и болтушки. И вот одна из них подворачивает ногу и почти падает в его объятия. Зелёные глаза с насмешкой смотрят на него — изумлённого и встревоженного. Что-то с этой девушкой не так. Она оценивает его, как взрослая женщина. Тут же, притихшие было остальные, запричитали: «Янина Александровна, Вам не больно? Всё в порядке? Может, «скорую» вызвать?»

— Девочки, всё в порядке. Идём спокойно, возле остановки ждём мальчиков и продолжаем свой путь.

Она так же легко, как и попала в его объятия, высвободилась из них. Что это, прикол такой? Что-то он не помнил, чтобы у них где-то был Институт Благородных Девиц, в котором все друг друга величают по имени-отчеству и обращаются «на Вы». Делать было нечего, и он побрёл за этой пёстрой стайкой. Янина первая поняла, что он идёт за ними. На остановке, оставив девочек, она подошла к нему и резко спросила:

— Вам что-то нужно?

— Ничего, — опешил он от подобной дерзости.

— Тогда не ходите за нами. Иначе, я вызову полицию.

— Почему? — возмутился Виктор.

— Вы преследуете группу несовершеннолетних девушек и ещё спрашиваете — за что? Законы РФ Вам хоть немного знакомы? Вы не имеете права преследовать их!

Это «их» заставило его задуматься.

— А лично Вас, Янина Александровна, я имею право преследовать? Вам есть 18?

Девушка как-то странно посмотрела на него. В этот момент подошёл автобус, из него вышла женщина с двумя детьми, чем-то похожая на Яну. Темноволосая девочка лет 6 тут же отняла руку у — бабушки? — и кинулась к Яне с криком: «Мамочка!» Эти две женщины привели его в восторг: бабушка лет сорока и дочка лет семнадцати, у которой есть шестилетний ребёнок!

— Дочка, они меня вымотали, прости. Мы с вами пойдём.

— Конечно, мам.

— А это кто? — цепкий взгляд странных серо-синих глаз впился в лицо Виктора. Так оценивать мужчину может только будущая тёща. Ему казалось, он ей даже понравился сначала. Ровно до того момента, как в глаза даме со стальным взглядом бросилось его обручальное кольцо. Очарование схлынуло, маска надменности упала на довольно привлекательное лицо. Лишь внимательно присмотревшись, он вдруг подумал, что вряд ли эта дама — его ровесница. Немного оплывший овал лица, на шее морщины, говорившие, что ей совсем не сорок.

— Простите, мы просто случайно остановились рядом друг с другом, ничего личного. Я — женатый человек, — Виктор улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой — не пробило. Стальная леди с той же надменностью отвернулась от него. Зато рыжеволосый мальчик лет трёх подошёл к нему, аккуратно потрогал за брюки и тихо прошептал:

— Папа?

Его зелёные глаза были полны детской надежды на небывалое чудо. Но тут же его подхватила на руки Яна и сказала:

— Нет, сынок, это просто дядя… — она как-то вопросительно посмотрела на него, но, не дождавшись ответа, сказала: — Просто дядя!

К этому времени они попали в плотное кольцо подростков обоих полов. Оказалось, они направлялись на пляж. Виктор никак не мог отказать себе в желании понять, кто они такие и как долго будут рядом с ним? На пляже он снова и снова пытался поговорить с Яной, но она держала его на расстоянии вытянутой руки. Оказалось, подростки, которые были с ней, это учащиеся колледжа, где Яна преподавала историю. Она привезла их на экскурсию в музей вместе с семьёй. Выполнив программу максимум, они решили провести немного времени, греясь на солнышке рядом с Волгой.

В один прекрасный момент Яна настороженно оглядела своих подопечных, затем резко вскочила и посмотрела на воду, приставив ко лбу ладошку козырьком.

— Дима, это там Ирина? — спросила она стоящего ближе всех мальчика.

Мальчишка в ярко-жёлтых плавках так же приложил ладошку ко лбу и испуганно кивнул. Вдали, почти на середине реки, плыла девушка. Она не видела, но в её сторону двигался катер на довольно приличной скорости. Недолго думая, Виктор бросился в воду и поплыл к юной пловчихе, выкрикивая её имя. Ирина услышала, как её звали, вальяжно развернулась и поплыла к берегу. Увидев же надвигающуюся на неё посудину, девушка запаниковала и чуть не пошла ко дну. В это время Виктор подплыл к ней и потащил к берегу.

Яна, затаив дыхание, наблюдала за ними. Когда они вышли из воды, Виктор увидел, что руки девушки дрожат, губы стали бледными, она была близка к обмороку. Яна тут же стала растирать ей руки, не забывая благодарить Виктора. Воспользовавшись моментом, Виктор попросил у Яны номер её телефона. На секунду задумавшись, Яна назвала ему заветные цифры.

Полгода общения по телефону позволили Виктору понять, что Яна очень гордая и сильная женщина. Через полгода он уговорил её встретиться наедине. Они сходили в кино, затем в кафе. Погуляли по заснеженному городу, но очень быстро замёрзли. Виктор привёл Яну к себе домой, напоил горячим чаем. Как ни странно, Яна вела себя так, словно и речи не может быть об их близости. Виктор проводил Яну на вокзал, и только по телефону признался ей, какие бурные желания она у него вызвала. Яна лишь рассмеялась в ответ.

Следующий её приезд случился ещё через два месяца. Всё это время Виктор методично соблазнял женщину. Писал ей откровенные сообщения, старался как можно чаще намекать на его желание близости с ней. В этот раз Яна приехала с определённой целью — стать его любовницей.

С тех пор прошло десять лет, а Виктор всё так же волнуется перед каждой встречей с любимой. Сколько всего произошло между ними за это время! Они могли не раз расстаться, будь на то воля Яны. Женщина очень боялась быть брошенной, поэтому старалась предвосхитить это неминуемое, как ей казалось, событие. Иногда он сам был готов порвать с ней, но стоило ему принять это решение, как в его голове возникала мысль, что больше на свете нет ЕГО женщины. Яна дана ему судьбой, остальные просто эпизоды в его жизни. И он снова находил в себе силы понять эту немыслимую женщину.

 

А вот сейчас они сидят в театре, Яна, затаив дыхание, слушает оперу. Иногда она заразительно смеётся, поворачивается к нему и, увидев улыбку на его лице, начинает просто излучать счастье. Наивная, она думает, что, наконец, приучила этого невежду к высокому искусству. А он, Виктор, просто радуется тому, что его любимая женщина счастлива, а не лежит в своей норке за тридевять земель от него и не продумывает план расставания с ним.

Очень часто он сожалеет о том, что они встретились так поздно. Яна не любила говорить про своего бывшего мужа. Ограничивалась общими разами: «Это жизнь; не сошлись характерами; не мы первые».

Обо всех проблемах Яны он узнал от Валерии Андреевны. Начал он с того, что заставил её пройти полное обследование и, по возможности, помог ей поправить здоровье. Сейчас она иногда сдавала, но, скорее, это был метод удалить его от себя (или приблизить?) И всё же он понимал, что Девочка внутри неё совершенно не нуждалась ни в чьей поддержке. Иногда его это обижало. Но потом он осознал: она взрослая, сильная и очень самостоятельная. За почти десять лет их знакомства, Яна ни разу ни о чём его не попросила, ни разу не обратилась за помощью к бывшему, никогда не говорила о своих проблемах и тревогах. И, ему казалось, она специально ставит его отдельно от своей жизни, напоминая про дочь и жену, к которым он привязан если не морально, то формально, а в нашей стране это важнее. Несколько раз он предлагал ей переехать к нему. Или принять его к себе. Ответ был один — нет! А ему было бы проще с её поддержкой принять решение и рассказать всё дочке. Но Яна была непреклонна: она не станет причиной его развода!

«А придётся,» — подумал Виктор. Именно Яна показала ему, насколько он одинок в браке с Аллой. Ни муж, ни любовник, ни свободный человек. Ему казалось, что для Яны он значит больше, чем для жены. Только принципы мешали этой женщине принять его предложение о совместной жизни.

Выходя из театра, Виктор с удовольствием наблюдал, как мужчины смотрели на Яну с вожделением, а женщины — с завистью. Да, они были чересчур заметны. Вот и первый сюрприз. На него в упор смотрел брат Аллы. Он был с супругой, которая тот час поджала свои тонкие бледные губы. Денис не решился бы подойти к Виктору, но Ольга была настроена решительно.

— Не представишь нас своей даме? — заносчиво спросила женщина.

— Это так необходимо? — невежливо ответил вопросом Виктор.

— Да! А Вы в курсе, что этот мужчина женат? — задала Ольга ожидаемый вопрос Яне.

Яна окинула Ольгу холодным взглядом и ответила:

— А Вас не учили не вмешиваться в чужие дела?

— Этот мужчина — муж сестры моего мужа! — горячась, почти крикнула Ольга.

Яна спокойно посмотрела на Виктора.

— Мне надоело, — как-то буднично сказала она. — Поехали куда-нибудь.

Виктор, обняв Яну за талию, сказал Ольге:

— Ты бы лучше своей золовке сказала, чтобы она мужиков при дочке домой не водила. А меня на контроль брать не надо, я договорённость исполняю.

И, прижав Яну к себе ещё сильнее, Виктор пошёл на стоянку.

При своём небольшом росте, Яна едва поспевала за ним, иногда он почти нёс её, что немного смешило женщину, но она старалась выглядеть сердитой. Ведь так и положено вести себя женщине, которая сердита на своего нерешительного любовника. Вот только нерешительностью в данном случае страдала она.

Сев в машину, Виктор внимательно посмотрел на Яну.

— Я хочу ещё раз спросить: может, пора принять решение?

— Какое?

— Быть вместе.

— Мы вместе.

— Яна, ты прекрасно понимаешь, о чём я. Мне стоит поговорить с дочкой и развестись с Аллой. Но я хочу быть уверен, что ты примешь меня. Я знаю, что часто раздражаю тебя. Ты — самостоятельный человек, но если я приду в твою жизнь, тебе придётся считаться с моим мнением. Ты перестанешь решать все проблемы сама. И это плюс!

— Ты перестанешь меня баловать — это минус. Наступят будни с настоящими скандалами и обидами. Семейная жизнь — это не встречи два раза в неделю. Витя, мы возненавидим друг друга в первый же месяц! Мы разные, как холодильник и вентилятор!

Виктор расхохотался. Ну и сравнение!

— Ты не холодильник, ты просто трусишка! Боишься трудностей! А я вот нет. Завтра я расскажу всё дочке и потребую у жены официальный развод. Если ты меня не примешь, я буду просто всегда рядом, но прятаться больше не хочу.

Яна нахмурилась. Она боялась такого поворота. А вдруг Виктор потом будет упрекать её в своём решении?

— Подожди ещё полгода. За это время я на что-то решусь.

— Надеюсь, тараканы в твоей голове за это время решат проголосовать за меня!

Яна несильно стукнула Виктора в плечо.

— Не смейся, я серьёзно! Куда теперь поедем? — быстро меняя тему, поинтересовалась Яна.

— Кушать, конечно. Я проголодался. Ты же меня не покормила!

— Так я же не успела! — возмутилась Яна.

— Могла бы хоть предложить!

Виктор вёл машину, и Яна не решилась стукнуть его ещё раз. Было ещё не очень поздно, они зашли в кафе, где подавали готовую еду. Недорого и достаточно сытно. Конечно, для этой забегаловки Яна была одета слишком роскошно, но её это не смущало. Рестораны не были для неё символом хорошего к ней отношения Виктора. Часто, решив поужинать в ресторане, они потом чувствовали какую-то подавленность. Словно, кичливость посетителей была заразной. Вскоре и Яна, и Виктор поняли, что такие простецкие заведения больше подходят их настрою. К тому же, Яна часто видела, как молодые люди, основная публика таких кафе, с интересом смотрят на них, не очень понимая, кто же они друг другу. Это смешило женщину и радовало Виктора.

— Нужно домой на утро что-нибудь взять, да? — поинтересовался Виктор. Яна согласно кивнула.

Они снова ехали по ночному городу. Виктор время от времени нежно касался лица Яны. Не глядя на неё, мужчина гладил волосы, прикрывавшие её лицо от него. Эта нежность была настолько бесценна для Яны, что в глазах её периодически появлялись слёзы. Она любила этого мужчину. Такого громкого и несносного, настырного и привередливого. Яна лишь боялась, что став его женой, она станет для него повседневностью, а не праздником, как он воспринимает её сейчас. Что будет с ней тогда? Она просто погибнет без его нежности.

Мысли Виктора были заняты совсем другими мыслями. Он мечтал скорее приехать домой и ощутить страсть любимой женщины. На людях она никогда не проявляла ни грамма увлечённости им. Это всё только для них двоих. Никакой публичности. Вдруг, ему в голову пришла идея. Он вспомнил, как в начале их отношений Виктор попросил Яну подарить ему ребёнка. Тогда она, измученная непростым разводом и проблемами со здоровьем, попросила у него времени на раздумье. Это время давно прошло, Виктор подумал, что детей им заводить поздно. Да и что он может дать этому ребёнку? И только теперь мужчина осознал: он может дать ребёнку всё, что у него есть, а ребёнок даст ему то, чего у него нет!

 

Утром Яна долго не хотела вставать. Она вспоминала прошедшую ночь. Что-то было в ней не так. Виктор вёл себя странно, не отпуская её в ванную. Она до сих пор чувствовала себя слегка обеспокоенной. В голове крутилась какая-то мысль, но она никак не могла её уловить. И вдруг она поняла, что произошло. Пару месяцев назад врач предложил ей сделать перерыв в использовании противозачаточных таблеток. Они договорились это время пользоваться презервативами. И вчера, воспользовавшись рассеянностью Яны, Виктор ими не воспользовался! Она резко повернулась к любовнику. Он не спал, смотрел на неё серьёзно, словно ожидая упрёков. Яна вскочила с постели.

— Что ты наделал!

— Что?

— Я же не пью таблетки!

— Да. Я помню. И — да, я это сделал нарочно. Я хочу быть с тобой. Видимо, ребёнок — это единственное, что может помочь тебе принять решение. Мы будем вместе, даже если мне придётся связать тебя и унести в пещеру до появления нового человечка!

— Мы же уже старые! — возмущалась Яна. — Что мы дадим этому ребёнку? Старых больных родителей?

— Любящих и самых добрых родителей!

— Ты безответственный!

— Я очень ответственный, и ты знаешь это. Твои дети мне как родные. Дочка должна меня понять. Если нет, что же, я сделал для неё многое, но всю жизнь жить только для неё я тоже не могу. Я встретил тебя и не хочу терять!

— Я буду твоей третьей женой! — с ужасом воскликнула Яна, и сама рассмеялась.

— Так ты согласна? — ухватился за её слова Виктор.

— А у меня есть выбор?

— Конечно, стать мамой-одиночкой!

Яна швырнула в Виктора свою подушку.

— Ты же знаешь, что мама мне этого не простит!

— Того, что ты упустила такого прекрасного зятя? — подзадорил её Виктор.

— Не обольщайся, мама от тебя не в восторге!

— Ты моя забияка! — рассмеялся Виктор. — Как же я тебя люблю!

— А я тебя ненавижу! — капризно сказала Яна.

— И обманщица!

 

Виктор забирал Яну с малышом из роддома вместе с Дашей, Галей и Семёном. Появление Серёжи вызвало у детей разную реакцию. Даша боялась, что папа перестанет её любить, как маму. Ведь он всё-таки развёлся с ней и женился на тёте Яне. Правда, мама не скрывала больше, что не любит папу. Его место постоянно занимали посторонние дяденьки, которых мама заставляла звать папами. Немного ревниво смотрела девочка, как отец берёт на руки синий свёрток, но он тут же посмотрел на дочь, показал ей красное сморщенное личико младенца и сказал:

— Это — твой брат.

— И мой! — ревниво заметил Семён. Он ждал этого ребёнка едва ли не сильнее, чем сами родители. Яна на удивление легко перенесла и беременность, и роды. Врачи до последнего обещали им дочку, и только Сёмка верил, что у него будет братишка. Галинка заявила, что не будет сидеть с маленьким, так как она уже взрослая, скоро у неё будут свои детки, ей не нужен этот малыш. Однако, стоило девушке посмотреть на беспомощного Виктора, который забыл, как держат детей, она взяла Серёжу и держала его до тех пор, пока не пришла мама и не разрешила отдать маленького его неумёхе-отцу.

Виктор нежно поцеловал локоны своей Яночки, которая умудрилась выйти за него замуж и взять свою девичью фамилию. Это удивило всех их родных и знакомых, и только Виктор улыбался, понимая, что это был слабенький протест обиженной девочки против завоевавшего её мужчины.

 

© Оксана Орлова

Подписывайтесь на «Счастье слова» по почте!

Email Format
96

3
Отзовись, читатель!

avatar
3 Ветка отзывов
0 Ветка ответов
0 Подписчики
 
Наибольшее число ответов
Горячая тема
2 Число отозвавшихся
НеттаНетта ТальНаталья Михайлова Авторы последних отзывов
  Подписка  
Подписаться на
Наталья Михайлова
Гость
Наталья Михайлова

А что? Вполне бойкий рассказ. Такой бойкий — словно очередь из пулемёта: события, имена детей, лихорадочное состояние героини и неожиданные повороты сюжета. Вроде бы есть всё, чтобы увлечь читателя, а меня вот не увлекает. Простите.
Я впервые вспомнила давно забытую фразу о том, что у каждого пишущего — свой круг читателей. Нет-нет, не спорьте: и нынче не перевелись ещё читатели. Видимо, просто я не в вашем кругу. Есть такое неласковое слово «бытовуха». И в рассказе, несмотря на ваши титанические усилия, она постоянно проступает. Какая уж тут романтика отношений, трепет и доверчивая искренность любви? Всё словно бы подчинено одному: оторвать своё, завоевать и узаконить ребёнком. В таком случае даже слова любви не вызывают доверия, а текст, к сожалению, словно голый, не искрящий красками окружающей жизни, а потому — не трогает.

Нетта Таль
Гость
Нетта Таль

Ну вот опять, курит, пьёт, слаба на передок. Что же такое-то?

Нетта
Гость
Нетта

Мне все нравилось ровно до момента, пока на пороге не возник Дмитрий. Хорошо описана ревность, метания, обида Яны, про туалетные принаддлежности в шкафу — хорошо. А дальше все как-то… муторно, что ли. Особенно герои, которые ведут себя, как капризные подростки. И совсем уж странным выглядит заключительный поступок Виктора, от такого мужика бежать надо без оглядки, а не подушки швырять.
Если некоторые моменты переделать, можно получить хороший рассказ «за жизнь».