Ринат Мусин. О лириках и критиках (2)

Аффтар, пеши исчо!Так себе!Недурственно!Замечательно!Автор молодец! 5+! (Оценок: 3, средний балл: 5,00 из 5)
Загрузка...

Раскрытая книга, очки, стол, фото

 

Часть вторая

 

Ева Арамис. Друзей иногда съедают волки.

Автор испорчен «журналистским» стилем. Испорчен в хорошем смысле слова. То есть автор никогда не забывает, как нужно писать хорошему журналисту: к любому понятию, идее, слову — нужно подобрать два определения.

Раз уж в рассказе есть Бездомный и высохшая роза — сравниваем с Булгаковым. Выделяю определения-дополнения прописными буквами.

  1. Автор: Цветастое Льняное платье Чуть Выше колена Наивно болталось на (бедрах) моих Массивных Белых бедрах, Обвитых Тонкой паутинкой Синих вен.

Замечательно. Хороший журналист так и пишет — дихотомически, из каждой точки — 2 (два) фактически равноценных побега.

Но художественный автор рисует лес, описывает дебри — там есть место и дихотомии, и монопоидальности, и симпоидальности, когда якобы главная мысль вдруг и внезапно — хоп! — и умирает.

  1. Булгаков: Он был Громадных размеров, Червонного золота, и на крышке его при открывании сверкнул Синим (огнем) и Белым огнем Бриллиантовый треугольник.

Поясню — художественный автор для простоты (т. е. в самом простом варианте) старается использовать 3 (три) определения-дополнения: о портсигаре — размер, материал, украшение. Украшение в свою очередь — бело-синее, бриллиантовое, треугольное (что подразумевает алмазы и сапфиры в треугольнике).

Научится просто: берем любой предмет: стул — деревянный, резной, старинный. К любому (напр. — «деревянный») придумываем еще 3 дополнения-определения — из красного мореного сучковатого дуба.

Это первое что в голову пришло, но 5-10 минут — и тумблер включится в автоматическое положение. Иначе совершенно непонятно, что конкретно (платье? бедра? размер-расцветку платья? героя?) автор хотел описать, и главное — зачем. У меня лично создалось впечатление, кто-то хотел спрятать свои ноги, и при чем тут ноги автора — они сыграют где-то свою роль?

И не забудьте уметь переключать тумблер — художественный стиль в журналистике не катит, никак.

И поэтому мне рассказ показался недотянутым. Автор не шел по непролазному лесу. Автор — выбирал, дихотомически.

И… это…, курьезный повтор, осторожно, тоже из журналистики — повторить-закрепить мысль, но автор-художник обычно наоборот, любит посмотреть с другого ракурса. «Не зазвенел, а загремел Непомнящий» — проверьте по тексту.

 

Галина Иващенко. Проснуться знаменитым.

Итак, рассказ оставляет впечатление незавершенности. Почему?

Концовка. «Растерялся и обалдел» — это не концовка. Это первичные, начальные ощущения от чего-то.

От чего? Стопка книг, и деньги, и название книги — «Проснутся знаменитым»(?). Автор все еще спит?

Возвращаемся ко сну. Проверяем…, нет, автор проснулся, совершенно точно. Но проснулся где — в своем мире (1), в мире сна проснулся (2), или вообще умер (3)? Сон то ответов не дает. А автор — дает — сорок лет не празднуют, а сын собрался сделать подарок.

Так может быть это (поезд, стройки, дети) — это все и есть сон, но на самом деле у Михаила фамилия Шолохов?

И вот тут я, как микрорецензент, запутался будто мух в паутине (автор хотел чтобы я почувствовал себя так? Сомневаюсь…). Развязок-догадок много, но ни одна не верна. Точнее, ни одна не ведет к цели, хотя бы призрачной.

Совет, дружеский. Автор пусть попытается в следующий раз выразить мысль своего произведения одним словом (обычно это и есть название-заголовок). Увидите — как только вы поймете, что именно хотите донести до читателя (в первую очередь — проснуться, или быть знаменитым) — станет чуть-чуть проще.

 

Людмила Чайка. Сибирский гость.

И снова Анна рассказывает нам свой сон. Нет, никоим случаем не в обиду автору. История жизненная, достойная обсуждения. И Аннушка молодец, вот так, между нами, мужиками. Ну надо же, приехал, декабрист колхозный, папин-сибиряк, выбирать себе престижную жену, увезти в Тобольск, небось бы там как барин ходил бы с ней по приемам, где вовсю бы любезничал с хозяйскими дочками. А она ему — раз! — и разлила масло, попортила малину.

Да, вот так бы обсуждали эту историю бабки на завалинке.

А хотелось бы «чуйствий», чтобы сесть и задуматься. Горечь? Сожаление? Пустота? Уверенность в правильном выборе? Торжество мышиного короля — я тоже вошел в мировую культуру?

Дожимайте, через «немогу», через «нехочу», выворачивайте чувство наизнанку, и со всех сторон его, под микроскопом, датчики ЭКГ прикрепите, молотком его и клещами, собаку злую, занозу заковыристую…

 

Ирина Афанасьева. Встреча с судьбой.

Автору — перечитать «МиМ», встречу с Воландом, а лучше Маргариты с Азазелло, и написать лучше — потому что отсыл прямой и недвусмысленный (чего автор, скорее всего, и сам не понял).

Дальше. Год работы — и один абзац? Прощу прощения, но тогда это должен быть такой абзац, чтобы сомнения не возникало — прошел год. В общем, как говорится, замах был на рубль. Автор взялся за тему, которая ему немного не по зубам, столкновение юности со старостью, пусть и такой, немного «фантастической» — довольно серьезное испытание.

И, не знаю, поможет ли — в следующий раз не рубите предложения, поиграйте ими, это же так здорово. В своем первом абзаце поставьте вместо каждой второй точки — запятую. Можно вообще одни запятые, а потом вслух, и по ритму определить, где нужна пауза. Сначала почки, потом листья, ну и дальше в таком духе… прочитав вслух, можно обнаружить и убрать завывания в стиле «эту тему у», начиная со второго предложения текста. Потому как если мало-мальски-опытный глаз «сразу эту уловку увидит», то начинает искать эти «у-у-у» по всему тексту. И там их, поверьте, много — «самуродину», «дедуля и бабуля», «лучше и лучше узнавала», «вашу судьбу» «учитель, гуру, ученик»; «процедуру» вообще рекомендую заменить на «обряд» и тд. Но это, конечно, на усмотрение автора, может автор так и задумывал — повыть немножко над своей судьбинушкой, хотя мне так не показалось… но последний аккорд: «вплотную к путешественнику и опустила голову ему на грудь»… да, бывает.

 

Дарья Артамонова. Замок из песка.

После второго и тем более третьего прочтения коренным образом изменил мнение о рассказе. В лучшую сторону. Сначала хотел даже поприкалываться — идеальный рассказ в районную газету (первосортный во второсортную — вот даже как). Но рассказ действительно идеален. Хорош — как минимум. Крепкий. Продуманный. Автор прекрасно понимает, что он пишет, для чего, и зачем. И как надо писать — автор тоже знает.

Прекрасно. Не понимаю (не помню), что меня в первый раз смутило, надо будет вспомнить. Может быть, в прошлый раз я был немного переполнен/пресыщен тяжелыми судьбами женщин-литераторов?

 

Татьяна Попова. Первый день весны.

Рассказ хорош. Задумка прекрасна. Легко и непринужденно.

Автору хочется верить, очень, что есть что-то выше; есть кто-то щедрый и бесконечно всесильный, способный экранизировать твою чушь и повернуть время вспять. И как жаль что все это сказка. Эм… не знаю, по адресу или нет, но я бы решился разобрать именно этот рассказ (хотя претензия к большинству авторов, которые пишут «про любовь»).

Потому что автор героически попытался (именно попытался) действительно разобрать конкретное чувство «любовь» на составляющие.

Итак, чувства героя рассказа довольно тщательно препарируется на основании 4-х фильмов — увлечение, влюбленность, депресс, флирт. Автор уделяет большое внимание внешности и особенностям женщин. Но любил герой только одну — но и она прописана только лишь внешне.

Далее, главгер наконец понимает, что любовь может испытывать только к определенной внешности (других параметров автор не дает).

Ну и ее величество фантастика предоставляет нашему герою шанс: вернуться, и начать сначала. Вывод — когда надоели сверстницы — ищи молоденькую.

То есть, чтобы перевести рассказ из разряда «попса» в разряд «классика» — вроде как надо бы описать девушку не просто как новое/хорошо/забытое/старое увлечение автора — а написать: реально, чем хоть девица отличалась от всех остальных, если отбросить в сторону рост, цвет глаз/волос и прочие сисечно-писечные параметры.

Да-да, дорогие мои авторы, лирика это вам не Гидрометеобюро, здесь взрослые дяди и тети глубоко и тщательно разлагают чувства на составляющие. Любовь? А ну-ка покажи мне, дорогой, что в твоем понимании любовь, и не путаешь ли ты ее с похотью?

Надеюсь, что автор понимает мою не претензию, а замечание, и понимает, что это относится не только к нему одному, а большей частью — к половине присутствующих, которые и такой то попытки не сделали…

 

Валерий Шипулин. Эфемерия.

В который раз перечитав рассказ, я почему то вспомнил небезизвестного гасконца. Да, как ни странно, мое мнение — лучше всех любовь описал Дюма. Моя любовь — фрейлина королевы? Да хоть сама королева! Спасти честь французской короны? Пустяки, без проблем. Замочить лучшего киллера церкви? Всего-то делов…

Чуть-чуть поправить прописные. Их, конечно, перебор, но не критично…, почему последняя «его» — с маленькой? «И Он» начинает выглядеть как имя, считаю, что можно над этими «и» — и подумать. Написано в целом крепко, ладно, вдумчиво, с душой, чувствами, темной энергией, вот только впечатление — что осколок бутылки поднял я вместо алмаза. «Древняя рыба латимерия» — хорошо, можно было усилить еще одним типа «афоризм». Какая-то ударная фраза, типа как Пушкин, начал ударно: «я вас любил…» — закончил ударно: «…любимой быть другим».

Ну не прокатило «трижды жив», хоть и повторенное трижды. Сугубо личное мнение.

 

Зуля Стадник. Нужные рифмы.

Прелестно. Прекрасно.

Единственное. Автору чуть-чуть поправить диалог в месте где «приелись сладости». Выгляжу придирой, знаю, но спецом отложил написание отзыва на несколько дней, чтоб перечитать этот кусок еще раз. И опять запнулся — не понятно кто-чего говорит, тут бы еще интонацию вплести — там же вы очхорошо начали,

— Пятый дом и «кивнул», и «закончил», и «втиснулся» — …вот тут провал… — «буркнул», «рассмеялся».

Провал усугубляется вот здесь:

— Вам, — прошептал магазин, но парикмахерская его расслышала.

Потому что «но» — частица противопоставления, настраивает на — «не расслышала». Может проще — хорошо расслышала, прекрасно услышала?

Конечно, эту фигню в два счета поправит вам любой опытный корректор… однако по собственному опыту уже привык что «опытный корректор» — это сегодня уже из разряда фэнтези. А редактор ежели ему чо не понравилось — тупо выкинет спорный кусок, в полной уверенности что «тексту это не повредит».

То есть редактор может запросто выкинуть: «если сладости уже приелись паштеты омлеты винегреты котлеты четвертый дом одернул пятого за провода и предупреждающе шикнул а кому еще буркнул дом номер пять больше в переулке никого не построили»

Попробуйте и вы — просто-отстраненно сотрите из своего текста вышеперечисленные слова — и текст вроде как «не пострадает». Вот такие они, редакторы-корректоры.

 

Федор Зыков. Второстепенная.

И опять пунктуация. Авторы мои дорогие, все эти точки, тире, запятые, знаки восклицания и вопрошения передают многозначительные паузы, интонацию и в конечном итоге дают смысл хаотично следующим друг за другом словам я лично однажды чуть не разбил комп отправил на конкурс рассказ как обнаружил что поставил точку после названия позор на мою не сильно седую голову и это после стольких лет кропотливого штудирования Розенталя!

Рассказ не закончен. У автора есть странный, довольно своеобразный стилевой потенциал.

 

Александр Федоров. Фальшивый писатель.

Честно говоря, слегка потерялся в рассказе.

Многие авторы обнаруживают у себя такую особенность — напишут, а потом «это» произошло. Хороший автор — он как пылесос — собирает инфу от огромного количества людей, событий, погоды, телевизора, интернета, глядя на небо, купаясь и заглядывая себе под черепную коробку прямо в глаза. У многих людей весь этот инфомусор остается (невспаханным), но у автора в самом донце организма — отверстие. Присел, напыжился — раз! — и выкатился алмаз. А у крутых авторов кроме отверстия внутри тигель и барокамера на 2 миллиона градусов и 5 миллионов атмосфер — какой бы мусор не попался — раз! — и рубин, а то и сапфир, ну… в крайнем случае — карбункул.

Но здесь автор вводит мутантов.

А потом — неудачный мир.

А потом не очень понятную любовь.

И что делать со всем этим — автор тоже не знает, в чем честно и признается в конце…

И вот тут я тоже потерялся, в четырех соснах.

Привык просто, что рассказ (С. Довлатов или М. Веллер(?)) — это «торпеда». Торпедирует один корабль. Это не линкор-роман, который и крейсер потопит, и от авиации отобьется, и подлодку протаранит без проблем, и побережье перепашет. Многозадачность для рассказа (как и для торпеды) — вред, лишнее, ну никак торпеда не сможет поразить несколько целей одновременно.

Не, если автору удалось создать такую термоядерную торпеду — честь и хвала.

Но не в этом случае.

 

© Ринат Мусин, 2017

258

Отзовись, читатель!

10 comments — "Ринат Мусин. О лириках и критиках (2)"

Подписаться на
avatar
Татьяна
Гость
Татьяна

Ринат, спасибо за внимание к моему рассказу. Мне было очень интересно и, надеюсь, полезно почитать Ваш анализ. Конечно, если автору приходится что-то объяснять вдогонку, то есть за пределами своего творения))), это означает, что автор не справился со своей задачей. Но все же: 1) рассказ по условию конкурса фантастический, поэтому фильмы по романам ГГ никто не снимал, откуда они взялись в Интернете, неизвестно никому, даже мне)), 2) характер девушки из прошлого, в отличие от других возлюбленных ГГ, не описан, т.к., конечно, одной встречи недостаточно для того, чтобы понять характер человека. Но, хоть это и парадокс, достаточно для того, чтобы полюбить на всю жизнь, 3) как следствие п.2: да, я не смогла ответить на главные вопросы «про любовь». Тут я полностью согласна с критикой. Я и в жизни не смогла найти ответа на этот вопрос, увы)).
Еще раз большое спасибо Вам, Ринат, и Вам, Олег, за конструктивную критику, за конкурс. Вдохновения и творческих находок!

Татьяна
Гость
Татьяна

Ой-ой, забыла самое интересное))). Интересное в том смысле, что у мужчин и женщин разный взгляд на одни и те же вещи))). Вот и Ринат решил, что ГГ теперь полюбил молоденькую. А об этом в рассказе ни слова. Как и о возвращении в прошлое. Напротив — написано, что парк сильно изменился за это время. И возлюбленная, конечно, тоже изменилась, и ей уже не семнадцать лет, как и ГГ. Он увидел не молоденькую девушку, а лишь «стройную фигурку». А таковая может быть и у тридцатилетней женщины, и даже у пятидесятилетней)).

Ким
Гость
Ким
Ринат, здравствуйте! И этот Ваш анализ чужих рассказов прочла с не меньшим удовольствием, чем Ваш собственный рассказ. Точно и, что особенно симпатично, доброжелательно. Всегда приятно встретить умного, начитанного и, главное, вдумчивого человека — к тому же ещё и хорошо пишущего. А про пунктуацию — это просто какой-то бальзам на мою истерзанную ленивыми авторами душу бывшей отличницы филфака:) Спасибо. Единственное «жаль» — жду, но всё никак не дождусь Вашего отзыва на мой рассказ («Коллекционер»). Это, скорее, зарисовка будущей повести, так что было бы нелишним изначально понять, что здесь развить, а что вообще выбросить. Была бы признательна — Ваши наблюдения действительно могут быть полезны. Внимательный и незлой взгляд «со стороны» + включить «внутренние ресурсы» на понимание, обдумывание и соответствующие корректировки = очень даже неплохо для дальнейшей работы. Конечно, не все Ваши ремарки бесспорны. Но ведь мы обмениваемся мнениями, а не поучениями, согласны? Я бы поспорила насчёт «некатящего» в журналистике художественного стиля. А как же старый-добрый очерк?! Например, но чтобы Вас не утомлять — только самое начало: Прогулки с художником Два дня дождя – невозможного, зимнего – и сразу же схватило без жалости. Идёшь по застывшей мешанине грустного серого льда, выцарапываясь оттуда беспомощными копытцами каблуков, так что можно только иногда себе позволить поднять лицо в мягкий обволакивающе-сияющий снег, текущий из-под пушистых ресниц облаков, – и снова тёплым декабрьским осликом спешишь-соскальзываешь… А тут – радость. В музее искусств – выставка Александра Гаврилова. Два зала волшебных «вкусняшек» – для глаз и озябших эмоций. Много старенького, милого, давно вылюбленного, много новых звонких вещей – м-м-м, пальчики оближешь… Лак, штрих, гуашь и маркер золотой! И сладко пахнет маслом – на грани, казалось, уже ушедших, заштрихованных жизнью воспоминаний разноцветного, ясного, весёлого детства. Александр Гаврилов – он рыбак, любит это неторопливое, рассветное или вечернее, золотое дело – подкармливает, тянет, тянет, подсекает… И вот, сама не знаешь как, уже летишь… Read more »
Ринат
Гость
Ринат

Инна, и конечно же Татьяна, очень приятно…)
И конечно же, «Коллекционер», с превеликим удовольствием))

Иващенко Галина Федоровна
Гость
Иващенко Галина Федоровна

Ринат,спасибо вам уже за то,что вы эту мою писанину прочли.Знаю-же:-«Можешь не писать — не пиши». А вами я восхищаюсь,вы умеете так прочувствовать,как этого не сделал сам автор (в первую очередь,я о себе),и дать дельные ЦУ,разобрав и объяснив всё по пунктикам,ухитрившись при этом,никого не обидеть. Еще больший вам респект — к себе вы относитесь не менее критично.

Дарья Артамонова
Гость
Дарья Артамонова

Ринат, ещё раз большое спасибо за Ваш отзыв! Удивлена (в хорошем смысле)) Ну, может быть, потому что все (или почти все) женщины-литераторы склонны к мнительности))) Правда, очень приятно!

Дмитрий Жуков
Гость
Дмитрий Жуков

Ринат, ваши рецензии служат украшением всего конкурса. У меня возникла мысль: вот бы устроить конкурс рецензентов, критиков, мыслителей , неважно, как назвать,- с соответствующей подоплекой и грамотным литературным толкованием. Но где набрать таких тонко чувствующих и деликатно подающих свою критику ребят, коль в большой литературе их страшная нехватка?Принято или хвалить, или не замечать. Лично я бы на месте Олега Чувакина каким-то образом отметил Рината. Добро, друг! У вас это здорово получается. Хотелось, чтобы продолжали в этом направлении. Удачи!

Ринат
Гость
Ринат

Спасибо.

Екатерина
Гость
Екатерина

Какая отвратительная метафора про отверстие в донце организма автора.

Екатерина
Гость
Екатерина

«Научится просто» — прошу прощения, но ться. Научиться. Что сделать. Школьное правило.

wpDiscuz