Сергей Гадзиев. Карнавал

Аффтар, пеши исчо!Так себе!Недурственно!Замечательно!Автор молодец! 5+! (Оценок: 8, средний балл: 3,88 из 5)
Загрузка...

Кофе, зёрна, фото, иллюстрация к фантастическому рассказу

 

Текст прислан на конкурс «Художественное слово» 28.03.2017 г.

Об авторе. Сергей Гадзиев, Владикавказ. «Работаю психотерапевтом, обожаю Фаулза и кельтику».

 


 

Карнавал

 

Аладар варил кофе, крепчайший кофе, с шоколадом, с корицей, мускатным орехом. Только так можно было сбить это отвратительное состояние: головокружение, смешанное с легкой тошнотой и тягучей тоской.

А все дело в том, что Аладар не любил нынешнего лета, вернее не просто его, а лета после миллениума — этого бесконечного марева от 30 до 35 градусов. Он вспоминал многочисленные лета 70- 80-ых годов с прохладными дождями и серенадами лягушек. Да, да. Владикавказ того времени утопал в зелени, как в густых джунглях, а по вечерам раздавалось лягушачьи рулады или моросил дождь. А может дело в том, что Аладар тогда был моложе, и трава зеленее, и дождь прозрачнее. Ну и это, конечно, тоже.

И всё это закончится когда-нибудь так нелепо, — подумал он,вспомнив о таблетках и капельницах, при страшных, как преисподняя ада, приступах, так называемой глазной мигрени, когда цветные спирали в глазах съедают зрение, отключаются сознание и речь, и все это длится от получаса до полутора часов. И вдруг картинка сменилась, он вспомнил о старой виниловой пластинке начала 70 годов. Она называлась «Лютневая музыка». Подарила ему эту пластинку мать на десятилетие.

Да, прошло уже 20 лет после ее смерти. Аладар вспомнил, как тяжело и мучительно уходила мать, как ничего, в том числе и госпитализация в знаменитую клинику онкологии на Каширке, не помогло. Мать была тихой и незаметной, как мышка. Работала она участковым врачом-терапевтом в городской поликлинике. Удивительно, но это редчайшее имя Аладару дала именно она. Отец и вся родня хотели, чтобы сына назвали или Таймуразом или Георгием. Но Софья, так звали мать, где-то вычитала об удивительно сказочной судьбе венгерских ясов-осетин и их захватывающая история настолько поразила ее, что она настояла, чтобы новорожденного назвали этим единственным венгерско-яским именем, упомянутым в той научной статье. Имя не пошло Аладару впрок.

Городского книжного червя с полупивным животом, вечно витающего в облаках сибарита Аладара мало привлекал противоположный пол, а если и привлекал, то крайне ненадолго.

Филолог- журналист по своему образованию он уже не работал по специальности и ничего не писал около 15 лет.

Поддавшись настроениям брутальных 90-х годов он пытался уйти в бизнес, а сейчас трудился продавцом-консультантом в мебельном магазине у родного дяди. Вернее дядя просто терпел племянника в своём магазине, как вынужденное дополнение к продаваемой мебели.

Аладар устроился поудобнее в кресле, и неожиданно всё, включая и его тело стало медленно растворяться в звуках музыки. — Канцона Франческо Канова да Милана -вспомнил он.

— С чего это ты взял, Амиго? — услышал Аладар, и его охватило ощущение легкости и какой-то фантастической молодости. Он сидел в саду одноэтажного дома и вдруг понял,- он в пригороде Флоренции, сидит со своим закадычным другом и собутыльником Николо Кастелло. Над ними сияло яркое-яркое голубое небо. Легкий ветерок колыхал занавески на окнах дома.

И Аладар вдруг вспомнил: зовут его Аладар Хайдар, ему 20 лет, вся жизнь впереди, он секретарь венгерского посла Ласло Ференци, при блистательном дворце Медичи. С Николо Аладар познакомился в какой-то таверне, куда он заглянул выпить прохладного белого вина, возвращаясь с охоты. Задумчивый голубоглазый юноша играл на лютне неземную музыку и пел приятным баритоном о небе и любви, силе слова и предательстве, о том, что все пройдет и все повторится вновь.

Пораженный Аладар пригласил его домой. Николо был незаконнорожденный сын богатого торговца бархатом и получил образование в Доминиканском монастыре. Он свободно говорил на латыни, цитировал Вергилия и Цезаря, братьев Гракхов и Плутарха. Но Николо не хотел строить свою карьеру ни в суде стряпчим, ни у епископа. Настоящей страстью Николо была лютня, правда позднее его сердце стало склоняться к гитаре. Но это была скандальная связь, гитара считалась цыганским и мавританским инструментом и социально была связана с теми слоями, что сейчас называется богема и полусвет.

— С чего это ты взял, Аладар, что это Франческо сотворил? Это — моё, помнишь, тогда умер мой наставник Пьетро, он был очень светлым, добрым пастырем, заменил мне отца. Это не реквием, это просто память о том, что он мне дал и чему научил.

Аладар как мог, поддерживал друга, оплатил ему квартиру на год вперед и составил протекцию у герцога Сфорца, уговорив его принять Николо на должность гувернера — музыканта для младшей дочери. Но герцог поставил условие, чтобы экзаменовал Николо сам Франческо Канова да Милана, сам божественный Франческо.

— Ну с Богом, Николо, помолись своему покровителю, Святому Николаю, чтобы все сложилось. До завтра, — попрощался с другом Аладар, усаживаясь на любимого жеребца Атиллу.

На следующий день Николо с бьющимся сердцем, одетый в ломбардский бархат, зашел в парадный зал. В зале сидел сам герцог с семьей и свитой, Франческо и трое его самых талантливых и любимых учеников.

— Покажите ваше мастерство, юноша, — предложил герцог, Антонио Сфорца.

Первые звуки канцоны поразили Фраческо. Никогда ему не достичь такой прозрачности, такой ясности и четкости, и он сразу ожесточился, почуяв соперника.

— Все, достаточно, юноша, — остановил Николо великий лютнист, — разве это композиция? Где строгость, торжественность? Где дух вечности?

Николо вспылил: «Придет время и ваше имя вспомнят только из-за моей канцоны, которую вы сравнили с музыкой мавров, дон Франческо». Аудиенция закончилась полным провалом.

— Нет, Аладар, не уговаривай. Я твердо решил, уйду в Доминиканский монастырь, я все детство провел там, видимо и жизнь моя там, — закончил он. — Знаешь, ночью мне приснился странный сон. Я видел Святого Николая и Святого Франциска.

— Зачем, крестник, ты сказал это? Разве ты не читал Библии, не искушай господа своего, разве падре Педро не учил тебя смирению? Ты исказил свой путь!

А мой крестник,- Святой Франциск Ассизский,- поник головой, разве он прав?

«Сколько его ни учили не создавать сокровищ на земле, любить все живое и радоваться нужному таланту, так нет, он погубил его своей ревностью и завистью», — закончил он.

— Ты знаешь что делать, я благословляю тебя,- Святой Николай перекрестил Николо и обнял на прощание.

— А я, — добавил Святой Франциск, — обещаю тебе, что тоя канцона будет известна миру под именем Франческо Конова да Милано. Это будет справедливо, ибо от гордыни один шаг к каинову преступлению, и ему будет полезно для души подумать и понять, что он наделал, и Франческо будет всю жизнь и после неё тоже чувствовать себя преступником.

Аладар попрощался с Николо и загрустил. Он понял. Ему будет очень его не хватать.

Внезапно появился ветер. Засверкали молнии, и хлынул такой ливень, что бедный Аладар подумал о начале второго вселенского потопа.

Сквозь сон он услышал свою любимую мелодию «Зеленые рукава».

Постепенно дождь прошел, а он очутился в до боли знакомом Ленинграде, именно, Ленинграде 60-х годов. На этот раз Аладар не участвовал в сценарии, а как бы смотрел кинофильм.

Комната в коммуналке, мебель… такая мебель была у Аладара в раннем детстве, радиола и рано постаревший мужчина, в котором Аладар Узнал Николо и его более молодой собеседник. «Нет, Петя, они никогда не издадут её. Я придумал, что сделаю. Под моей серой, саврасой фамилией — Вавилов — эта музыка никогда, никогда не будет издана. Мы её загримируем под музыку итальянского ренессанса. Первой пойдёт канцона и танец «блистательного» Франческо Конова да Милано, это будет моя мистификация в стиле венецианского карнавала»,- закончил он.

«Да ведь это первый советский лютнист — Владимир Федорович Вавилов», — догадался Аладар.

Пластинка остановилась, Аладар проснулся, тикали часы.

За окном грохотал ливень. Было свежо и приятно. Аладар уже знал что делать. Он достал старые детские стихи, наброски рассказов, незаконченный сценарий.

Спасибо Николо, спасибо Владимиру Федоровичу Вавилову, писалось легко и свободно, как никогда

 

© Сергей Гадзиев, 2017

240

Отзовись, читатель!

11 comments — "Сергей Гадзиев. Карнавал"

Подписаться на
avatar
Аза
Гость
Аза

Спасибо автору за хорошую литературу. За свет. За мечту. За надежду.

Viktor
Гость
Viktor

Спасибо за рассказ

Наталия
Гость
Наталия

Вот так, повинуясь внутренней мелодии, вытаскивая себя из трясины, браться за перо, оживляя незаслуженно забытого музыканта Вавилова, сопрягаясь с веницианским древним духом, писать… Писать легко и упоённо, перетекая из одной исторической реальности в другую, спасая свою душу и пробуждая другие. Аладар такой живой, что невольно думаешь, не маскируется ли он под психотерапевта, а на самом деле он и есть Аладар. Потом понимаешь, что всё же врач, так хорошо описавший приступ глазной мигрени, брюшко… Да, а может всё же это пациент — реальный журналист, перенесший приступ мигрени? Впрочем, не важно. Рассказ задался. Только почему ,,Карнавал»? Может потому что мелькают маски и идёт перекличка с Венецией?

Наталия
Гость
Наталия

Написала, ниже. Модерация что-то долго…

Ким
Гость
Ким

Оригинальная тема наказания за зависть и её «перевёртыш» — гордыню. Всем «разгребателям культурологических сугробов» и литнеграм посвящается?!

Сергей
Гость
Сергей

Все так дорогой гость. И ещё эта виниловая пластинка очень много значит для моего поколения.и когда я вычитал в интернете что кроме английской песни зеленые рукова все остальные это произведения самого Вавилова это было ощущение шока. А. Ведь она полностью сформировала мой вкус на всю жизнь

Сергей
Гость
Сергей

Что самое интересно в это же самое время была издана пластинка лютневая музыка советского музыканта лютниста венгерского происхождения Шандора Калаша там были произведения реального Франческо да Милано. Слушать эту скукоту было невозможно никакого следа и памяти она не оставила

Константин Lyufi
Гость
Константин Lyufi

Отличный рассказ! При прочтении создаётся полная вовлечённость в мир героя рассказа. Сразу видно, что автор свободно владеет пером и погружает читателя в думы и чувства героя.
При прочтении ощущаешь полное погружение в прозу, и «видишь» героя наяву.
Продолжай писать!

Сергей
Гость
Сергей

Спасибо Костя

Зарема
Гость
Зарема

Писалось легко. Читалось тоже легко. Спасибо. Автор пригласил в путешествие во времени, в какие-то иные миры. Мне очень понравилась композиция рассказа. Автору успехов и радости творчества!

wpDiscuz
  • Что люди пишут