За закрытым окном

Аффтар, пеши исчо!Так себе!Недурственно!Замечательно!Автор молодец! 5+! (Понравилось? Поставьте 5 звёздочек!)
Загрузка...

Сирень, писательское окно, окно в мир, писательство, общение, монолог, диалог

 

Меня попросили письменно порассуждать на тему писательства: как автор через своё литературное занятие открывает социальное окно, общается с миром. Как его язык (прозаический в моём случае) становится языком общения с читателями.

Это было трудное задание, скажу я вам. Я пошёл в лес, и там думал над ним, собирая опята и маслята. Штука в том, что я не считаю писательство средством общения с окружающим миром. Всё наоборот: занятие литературой, как, скажем, и музыкой или живописью, — это путь к одиночеству, способ замкнуться, закрыть окно. Да и многие другие профессии требуют одиночества. Инженер, архитектор, учёный — всем им нужны и покой, и одиночество, и возможность поработать головой в тишине.

Писательство — это не способ особого языкового общения с определённым читателем или, если брать шире, с целым миром. Продумывая сюжет или создавая описание, автор вовсе не разговаривает с читателем или иным посторонним собеседником. Автор занят своими героями, с которыми сливается, и склонен не к диалогу, а к монологу. Он настолько погружён в судьбу героя, в его несчастья, в его достижения и даже в его погоду, что, закончив очередную главу и собравшись на улицу, может надеть пальто вместо футболки. Какой уж тут читатель! О нём и мысли нет. Бальзак за разговорами думал о том, за кого бы выдать замуж несуществующую Евгению Гранде, а не о госте и уж тем более не о читателе.

Хотите почитать настоящие лирические рассказы? Рассказы о счастье и любви? Пожалуйста! Сборник хороших рассказов Олега Чувакина «Многоточия»!

Писательство — не способ общения, но способ самореализации, применения литературных способностей, ежели таковые имеются, и эксплуатация воображения. Чехов никогда не создавал планов своих рассказов, они рождались из подсознания, из пережитого, и из нескольких записных книжек. Вудхауз писал планы к своим коротким романам, но они представляли лишь наброски. Подробные планы, обрисовывающие сюжет от начала до конца, нужны производителям бульварного чтива; Чехову и Вудхаузу они лишь ограничили бы, стянули проволокой фантазию. Основа таланта беллетриста — в воображении; без него настоящего автора художественной литературы нет. Именно воображение морозит летом автора вслед за его героем и погружает в июльский зной в январе.

Людям, прочитавшим роман или рассказ, линии сюжета и поступки персонажей зачастую видятся не так, как автору. Писатель часто изумляется, читая отзывы или слушая то, что говорят о его сочинениях. Я несколько раз спрашивал у иных авторов: «Нешто ты вложил туда то, о чём толкует тот критик?» Ответ был один: «Нет».

Это потому, что воображение присуще и читателю. Автор пишет одно, читатели часто видят другое (либо пытаются увидеть). Это калейдоскоп, в котором набор стёклышек всё тот же, а узоры складываются разные. Люди, особенно учителя литературы, литературоведы, критики (сказывается долгая привычка к литературному чтению и анализу), очень часто «обнаруживают» в рассказе или стихотворении то, чего автор туда не вкладывал. «Я думаю, автор хотел сказать нам…» — рассуждают и даже спорят до хрипоты, а то и до жестокой драки, любители литературы. Полноте, ничего такого автор вам не хотел сказать и не сказал. Воображение — палка о двух концах, и второй конец у читателя. Читатель, имеющий богатое воображение, способен увидеть в тексте больше автора; читатель с бедным воображением будет склонен к буквальному, прямому восприятию. Точки зрения этих читателей на произведение могут быть противоположны!

Случается, что один человек с трудом понимает другого человека или вовсе его не понимает. Так и с писателями. Они такие же люди, как все. Их понимают или не понимают, или понимают неправильно. Чехов сомневался, что его хоть кто-нибудь поймёт. И был прав, потому как писателя скорее всего поймёт близкий к нему писатель (был всё же у Чехова младший друг Бунин), так же, как, например, гитариста в техническом отношении поймёт исключительно гитарист.

Писательство есть самореализация, выпуск наружу кишок таланта, плюс самовыражение: художник пишет картину, композитор сочиняет сонату, а писатель работает над повестью. И в картине, в сонате и повести будет непременно узнаваем автор — по стилю, гармоническим ходам, философии и прочему, что составляет его талант. В итоге воображение застывает в завершённом творческом продукте, фиксируется в законченной художественной форме.

И зритель, слушатель и читатель никакого участия в этом действе вплоть до его финала не принимают. Их роль — наслаждение готовым продуктом. И горе тому автору, который не дал своей публике восторга!

 

© Олег Чувакин, 20 сентября 2016

106

Отзовись, читатель!

15 comments — "За закрытым окном"

avatar
  Подписка  
Подписаться на
Marina Chyornaya
Гость
Marina Chyornaya

Любое литературное произведение, в первую очередь это право на самореализацию автора…

Марина Зеленцова
Гость
Марина Зеленцова

Как же я люблю Ваши рассказы и эссе, Олег! Я абсолютно с Вами согласна, что литература никого ничему не учит!!! Она просто заставляет тебя покопаться в собственной душе, мыслях, чувствах. А практика литературной критики разжевать и разъяснить позицию автора за самого автора мне всегда казалась несколько абсурдной. Спасибо большое, Олег! Ждём ещё разных интересностей от Вас!

Oleg Chuvakin
Гость
Oleg Chuvakin

Вам спасибо, друг мой Марина! Интересности обещаю!

Алёна Недоступ
Гость
Алёна Недоступ

Критика — десятая Муза.
Гюстав Флобер
Я бы назвал критику творчеством внутри творчества.
Оскар Уайльд Критика — это система истин, купленная ценою системы ошибок и умолчаний. Кароль Ижиковский

Марина Зеленцова
Гость
Марина Зеленцова

Критики — это люди, потерпевшие неудачу в литературе и искусстве.
Б. Дизраэли

Oleg Chuvakin
Гость
Oleg Chuvakin

Самое забавное, что я тоже критик. :) Вот этот мой опус занял первое место на конкурсе литкритики в Москве, 2009 г.: http://olegchuvakin.ru/prolog.html

Алёна Недоступ
Гость
Алёна Недоступ

Марина Зеленцова, Занятие критиков — следить за поэтом, но следить за критиками — не занятие для поэта.
Уильям Гэзлитт

Oleg Chuvakin
Гость
Oleg Chuvakin

Виктор Астафьев: «После читинского семинара шли мы целой бригадой по далекому-далекому городку Красный Чикой, что находится почти на границе Монголии. Повстречался нам шишкарь, — ну, это человек, который кедровые орехи добывает, — остановился и спрашивает: “Это правда, что вы писатели?” Правда, говорим, и стали представляться шишкарю. Когда дело дошло до Николая Николаевича Яновского, шишкарь, будто тигра узрев, воскликнул: “Критик?!” — и, сурово оглядев с ног до головы милейшего, застенчиво улыбающегося Николая Николаевича, спросил у нас строго-деловито: “Так что же вы его не бьете?!”» И далее, сравнивая «писательскую братию» с этим «простодушным шишкарем», В. Астафьев говорит: «Пока “служит” критик, раздает в качестве официанта “сладкое” — ничего, терпимо. Но стоит ему “покритиковать”, да еще писателя маститого, тут и писатели, и свои же братья критики навалятся на него, да еще неучем выставят. Благородства бы, благородства побольше бы в отношении друг к другу, да и всей нашей литературе вообще» (reading-hall.ru/publication.php?id=14120).

Tatyana Zavarukhina
Гость
Tatyana Zavarukhina

… есть шикарная цитата о критиках — но увы, принадлежит она товарищу, цитировать которого во всеуслышание не принято. Смысл в том, что каждый критик должен быть готов занять место критикуемого им и сделать так же, если не лучше…

Oleg Chuvakin
Гость
Oleg Chuvakin

Дорогие читатели! Подписаться на страничку автора можно здесь: https://www.facebook.com/ochuvakin/

Оксана Родионова
Гость
Оксана Родионова

Олег, спасибо. Согласна с вами. Терпеть не могла в школе уроки литературы.

Евгений Топчиев
Гость
Евгений Топчиев

Да, всё так! И ещё, не понимаю порой авторов, которые напишут главу, выкладывают и спрашивают у читателей: «Что здесь стоит добавить? или, может быть, убрать?» или даже «Стоит ли продолжать?» Это какое-то кокетство. Творчество вещь интимная.

Олег Чувакин
Гость
Олег Чувакин

Это иногда делают с целью найти бета-ридеров или самодеятельных редакторов. Вообще же, Юрий Казаков однажды в письме признался, что раньше вот показывал рукописи кому-то, а теперь не показывает… Сам я думаю, что показывать рукопись можно и нужно специалисту — скажем, врачу или юристу, чтобы не промахнуться в деталях. Чехов вон про бильярд у знатока спрашивал… А выкладывать главы, то есть фрагменты, дабы кто-то подправил до советов надавал — либо признак дилетантизма, либо попытка привлечь к своей персоне внимание. Одно дело — выложить целиком роман (один текст), иное дело — кусочками (50 или 100 текстов). «Что здесь стоит добавить?» — это уж неприкрытое желание двоечника: эй, кто-нибудь, напиши за меня…

Короче говоря, я напишу. Дайте только денег. :)

Светлана Ломакина
Гость
Светлана Ломакина

Браво!