Тихий смех ветра

Девушка, рыжие волосы, стройная

 

Текст участвует в конкурсе рассказов «История любви».

Об авторе: Земляная Дарья, 19 лет, студент-дизайнер ГрГУ им. Я. Купалы, 2 курс, живёт в Беларуси, г. Гродно.


 

Вам по душе сайт «Счастье слова»? Он работает без рекламы, на голом энтузиазме! Поддержите его владельца, купите сборник лирических рассказов «Многоточия»! Всего двести деревянных! Сюда, пожалуйста.

У нее были не рыжие волосы. Не яркие зеленые глаза, как он любил, не привлекающая внимание фигура. Но какой-то она была… особенной. Веселой что ли… Он так до конца и не понял. Просто как увидел ее, со своей странной улыбкой ворчащую на рассыпавшиеся карандаши, сразу понял — что-то у них будет. Необязательно всеобъемлющее и великое. Просто что-то.

«Привет?» «Привет…» В тот момент он был готов строить любые планы, но… сколько ему было тогда? Пятнадцать? Шестнадцать? В то время ни за что нельзя было угадать, во что вырастет это знакомство.

А оно выросло. Развернулось со всей своей силой и засияло в полную мощь, хотя точно не так, как построили его в тот первый миг наивные детские мечты. Он грезил — а кто бы не стал? — о прекрасных отношениях и немного странной для мальчишки романтике. А вышла дружба. Настоящая. Крепкая. Истинная. Да такая, что, если макнуть друг друга в ведерко с мороженным на месте не хочется — не удался, считай день. Мирный.

Она всегда смеялась. Вот даже сейчас, своим милым видом словно давая ему пинка, чтобы шел наконец к своей молодой жене, что уже давно ждет его в соседнем кафе, смеялась. Всегда. Он уже давно стал важным мужчиной, но она все равно пинала его этим своим неизменным смехом. Она, поставившая всю свою жизнь на мечту. А в перерывах между ее достижением работающая где попадется.

— Мне все еще жизненно необходимы мои два кофе.

Смеется. Потуже затягивает тонкий хвостик русых волос, подмигивает обычными карими глазами — и смеется. Никогда ему не нравились такие люди. Вот никогда, но было в ней что-то… Что-то, заставившее однажды маленького мальчишку несмело подойти к улыбчивой девчонке и заговорить. Определяя свою судьбу на многие годы.

— Прошу.

Глаза сверкают, говоря невидимой улыбкой: «И только попробуй уйти вот так!». А он и не хотел бы уходить. Будь ему двадцать, будь у него время, будь у него свобода… «Будь, будь…» Ничего бы он не сделал все равно — слишком уж хорошо он себя знал. Не сделал тогда, в тот день, когда она с неизменной улыбкой сказала о своей мечте, не сделает и сейчас. Особенно сейчас, когда нет за душой больше ничего, кроме приличной суммы денег да успешного бизнеса. Нет свободы.

— Благодарю.

«Надеюсь, ты туда не плюнула!»

— Не за что.

«Сварено специально для тебя из яда сотен твоих завистников!»

Он хочет сказать это вслух, вот только давно уже не было у них такого, чтобы при людях он велся на ее уловки. А ей, казалось, было все равно. Смеялась только, подергивая плечами. Она всегда так делала, когда ей было весело — он знал. Знал и чувствовал, что самому становится смешно, что нет уже сил сдерживаться.

Но решимости сделать то, о чем мечталось полжизни, не было. Наверное, нехорошо было хотеть взрослеть тогда. В день, когда она поклялась оживить самого лучшего в мире персонажа, а он пообещал загрызть ее в ближайшем ресторане, если она станет дешевым рекламным аниматором в безызвестном захолустье. Нет, это обещание все еще ждало своего часа, он помнил. Но еще в тот же день он, отсмеявшись, поклялся вырасти богатым и не заботящимся о деньгах, способным помочь ей в исполнении этой мечты. А она вдруг перестала хохотать и в повисшей тишине просто сказала: «Нет». Тогда он, наверное, и захотел поскорее вырасти. Зря. Зря…

— Приходи ко мне сегодня.

Он все же не решался уйти. Она смеялась глазами, гоня его прочь, за столиком в кафе напротив скучала жена. Рыжая. Зеленоглазая. Стройная. А он не мог. Раз за разом поворачивая в руке стаканчик с кофе, стоял на месте и прожигал глазами бледно-коричневую ее. Смеющуюся ее. И внутри что-то сжималось, напоминая о том самом, давно забытом, но всегда живущем внутри. «Будет у них это что-то». Рано или поздно… будет.

— Не могу: работа.

Смеется. Еще немного — и начнет подмигивать, приплясывая на месте. Такие зажигалки, как она, держатся вечность, притягивая к себе другие огни. Только вот он горел тогда. Поднимая те рассыпанные карандаши, с хохотом уминая за обе щеки последний кусок ее пиццы, стирая нарисованные ею на его лице усы, с проклятиями на порывы юности мчась под проливным дождем вместе с ней — он горел. А сейчас…

— О… Ясно.

…видимо начал гаснуть.

— Ну… до свидания?

— До свидания.

«Бросай все вниз, как те карандаши, и я брошу все еще ниже!! Давай вместе исполним твою мечту! Мою! Нашу!!»

Звякнул колокольчик за закрывающейся дверью. Тем же колокольчиком тихонько пролетел по пустому помещению ее смех — а он был уверен, что она засмеется. Так же, как и всегда. Так же, как и тогда…

— Послушай… Как думаешь… было бы странно… если бы я в тебя…

В тот день он сразу пожалел, что завел эту тему. Ее смех, немного непривычный, глухой смех звучал тогда, наверное, еще минуту. А затем она склонила голову набок и сказала лишь одно:

— Не надо.

И улыбнулась. Странно так, непривычно, не так, как улыбается всегда. И он понял. Понял, стер, забыл и выкинул из памяти, лишь бы только не видеть больше никогда эту улыбку, не слышать такой смех.

Вот только таким смехом она теперь его провожала, каждый раз оставляя где-то внутри неприятное чувство, будто щебня насыпали, щедро так придавив сверху ногой. А улыбка…

— Ты снова задержался…

Жена по-матерински провела рукой по его голове. Он и выбрал ее из-за этого. Рыжую, зеленоглазую, стройную — выбрал потому, что она оказалась единственной, кто был способен принять его странную дружбу. И неполную, словно уже давно побитую на маленькие кусочки любовь. Выбрал — и только потом осознал, что вот он, идеал. Который уже никому не нужен.

— Прости, виноват.

— Ничего…

Вздохнула. Опустила плечи еще ниже, словно стараясь ссутулиться. Не быть такой идеальной для человека, которому все равно. А может, просто. Не быть.

— Знаешь… странная она… твоя любовь.

Вздохнула — и вдруг улыбнулась. Он впервые увидел ее улыбку после сказанных слов. Грустную, смирившуюся, но улыбку. Наверное, поэтому и ответил на слова. Впрочем, да. Только поэтому.

— Я люблю тебя.

Ответил — и улыбнулся в ответ. Странно так, непривычно, не так, как улыбается всегда.

А еще почему-то захотелось смеяться.

— Идем.

Жена слабо выдохнула через сомкнутые губы. Поправила сумку на плече, опуская его еще ниже. И ушла вперед, не оборачиваясь.

Он решил поступить так же. Только подержал немного в руках помятые стаканчики и медленно поставил их на пустой столик, оставляя волны кофе внутри бессмысленно биться о непроницаемые стенки. Поставил — и ушел за ней. Шаг в шаг, вздох во вздох. Он уходил вперед, глядя на колышущиеся от ветра ее рыжие локоны, и думал. Много думал. Ни о чем.

«Интересно… пойдет ли ей русый?..»

Вместе с колокольчиками тихо-тихо смеялся ветер…

 

© Дарья Земляная

89

2
Отзовись, читатель!

avatar
2 Ветка отзывов
0 Ветка ответов
0 Подписчики
 
Наибольшее число ответов
Горячая тема
2 Число отозвавшихся
Ольга КАТИнна Ким Авторы последних отзывов
  Подписка  
Подписаться на
Инна Ким
Гость
Инна Ким

Дарья, какая же Вы умница: очень тонко, умно, талантливо!

Ольга КАТ
Гость
Ольга КАТ

Удивительно насыщенный эмоциями рассказ! Недосказанности придают ему ту палитру чувств, которая заставляет читателя вместе с героем перебирать вновь и вновь прошлое, пытаясь вникнуть, понять, представить… А что было бы, если бы…

С одной стороны — вечная недосягаемость, опутанная воспоминаниями и несбывшимися мечтами. С другой — мудрая полулюбовь-полудружба верной и надежной жены. А всё вместе — Жизнь. Во всем её многообразии, непредсказуемости и… грусти.

Замечательный сюжет и прекрасно написанный рассказ: уверенно, легко, выразительным языком.

Спасибо!