Птица цвета метели

Женщина, в шляпе, собака, джек-рассел-терьер, книга, лужайка

 

Текст участвует в конкурсе рассказов «История любви».

Об авторе: Ника Воинова. «Мне 62 года, пишу давно, но с перерывом в полвека».


 

Когда я проснусь, он будет уже дома.

Он уехал очень рано, до пробок, и сейчас его красный «Рендж-Ровер» — уже на пустынном в этот час Киевском шоссе. Свет фар пробивает редкую к утру тьму. Снежные вихри летят горизонтально, и водитель жмурится, как будто снег может попасть ему в глаза.

Когда я проснусь, он уже покормит собак, оценит, все ли здоровы, проверит, пуст ли карантин, и войдёт в свой дом. Собаки — часть его бизнеса. Они почти не приносят прибыли, он занимается их разведением для души. Есть два человека, которые кормят, убирают, отпускают на прогулку и снова закрывают в просторных вольерах на ночь два десятка четвероногих норных охотников. Джек-рассел-терьер — название породы, звучащее как имя и фамилия человека (да так оно и есть!), активной, подвижной, и на его земле этим живчикам — раздолье.

Дом встретит его тишиной: все спят. Спит его жена, и спят его сыновья. Младший смешно выпятил губы, под веками ходят глазные яблоки. Он потрогает маленькие ручки, укроет их одеялом, тут же скинутым снова.

Свалится откуда-то кошка, потрётся об ноги и уйдёт неспешной походкой в глубину дома.

Когда я проснусь, он сядет за большой дубовый стол и будет есть плов с курагой и черносливом. По утрам он всегда ест такой плов. Сегодня, в пять утра поднявшись, он у меня не завтракал. Интересно, сварила ли плов его жена?

Обычно мы всё делаем синхронно: встаём утром с постели, умываемся, идём на работу, а вечером общаемся с семьёй и друзьями, только он у себя дома, а я — у себя.

Хотя для меня дом не там, где я живу, а там, где он со мной. И поэтому, когда я проснусь, я буду бездомной.

Когда я проснусь, я положу вчерашний вечер и короткую ночь в шкатулку наших нечастых встреч. Через много лет, перебирая сокровища этой шкатулки, вспомню изумлённо, как мы хохотали над какой-то пустяшной фразой, забытой даже сейчас. Долго не могли успокоиться, всхлипывали и всхрюкивали абсолютно одинаково.

В восторге буду вспоминать весь предшествующий день. Как колесили по Москве на его огромном автомобиле по закипающей вьюге, как отламывали от плитки шоколад и запивали его водой из одной бутылки. Я фотографировала всё подряд через грязное лобовое стекло, а он притормаживал, видя нацеленный на какой-нибудь памятник или здание смартфон.

А потом был длинный почти семейный вечер и куцая ночь. Я не спала и радовалась этому, сон украл бы наши совместные часы. Так хорошо тихо лежать рядом, рука в руке. Иногда он, не просыпаясь, подтягивал меня к себе, и я улыбалась в темноту комнаты, подсвеченной фонарями московского двора.

Когда я проснусь, я помою посуду, оставшуюся грязной в мойке после вчерашнего ужина. Накануне я запекала, жарила, варила. Как всегда, хотелось его удивить, как обычно, не уверена, что это удалось. Безусловно, он хвалил и качал головой («м-м-м!!»), но он мог проделывать всё это исключительно ради моего удовольствия.

Когда я проснусь, я загоню вглубь ревность и тоску. Скрою, спрячу даже от себя тот день двухлетней давности, в который я кричала и плакала, узнав, что у него родился второй сын. Я надеялась, глупая, что мы сможем быть вместе, как только подрастёт его старший. А теперь и надежды нет.

Чего я хочу? Конечно, не расставаться с ним никогда. Но этого не будет.

В нашем треугольнике всё наоборот, всё — шиворот-навыворот. Обычно как? Жена — старая и некрасивая, любовнице дарят шубы и дорогие телефоны. Жена ревнует мужа, любовница рожает ребёнка, и после долгих метаний он — вершина этого треугольника — уходит к той, у которой ребёнок. А у нас догадайтесь, как? Не такая я, может, старая, но старше его жены, и ребёнка родила не я.

«А, — скажете вы, — тогда всё понятно! Богатая старуха и жиголо!»

Нет, это — ошибка. Он гораздо, несравнимо богаче меня, и ничто материальное нас не связывает. Всё наше совместное хозяйство — мангал, палатка и спальный двухместный мешок. Такой набор, как будто мы — заядлые походники. На самом деле мы иногда (очень редко) путешествуем вместе на его машине. Мы приезжаем в какой-нибудь город — Тулу, Серпухов, Дмитров, — не важно, какой. Пока мы едем, я читаю в интернете об основных достопримечательностях, а он составляет в навигаторе маршрут. Правда, в любом городе получается гораздо меньше привлекательных местечек, чем в интернетовских путеводителях. То ли он невнимателен при построении маршрута, то ли выбрасывает из него часть достопримечательностей, считая их неинтересными. Пока мы едем, мы играем в дальнобойщиков. Для этого в «Макдональдсе» он покупает пару бургеров и колу. Всё это нужно есть и пить на ходу и при этом не обляпаться едой.

Нас познакомил как раз Джек Рассел. Не сам пастор, живший в восемнадцатом веке, конечно, который вывел эту породу терьеров, а маленькая белая собачка с красно-коричневыми пятнами на голове и у основания хвоста. Тогда, восемь лет назад, моя подруга Светка уговорила меня поехать с ней за сорок километров от Москвы посмотреть джека-рассела на её новенькой белой машинке. Щенка Светка купила, и некоторое время спустя хозяин питомника приехал его навестить. Он очень внимательно осматривал подросшего пёсика, разговаривал с ним, нежно теребил уши и гладил животик. А я, сидя напротив, представляла, как эти руки гладят и трогают меня. Потом он вызвался меня проводить, сказав в машине, что приехал только из-за меня, обычно он покупателям собак визитов не наносит. Мы долго разговаривали, разговаривали о разном: о воздушных замках и реальных страхах, о надеждах и планах, хотя обоим было понятно, как закончится этот вечер.

Тогда же он сказал мне, что женат, и жену свою никогда не оставит, хотя её и не любит. Думаю, он, если не лукавил, то заблуждался. Жену он любит, но и меня теперь любит тоже.

«Так не бывает», — слышу я, но буду спорить. Бывает. Случилось же такое с нами! Мне подчас жалко его жену, она тоже страдает. Страдает, догадываясь, страдает, роясь в его телефоне, страдает, видя удалённую переписку в «Ватсапе». Её страдания, вероятно, даже сильнее моих: она имеет законное право на его любовь, прописанное в её и его паспорте. А по мне — так всё равно, разве штамп помогает в любви? Но права она, а не я. Каждый скажет. Даже с лучшей подружкой Светкой мои отношения разладились. Что ж, Светку можно понять: она — «мужняя жена» и против любого адюльтера.

Я уберу подальше, а, может, просто выброшу на помойку булыжник того дня, когда я решила всё-таки с ним расстаться. Я смотрела вниз со своего восьмого этажа, как он садится в красный автомобиль, переводила взгляд на бежевые плитки тротуара и совсем не боялась, представляя, как лечу вниз-вниз-вниз в развевающемся халатике, теряя на лету домашние туфли. Эти неровные, местами выбитые плитки, на которые я наступаю каждый день, тянули меня к себе, набухая в моих глазах мерзкой розовой пеной. Удивительно, но именно этот отвратительный цвет заставил меня передумать. Да ещё, пожалуй, то, что я не могла оставить в его памяти вид распластанного окровавленного тела и неистребимое чувство вины за произошедшее. Только, знаете, в ту самую секунду, когда его «Рендж-Ровер» тронулся, мигая аварийками, посылая мне эдакий «световой воздушный поцелуй», я поняла, что лечу! Лечу!!! Поднимаясь высоко в хмурое тяжёлое небо, с радостным смятением в сердце парю над землёй, над Москвой, над МКАД птицей цвета метели. И оттуда, из головокружительной высоты, я вижу крошечную красную машинку, капелькой крови бегущую по венам дорог.

Когда я проснусь, я буду убеждать себя, как и каждый Божий день, что нужно расстаться, что нужно иметь гордость и достоинство, что нужно, что нужно, что нужно…

Но все мои доводы вновь разобьются вдребезги, как только я услышу в трубке: «Завтра приеду, ждёшь?»

Когда я проснусь, я не буду убирать его тапки, полотенце, чашку. Пусть лежат на тех местах, где он их оставил. Во сне я обнимаю подушку, соседствующую с моей головой. Она ещё пахнет его волосами, и запах останется долго-долго, даже после того, как поменяю наволочку на свежую. Или мне только так кажется? Здесь так много его вещей, и я тоже — его, хотя и не вещь никакая. Но согласна быть брелоком от машины или серым свитером крупной вязки — любой, пусть самой маленькой фитюлькой, которая всегда с ним, которую он держит в руках, которая льнёт к его телу.

Когда я проснусь, я выйду из подъезда. На том месте, где стояла его машина, — тёмный прямоугольник асфальта. Через час или два его занесёт снежком, но каждый раз, проходя по этому месту, я наполняюсь счастьем бездонным и прозрачным, как апрельская лужа.

Моя любовь — словно сонная река. Почти не видно её движения, редко-редко проходит по поверхности воды мелкая рябь. У берега на солнце над разогретыми бочажками безмолвно висят бирюзовые стрекозы, бесшумно мокнут ветви ивы, как распущенные волосы.

Но там, в прохладной тёмной глубине, притаились большущие рыбы. Им ничего не стоит взбаламутить эту застоявшуюся воду, устроить маленький шторм. Рыбы не делают этого, опасаясь быть замеченными. Так и я: я сдерживаю свою страсть, чтобы не спугнуть. Ему хорошо у меня, как кораблю в тихой гавани после длительного перехода, как деловому, много работающему человеку на безлюдном курорте. Он отдыхает со мной от работы и от семьи. От упрёков, претензий, ссор, выяснения отношений. Вот поэтому я — как тихая сонная река, вот поэтому не всплывают на поверхность рыбы моих страстей и желаний, не поднимается со дна муть упрёков и недовольства. Да их и нет! Он честен со мной, честен настолько, что не скрывает даже неровных отношений с женой («сегодня всё хорошо, а вчера был бемс»). Он не обманывает меня, обещая жениться.

Когда я проснусь, я, пожалуй, не пойду на работу. Навру что-нибудь начальнику про мнимую болезнь, куплю шоколадный торт и сухое «Мерло» и поеду к маме. Мы будем пить вино и есть сладкое, я буду рассказывать о работе, о подругах, о покупках. Мы будем говорить о книгах и фильмах. Но я буду молчать о нём, даже перед мамой боясь раскрыться. Мне кажется, что в пустых разговорах выплеснется, растечётся и в конечном счёте высохнет, «заболтается» любовь.

«А, — скажете вы, — это же хорошо? Пусть высохнет, разве не этого ты хочешь?»

Да, иногда я думаю, лучше б её не было, любви этой. Проснуться: свободна! Но от простых слов «мчу к тебе» забываю обо всех своих самых благостных и правильных намерениях.

Когда я проснусь, я полежу немножечко в кровати, притворяясь перед самой собой, что сплю. Я буду ещё раз переживать и продолжать свой сон — конечно, о нём, перемежая его воспоминаниями о самых счастливых наших встречах.

Однажды мы поехали на пикник. Не спрашивайте меня, куда, я всё равно не помню. Ехали долго по Егорьевскому шоссе, свернули по пологой глинистой едва заметной дорожке на крошечную полянку. В машине было всё: мангал, мясо, одеяла, уголь и вода. Я ничего не делала, валялась на одеяле, глядя в небо. Всегда этого хотела — лежать и смотреть в небо. В ясный день солнце заставляет щуриться, но в тот день было пасмурно и тепло. Медленные и причудливые, как по заказу, облака плыли надо мной, заглядывали в лицо сосны, обступив меня стадом жирафов.

Ели мясо, потом, оставив машину, прошли к маленькому озерцу, заросшему кувшинками. По поверхности бегали водомерки, в прозрачной воде у самого берега клубились мальки. Он сокрушался, что не взял удочек («порыбачили бы сейчас»), а меня устраивало абсолютно всё, даже начавшийся дождик, крупными редкими каплями ударяющий по воде.

Побежали обратно, чтобы уехать, пока не размокла дорога. Застряли, машина пробуксовывала, никак не въезжала на горку. Усадил меня за руль («газуй помаленьку»), а сам толкал громадный внедорожник вверх, мокрый с головы до пят.

Когда я проснусь, так сразу и начну скучать. Да что там! Я скучаю по нему, не успев опустить руки, вскинутой в прощальном салюте. А как станет невмоготу, обернусь птицей цвета метели и полечу к нему! Я покружусь над его домом и опущусь незримо и неслышно рядом с ним за дубовый стол. Никто меня не заметит, только, может, кошка прижмёт уши и зашипит в мою сторону. Я коснусь мягким крылом его щеки, и он засмеётся от счастья, ему непонятного. А я вернусь домой и буду ждать. Ждать, ждать, ждать. Пусть на это уйдёт вся моя жизнь.

 

© Ника Воинова

Услуги опытного редактора, а заодно и корректора через Интернет. Бородатый прозаик выправит, перепишет, сочинит за тебя рассказ, сказку, роман. Купи себе редактора!
Прочти читательские отзывы и купи собрание сочинений Олега Чувакина! В красивых обложках.

Подписывайтесь на «Счастье слова» по почте!

Email Format
💝

20
Отзовись, читатель!

avatar
  Подписка  
Подписаться на
Инна Ким
Гость
Инна Ким

Ника, прекрасно! И сюжет вроде привычно-обычный:»из жизни». Но написано талантливо и нежно — и история получается ни на какие не похожая. Спасибо!

Ольга Яркова
Гость
Ольга Яркова

Ждала в рассказе сюжета, но так и не дождалась.

Статус главной героини и любви ее жизни сразу лишают сочувствия к ним (лично для меня). Непросто написать о таком, чтобы читатель действительно проникся. Примеры даже тут, на сайте, есть — например, рассказ «А ты и не знал», который вспомнится при прочтении.

>нашем треугольнике всё наоборот, всё — шиворот-навыворот. Обычно как? Жена — старая и некрасивая, любовнице дарят шубы и дорогие телефоны. Жена ревнует мужа, любовница рожает ребёнка, и после долгих метаний он — вершина этого треугольника — уходит к той, у которой ребёнок.

Да нет, обычно как раз муж никуда не уходит, а кормит сказками, а развод случается, если жена все-таки обо всем узнала) Некоторые экземпляры ещё и умудряются на две семьи жить, в одной жена с ребёнком, в другой любовница с ребёнком. А ситуация, описанная в рассказе, типична.

Сергей Еремеев
Гость
Сергей Еремеев

Ольга Яркова сформулировала то, о чём я подумал сразу после прочтения.
Бывает.
…Здесь что-то от стихотворения в прозе, я встречал нечто подобное у скандинавских авторов в хороших, поэтичных переводах.
Есть цепляющие образы, например, вот этот:
«И оттуда, из головокружительной высоты, я вижу крошечную красную машинку, капелькой крови бегущую по венам дорог».
Однако.
Чтобы окончательно случился рассказ, нужен ещё какой-то эпизод или поворот, который бы заставил читателя если и не проникнуться, то хотя бы чуть-чуть понять героиню.

Иветта
Гость
Иветта

Ольга, спасибо за упоминание! Чертовски приятно! :)

Сергей, вы написали о стихах, а мне немедленно вспомнилось стихотворение одного питерского поэта (если с феминитивом, то поэтессы). Привожу полностью, потому что практически один в один с рассказом.

Я хочу быть собакой твоей,
Чтоб встречать тебя после работы
И в зубах нести тапки скорей,
О тебе проявляя заботу,

И визжа, и виляя хвостом
От восторга, что вновь тебя вижу,
До щеки дотянуться потом
Языком, чтобы стать тебе ближе.

После ужина, телек включив,
Ты усядешься в кресле комфортно,
Про тоску и тревоги забыв,
Я у ног твоих лягу охотно.

А наутро, на десять минут,
Погулять со мной выйдешь привычно
И покинешь домашний приют,
Ну, а я буду ждать, как обычно.

Галина Евлашева

Сергей Еремеев
Гость
Сергей Еремеев

Своеобразное стихотворение, что и говорить.
Иветта,, а тут я вспомнил прозу:)
Один из рассказов Чехова, уверен, что Вы сразу догадаетесь, какой.

Иветта
Гость
Иветта

Сергей, если это тот рассказ, то в нём героиня умудрилась пронести свою собачью натуру через целую жизнь, ничуть не изменившись. Появление мальчика в конце рассказа лишь доказывает это. И тут вспоминается другая советская песня с её «будут внуки потом, /всё опять повторится сначала». :))

Сергей Еремеев
Гость
Сергей Еремеев

Я про «Душечку», Иветта.
А песня на стихи Константина Ваншенкина очень хорошая, тут мне кажется другой ассоциативный ряд.
Мне посчастливилось Константина Яковлевича видеть и слышать.
Сильный и глубокий был человек.

Иветта
Гость
Иветта

Так и я про «Душечку», Сергей. Я даже перечитала, прежде чем отвечать вам. :) Перечитать Чехова — это всегда отдельное счастье!
Против песни Ваншенкина ничего плохого за душой не имею. Напротив, люблю её с детства, потому и помню хорошо.
Почитаю за большую удачу встречи с живыми интересными знаменитостями, поэтому очень вас понимаю.

Кстати, в связи с привязанностью и созависимостью, часто принимаемые за любовь, мельком вспомнился (если не ошибаюсь) роман Э. Золя «Жерминаль». Там, кажется, домработнице нужно было кого-то любить, и когда никого не осталось, она любила птичку. Что-то в этом роде. Читала лет тридцать назад, перечитывать не собираюсь, но в память врезалось и сейчас вспомнилось.

Ника Воинова
Гость
Ника Воинова

Ольга, спасибо, что прочли и высказались.

Нетта
Гость
Нетта

Хороший, трогательный рассказ. Согласна с Инной — такая будничная, обычная история, но написана красиво, образно, трогательно. Я даже выписала моменты, которые мне особенно понравились.
«Хотя для меня дом не там, где я живу, а там, где он со мной. И поэтому, когда я проснусь, я буду бездомной.» — Это прекрасно.
«Как колесили по Москве на его огромном автомобиле по закипающей вьюге» — закипающая вьюга просто ах!
«Иногда он, не просыпаясь, подтягивал меня к себе, и я улыбалась в темноту комнаты, подсвеченной фонарями московского двора. — очень яркая картинка.
«Эти неровные, местами выбитые плитки, на которые я наступаю каждый день, тянули меня к себе, набухая в моих глазах мерзкой розовой пеной. — здорово!
«И оттуда, из головокружительной высоты, я вижу крошечную красную машинку, капелькой крови бегущую по венам дорог.» — тут вам многие уже написала, это просто чудесно.

Есть еще моменты, которым нужна доработка. Я тут начиталась книг по совету Олега, и теперь везде выискиваю канцеляризмым в этих местах текст словно костенеет.
«Они почти не приносят прибыли, он занимается их разведением для души.» — почему бы не просто «он разводит их для души»? Или еще проще — «Прибыли от них мало, это для души.»
То ли он невнимателен при построении маршрута, то ли выбрасывает из него часть достопримечательностей, считая их неинтересными.
Безусловно, он хвалил и качал головой («м-м-м!!»), но он мог проделывать всё это исключительно ради моего удовольствия.
В восторге буду вспоминать весь предшествующий день.
а он притормаживал, видя нацеленный на какой-нибудь памятник или здание смартфон.
я не могла оставить в его памяти вид распластанного окровавленного тела и неистребимое чувство вины за произошедшее.

И соглашусь с коллегами, сюжета, как такового, нет. Герои должны меняться, тогда за ними интересно наблюдать, им легче сопереживать. В иделе, с героем должно произойти что-то такое, после чего он никогда не будет прежним. А ваша героиня не меняется, она даже не страдает. Я бы сказала, она любуется своими страданиями. Поэтому сочувствовать ей сложно.
В самом конце, правда, немного сочувствия вызывает герой, когда толкает этот мокрый внедорожник, который и тащить тяжело, и бросить невозможно.

Ника Воинова
Гость
Ника Воинова

Нетта, спасибо! Канцеляризмы — моя боль )

Инна Ким
Гость
Инна Ким

Не была любовницей женатого мужчины, а муж (слава богу) не живёт на две семьи)) Но я полностью понимаю и принимаю героиню Ники, потому что она действительно любит. И в рассказе Ники довольно насыщенный сюжет: просто он не вовне, а внутри. А почему бы и нет? Все мы разные: «один любит арбуз, другой свиной хрящик». И не надо нам походить друг на друга)

Ника Воинова
Гость
Ника Воинова

Инна, спасибо вам!

Иветта
Гость
Иветта

Читала, будто слушала. Будто доверительно, простым языком подруга рассказала историю своей любви. Только мне почему-то подумалось, что нет там любви, а есть её ожидание героиней. К сожалению, нехитрое женское счастье она придумала не с тем. По-настоящему любящий и просто достойный мужчина никогда не станет обманывать одну и пользоваться другой. Героиня же, если и вызывает сочувствие, то исключительно потому, что бессильна в своём желании разорвать мучительные отношения. Похоже, ей нравится это краденое счастье. За любовь она принимает ту грусть, ту тоску по человеку, которому она позволяет использовать себя в качестве отдушины. Странное жертвоприношение. Жертва приносится во имя лучшей доли, ради надежд, а в рассказе героиня точно знает, что будущего нет. Тогда ради чего?
История, поведанная автором, увы, не оригинальна. Но и такие истории достойны рассказа. Сюжета нет, но есть ситуация, из которой читатель выводит свои соображения. Автору удалось дать пищу для размышлений, что однозначно можно отнести к удаче.

Ника Воинова
Гость
Ника Воинова

Иветта, спасибо!

Ника Воинова
Гость
Ника Воинова

Большое спасибо вам за то, что прочли, за то, что высказались. Всем удачи!
Спасибо!

Елена Ивченко
Гость
Елена Ивченко

Ника, мне очень понравился ваш рассказ. Это не рассказ даже, а поэма, печальная и правдивая, без грамма фальши. Удивилась, прочитав комменты о героине, не вызывающей сочувствия. У меня это сочувствие сразу возникло, а значит, автор достиг своей цели (ну, по крайней мере, одной из целей): зацепить читателя, заставить включиться эмоционально и сопереживать героине. Вы мастерски владеете языком, читать текст, написанный на таком уровне — просто удовольствие. Неизбитые, нештампованные образы, текст написан просто и поэтично. Я до вашего рассказа прочитала рассказ «У окна». Там тоже, казалось бы, полно поэтичности и красоты. Но разницу между этими двумя рассказами, я думаю, сможет почувствовать даже самый неискушенный читатель. Ваш текст красивый по-настоящему. Желаю удачи на конкурсе!

Ника Воинова
Гость
Ника Воинова

Спасибо, Елена!

Елена Исаева
Гость
Елена Исаева

Ника, у меня сложилось впечатление, будто рассказ пропитан эмоциями, но какими-то подавленными. Героиня, к сожалению, смирилась с тем, что её мужчина женат, что его устраивает двойная жизнь. Мне показалось, что она влюбилась в него из чувства одиночества, придумала его себе. Вполне возможно, что это случай, когда совместный быт постепенно убил бы любовь. Грустно, но нежно и обволакивающе.
Некоторые предложения мне показались сложноватыми для восприятия. Например, в начале, про Джека.
И ещё, до момента с совместным поедание шоколада, я думала, что главная героиня… его любимая собака. Сквозит преданность, верность, любовь, которая бывает у животных к своим хозяевам. Но это и понятно: русский менталитет. Женщины часто стремятся к любви-жертве. Но получают ли они взамен желаемое?.. Редко.
Я надеюсь, Вы, Ника, не обидитесь на мои комментарии, рассказ на самом деле мне понравился.)
И ещё, мне кажется, что она вполне может жить без него.

Ника Воинова
Гость
Ника Воинова

Елена, что вы, какие обиды! Спасибо! Вы неожиданное для меня увидели в рассказе.