Летний день

Девушка, веснушки, глаз, солнечный луч, солнце, любовь, жизнь, фото

 

Текст участвует в конкурсе «Счастливая душа».

Об авторе: Виктория Осмоловская.


 

Конкурс эссе «Счастливая душа»

Истории, которые вдохновляют на счастье. Друзья. Читатели. Премии. До 22 декабря 2020 года.

Мы шлепали босыми ногами по тропинке в окружении высоких деревьев с густой листвой. Через крону пробивались солнечные лучи, оживляя все вокруг. Они радовались твоему появлению. Мы, как обычно, болтали о важном и не очень, восхищаясь пролетающими мимо бабочками и прыгающими зелеными кузнечиками. Этим многообразием восхищалась ты, а я восхищался тобой. Тихонько, никому не говоря.

На обочине дороги время от времени появлялись ягоды. Яркие, сочные и сладкие, как летний день. Жужжал шмель, куковала кукушка, невдалеке журчал ручей, приносивший прохладу и покой.

Смеясь и размахивая подолом легкого платья, ты доказывала, что люди не меняются. Мелькают столетия, меняется мода, мы полетели в космос и научились бороться с раком, но остались по-прежнему такими же дураками, как наши предки, веря в прекрасное и в любовь. А я говорил о том, что человечество меняется вместе с научно-техническим прогрессом. О том, что мы уже не смогли бы существовать без гаджетов, виртуального общения и электронной среды. Мы стали частью мира, который создали своими руками. Менялось и наше отношение друг к другу. Мы стали проще смотреть на многое. Но ты хохотала и не соглашалась с банальными вещами. Маленькая стрекоза запуталась в огромной паутине между дубовыми листьями. У нее не было шансов выбраться. Ты с сожалением и грустью смотрела на погибающее создание. «Так выглядит жизнь», — тихо говорил я. Невозможно изменить законы природы. Но ты отрицательно качала головой.

Солнце припекало, мы расположились на пеньке для того, чтобы выпить кофе с молоком. Ты была удивительно серьезна потому, что простое действие требовало от тебя неимоверных усилий и сосредоточенности. Ты всегда все делала сама.

Запах свежего хлеба завораживал. Жара проникала в каждую клеточку тела и разливалась томной негой.

— Давай жить здесь, — с улыбкой пробормотал я.

Голова медленно клонилась к твоим коленям. Мир замер. Не было ни времени, ни пространства, и только сердце глухими ударами стучало в груди. Ты незаметно отодвинулась и ничего не ответила, посмотрев с недоверием. Это была наша первая прогулка после долгих лет разлуки. Мы болтали по телефону практически каждый день, переписывались ночами, поздравляли друг друга с праздниками, но встретились только сейчас. Спустя много лет.

Палящие лучи сжигали все на своем пути, но не тебя. Люди получали ожоги, солнечные удары, плавился асфальт, замирала техника, но только не ты. Солнце тебя любило. Так просто, думал я. «Что сложнее: стать человеком или оставаться им?» — философствовали мы, уходя в глубь леса.

Как бы мне хотелось оказаться рядом с тобой другим летом, которое случилось четыре года назад! На улице возле незнакомого мальчишки с гранатой оказаться вместо тебя. Много позже врачи говорили, что ты родилась в рубашке, ты не должна была выжить, но почему-то осталась. Я никому не говорил, но уже тогда точно знал: все потому, что солнце любит тебя. Если бы они могли видеть моими глазами, то сразу поняли бы это. Если бы они могли гулять с тобой по лесу, как это делаю я, они увидели бы, как солнце любуется тобой. Тогда я решил стать врачом. Разве я мог знать, что можно вылечить рану, поставить протез, сделать несколько удачных пластических операций? Но как залечить душу, на самом деле не знает никто.

Ты всегда все делала сама. В тот день ты не крикнула малышу: «Брось гранату подальше», а схватила ее сама, понимая, что в лучшем случае навсегда потеряешь возможность рисовать и видеть, а в худшем ребенку некого будет благодарить за свое спасение.

Нашей встречи я боялся, наверное, больше тебя. Любить королеву красоты, за чье внимание боролись лучшие мальчишки школы, и любить человека, изувеченного войной, — две разные вещи. В первое мгновение приходилось мучительно привыкать к твоему новому образу. А ты упорно молчала, не пытаясь помочь. Утром мы брели по тропинке, угрюмо понурив головы. И тут произошло чудо. Солнечный луч потерялся в твоих волосах, и я опять ощутил, как важно то, что ты есть. Ты же, почувствовав меня, расслабилась и перестала думать о том, какой стала. Мы бегали по лесу как прежде, болтая без умолку, ты прыгала по пенькам и пела веселые песни, мы шутили и строили планы на будущее. А потом был кофе. С настоящим домашним молоком, пахнувшим травой и цветами.

Жизнь прожить — не поле перейти. Если бы мог знать тот, кто это сказал, какими разными станут поля! Через друг друга мы пропускали собственные судьбы, пытаясь объединить их в единое целое.

Как хорошо жить! — хотелось крикнуть мне. Как хорошо быть счастливым. Как хорошо знать, что ты рядом. Но я промолчал. Промолчал, когда ты рассказала о том, что в тот год думала о самоубийстве. О том, как тяжело было привыкать к отражению в зеркале, держать карандаш левой рукой, глядя на непослушные линии, — человеку, чьи работы побеждали на международных конкурсах. Промолчал, когда говорила, что невозможно любить девушку, у которой нет глаза и правой руки. Мне так хотелось спросить, почему ты не веришь мне, не веришь в меня, в то, что смогу любить тебя любой, но я промолчал.

Мы проходили мимо пашни, от которой пахло теплой землей. И тогда солнце вновь залюбовалось тобой. Сотни милых веснушек медленно проступали на твоем курносом носу, на ямочках и на лбу. Девушки пытаются вывести их, покрывая килограммами косметики, а я подошел к тебе близко-близко, убрал растрепавшиеся волосы, повернул лицо к небу и вслух произнес:

— Пусть солнце отмерит мне столько времени, чтобы хватило на то, чтобы насладиться каждой твоей веснушкой и каждым мгновением, проведенным рядом с тобой!

Я собирался жить вечно.

 

© Виктория Осмоловская

Услуги редактора

Обратись к опытному редактору, а заодно и корректору

Бородатый прозаик выправит, перепишет, допишет, сочинит за тебя рассказ, сказку, повесть, роман. Купи себе редактора! Найди себе соавтора!
Олег Чувакин рекомендует:
Укол в мозг, рассказ, призванье убивать, человек, пистолет
Призванья убивать у человека нет

«Война… Война…» — шелестели газеты. «Война… Война!» — скользило в сетевых лентах. «Война! Война!» — радостно вопил телевизор.

Осень, сентябрь, лестница, ступени, уровень, путь, листья, красные
Исключённый

В офисное здание Петухова не пустили. Звякнул тоскливо турникет, ребро поручня упёрлось в бедро, стальной холод проник сквозь брюки.

Фея, белое платье, небо, ладонь, рассказ
Фея на ладони

Иванов писал до рассвета, останавливаясь только на улыбку. Бегущая ручка отбрасывала на согнутые пальцы и линии слов сиреневую тень. Каждое слово становилось точно на своё место. Кто пишет последний рассказ, тот ошибок не ведает.

Мечта, детство, стать космонавтами, космос, планета, окно
Отпуск

Когда я там очутился, они сказали, что вытащили меня в отпуск. Так и сказали: вытащили. Словно рыбу на крючке. От рыбы я отличался тем, что рыбакам не возражал. Да и сравнение с крючком, ежели разобраться, не годится.

Ёлочный шар, новогодняя игрушка на ёлку, на рождество, фон, космос, вселенная
Подари мне друга

— Мы отдаём хорошую, выдержанную дружбу. Марочную. Покрепче самого старого коньяка пробирает! Дед Мороз такую проверенную дружбу абы кому не пошлёт.

Красный тоннель, Марута, архитектор, рассказ
Красный тоннель

Миша и Мариша — так он её и себя называл. И никакого-то счастья у них не было; так, странные редкие встречи, непонятные вопросы, ответы на которые не требовались, удивлённые, мучительные взгляды, от которых непременно веяло прощанием, неизбывной печалью, тревогой и плохим финалом, как от фильмов, снятых Рижской киностудией.

💝

1 комментарий:

  1. Роман Шевченко

    Оставлю данное Произведение без своих комментариев. Скажу только, что счастье начинается с жизни.

Отзовись!

E-mail не публикуется. Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с тем, что владелец сайта узнает и сможет хранить ваши персональные данные: имя и электронный адрес, которые вы введёте, а также IP. Не согласны с политикой конфиденциальности «Счастья слова»? Не пишите сюда.