«Кому повем печаль мою…»

Облака, закат, пессимизм в русской литературе, Олег Чувакин

 

Одна немецкая подруга написала мне недавно, что русская литература пессимистична. Я согласился.

Если иметь в виду нашу классику XIX-XX веков, то надо сказать: она почти вся безнадежна. Боль, хандра, тоска, смерть. «Кому повем печаль мою…» И если и встречается в русской литературе вера во что-то светлое, то свет этот мечтательный — он исходит из будущего. «Через четыре года здесь будет город-сад!» (Стихотворение написано в 1929-м, в 1930-м автор этих строк застрелился.)

Не имеет значения, откуда берётся воображаемая будущая радость — от бога ли, от революции ли, от иной ли перемены. Важно понимать, что счастье отодвигается на потом. Прошлое же и настоящее — мрак чернильный.

Три в одном: писатель, редактор, литобработчик

Коснитесь карандашика: он живой! Олег Чувакин выправит, обработает и допишет ваши рассказы, сказки, повести, романы; робкие наброски превратит в совершенный текст. Четверть века практики.

Формированию легковесной прозы и поэзии мешает трудная и кровавая история русского народа. Русская поэзия «тяжёлая», начиная с «Онегина» и стихов Лермонтова, а о прозе и говорить нечего.

Достоевский — махровый пессимист, Толстой с его противоречием сознания бытию впал в заблуждение идеализма и мучился от этого, а автора «Ваньки», «Попрыгуньи», «Гусева» и «Спать хочется» Чехова неспроста назвали в ресторане пессимистом. Он на такое определение рассердился, и напрасно. Антон Павлович сам признавал себя пессимистом.

«Если я стал пессимистом и пишу мрачные рассказы, то виноват в этом портрет мой», — пустил он шпильку в адрес художника Браза, дважды переписывавшего портрет писателя.

А ведь Браз писал Антона Павловича в лучшие его годы — во время жизни в Мелихове. То был самый продуктивный период жизни Чехова и, пожалуй, самый счастливый.

Сюжеты советских писателей, от Е. Носова до В. Сёмина и Ю. Казакова, от В. Астафьева и В. Быкова до В. Распутина (что «Прощание с Матёрой», что «Дочь Ивана, мать Ивана»), оптимистическими язык назвать не повернётся. (Впрочем, «Дочь Ивана…» — повесть уже не советская, а капиталистических времён, но сути это не меняет.)

И нет решительно никакой надежды на то, что пессимистичность эта улетучится. Литература в России умерла. Вместе с Распутиным. И отныне пессимистичность русской литературы следует относить к явлениям историческим.

 

© Олег Чувакин, 2015

Услуги редактора

Обратись к опытному редактору, а заодно и корректору

Бородатый прозаик выправит, перепишет, допишет, сочинит за тебя рассказ, сказку, повесть, роман. Купи себе редактора! Найди себе соавтора!
Олег Чувакин рекомендует:
Лес, фото, Николай Григорьевич Никонов, писатель, день рождения
85 лет Николаю Никонову. «Тебе, читатель, одному верю я бесконечно…»

10 декабря 2015 года исполнилось 85 лет со дня рождения русского писателя Николая Григорьевича Никонова (1930—2003), автора «Солнышка в берёзах», «Воробьиной ночи», «Кассиопеи», «Весталки». «Тебе, читатель, одному верю я бесконечно, тебя ценю, как верного неподкупного друга, твоего суда ищу и ему доверяю, им горжусь. Да оправдаю ли? Не знаю», — писал Никонов в «Размышлении на пороге».

Калина красная, фото, Жорж Сименон, Когда я был старым
«От трёх до семи каждый день, чтобы заработать на жизнь»

Меня всегда интересовало, как пишут другие прозаики. Как устроен их рабочий день, как осознают и переживают они свои неудачи, как радуются счастливым свершениям и как чувствуют себя, когда их очередная рукопись завершена и превращена в книгу.

Снег, поле, Россия, Вудхауз, Wodehouse
«Русские» цитаты из Вудхауза

Дорогие читатели! Предлагаю вашему вниманию собранную мною коллекцию высказываний Пелема Гренвилла Вудхауза (Pelham Grenville Wodehouse) на тему русского характера.

Вниз, в землю, роман, Силверберг, планета Белзагор
Вниз, в землю. Роман Р. Силверберга

Роман «Вниз, в землю» вызвал у меня поначалу неприятие. Прочитав затянутую первую половину, я понял: это вовсе не роман. Сочинению попросту не хватает романной глубины. Это повесть. Однако прочесть её стоит!

Рассказ, Альфред Бестер, Звёздочка светлая, звёздочка ранняя, гений желания
Гений желания

Ещё один рассказ Альфреда Бестера: «Звёздочка светлая, звёздочка ранняя». Герою рассказа всего десять лет, и герой этот вовсе не главный, да и действиям его посвящено лишь несколько строчек в финале.

💝

22 комментария:

  1. Елена Мастерова

    Олег, а немецкая литература намного веселее?

    • Я неплохо знаю английскую, американскую и французскую литературу. Немецкую меньше, поэтому судить не берусь. Ничего весёлого и жизнерадостного из немецкой литературы припомнить не могу. По крайней мере, немецкого Вудхауза или немецкого сатирика уровня Ивлина Во я не знаю. Надо будет поинтересоваться.

    • У немцев, кстати, история тоже была очень тяжёлая. Две неудачные войны в XX веке…

    • Поэтому, видно, закономерно появление гениального Вудхауза именно в Великобритании. А Марка Твена — в США. Консервативное, относительно стабильное, в некотором роде даже «застойное» общество к юмору располагает. Перемены, особенно разрушительные, на численность и качество юмористов влияют дурно.

    • Oleg Chuvakin, и как, из каких иностранных веселых далей к нам затесались Гоголь, Грибоедов, Козьма Прутков, Чехов, Ильф и Петров, Зощенко, Аверченко, Тэффи, Юрий Коваль?…))))

  2. Irina Biryukova

    Вспомнилось, читала я что-то из воспоминания Ахматовой о своей юности. Она рассказала, как когда-то девочкой плакала и жаловалась отцу, как она несчастна… А отец ответил: А кто тебе сказал, что ты обязательно должна быть счастливой?… Мы, русские души любим свое страдание больше счастья. В традиции той же русской литературы быть здоровым и богатым — пошло… А успех — это Лопахин, погубивший вишневый сад.

    • Из счастливой жизни литература не рождается. Верно для всех народов. Даже Вудхауз в жизни натерпелся.

    • «Вся эта история причинила мне огромную боль, но я пытаюсь утешаться тем, что, только пройдя через всевозможные жизненные испытания, сколь мучительны бы они ни были, писатель может надеяться, что, в конце концов, напишет что-нибудь дейст-вительно стоящее» (Моэм).

    • И он же (Моэм) написал одной девочке из США, пожелавшей сделаться писательницей, что несчастное детство может быть очень даже благотворным, потому как толкает человека на поиски счастья. Те, у кого детство было счастливым, редко чего-то хотят добиться в дальнейшем, ибо лучшее у них позади.

    • Цитата и пересказ выше по книге: Морган Т., Сомерсет Моэм. Биография. М.: Захаров, 2002.

  3. А немецкая, английская, японская (и дальше по списку) веселы? ))) Шекспир — сплошная кровища (про комедии не надо, они и в русской литературе есть). «Фауст» Гёте — ухохочешься. ))) Фитцджеральд — веселухи элиты, кончающиеся наездами на людей и самоубийствами…. Если литература отражает жизнь, то она и будет такой, какова жизнь, которая везде — драма и трагедия прежде всего. Недаром у классических греков комедия считалась низким жанром, а трагедия — высоким.

    • Теперь я понял, почему так популярны новости.

    • Новости популярны потому, что они — информация. А мы — создания информационные. Нормальное функционирование нашей психики и мозга возможно только на постоянном обмене информацией с окружающей средой.

    • Речь о том, что новости — это «сплошная кровища». И телесериалы российские — тоже кровища и чернуха.

    • А что, только российские сериалы таковы? У всех остальных тишь да гладь, да божья благодать? У Шекспира тоже что ни пьеса, то брутальные смерти, кровища и т.д.

  4. А знаете, что еще мне вспомнилось. Вот мы в России хорошо знаем и их Марка Твена, и Джерома К.Джерома, и О’Генри, и Вудхауза… Знаем, ценим, понимаем. Откуда? А у нас переводчики хорошие — они умудряются донести до нас юмор, который, как и поэзию, переводить весьма трудно. А вот они на Западе даже представить не могут, что для русских Чехов — прежде всего юморист, автор смешных рассказов. Потому что они и переводят, и знакомят своего читателя более всего со второй половиной творчества писателя. Читали ли они «Золотого телёнка»? Знают ли о существовании Зощенко? Читают ли переводы рассказов Юрия Коваля?..

    • «… Чехов — прежде всего юморист, автор смешных рассказов». Во-первых, это абсолютно неверно. Утверждать это значит полностью перечеркнуть творчество зрелого Чехова. Во-вторых, юмор Чехова — это смех сквозь слёзы. «Смерть чиновника» — смешной рассказ, да?

    • Где-то смех сквозь слезы, а где-то и просто смех. И если «Смерть чиновника» — может быть — из первого разряда, то такие рассказы, как «Жалобная книга», «Хирургия», «Налим», «Лошадиная фамилия», «Драма», «Хамелеон» и др. как раз из второго. И это вовсе не моё утверждение — насчет Чехова-юмориста. Так он начинал, таким его долгое время знали его современники, таким узнают Чехова все поколения читателей.

  5. Диана Салмина

    А есть ли/могут ли быть ЛИТЕРАТУРЫ, в которых про божью благодать только?

    • Нет, конечно. Это всё равно что утверждать, что в музыке может быть только мажор или что закон о единстве и борьбе противоположностей — вымысел досужих людей. В русской литературе минор преобладает; обратного никто доказать ещё не сумел. «Жизнь кончена» из «дубового» монолога Болконского — вот эпитафия умершей русской литературе.

Отзовись, читатель!

E-mail не публикуется. Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с тем, что владелец сайта узнает и сможет хранить ваши персональные данные: имя и электронный адрес, которые вы введёте, а также IP. Не согласны с политикой конфиденциальности «Счастья слова»? Не пишите сюда.