Прозаик

Олег Чувакин, фотопортрет в кабинете, 2004 год

 

Вы открыли эту страничку, чтобы почитать обо мне и моих достижениях. Это прекрасно. Приступайте.

Придумывать истории. От черновиков к чистовикам

Я мартовский кот: родился 9 марта 1970 года. В молодости носил усы. В тридцать шесть годков отпустил и бороду. После тридцати пяти лет наш брат писатель не считается молодым. Какой формалист ввёл эту градацию возрастов? Не знаю. Знаю другое: борода мне идёт.

Первые истории я придумал в семидесятых годах прошлого века — и записал в тетрадках тогда же. В начале восьмидесятых, в пятом и шестом классах школы, я строчил уже повести и романы. Исторические и фантастические. Поэмы тоже пробовал сочинять — в седьмом классе, однако от поэтической карьеры по некотором размышлении отказался. Я не был способен на то поэтическое исступление, которое столь вдохновенно описал товарищ Платон, философствовавший до нашей эры.

Первые рассказы, которые не стыдно было показать людям, я написал в 1993—1994 годах. О счастье: их опубликовали в газетах! Не могу сказать, что это были выдающиеся тексты. Спустя годы я переписал их, да не по разу.

Систематически работать над художественными текстами я начал с 1 августа 2002 года. Указанную дату я объявил своим писательским днём рожденья. С того дня отчитывается мой прозаический стаж.

С 2002 года начинается производство чистовиков. Первым хорошим своим рассказом я нахожу «Кто украл рисунок». Далее последовали «В начале было слово», «В Москву!», «Опала», «Вторая премия», «Чёрные снежинки, лиловые волосы», «Мой милый Махлеев», «Страх» и другие. Первый состоявшийся текст в крупной форме — повесть «Сердце по имени Виктор» (в 2010 году издана одноимённая книга).

Кот Матвей и Антон Чехов

На литературном пути я не был одинок. Меня сопровождали Антон Чехов и сибирский кот Матвей.

 

Кот Матвей, полное собрание сочинений Чехова, полка, кабинет Олега Чувакина

 

Чехова я считаю главным своим литературным учителем. Его деталь, его краткость, образность, наблюдательность, его объективность — вот это всё в одном месте — я не открыл бы у другого прозаика.

Делая свою «Вторую премию», я держал на столе том Чехова. Вот отчего этот мой рассказ стилистически напоминает чеховские тексты зрелой поры. Очень скоро я от этой схожести избавился. Среди других литературных учителей назову Толстого, Бунина и Казакова. Из фантастов меня вдохновляли Рэй Брэдбери, Клиффорд Саймак и Роберт Шекли.

 

Кот Матвей, письменный стол, Олег Чувакин, том Чехова

 

Любимых авторов у писателя не должно быть много. Когда их слишком много, это означает одно: писатель не видит, за кем ему идти.

С 2005 года я часто публиковался в бумажных изданиях. Это журналы и альманахи «Юность» (Москва), «Литературная учёба» (Москва), «Врата Сибири» (Тюмень), «Сибирские огни» (Новосибирск), «Дальний Восток» (Хабаровск), «Белый бор» (Сыктывкар), «Полдень. XXI век» (Санкт-Петербург) и другие.

 

Олег Чувакин, публикации, журналы, альманахи, книги, книжная полка

 

Подъём в четыре утра

Несмотря на то, что на жизнь я зарабатывал вовсе не литературой, художественных текстов я написал много. Сам удивляюсь. Был у меня продолжительный период, когда я поднимался в четыре утра и работал над романом. Затем вкалывал полный день на дядю из СМИ.

Некоторые прозаики пишут по ночам, после основной работы. Я не из них. Писать книги я предпочитаю со свежей головой. Поэтому я вставал рано утром. В тот час, когда наслаждаешься тишиной.

Подъём в четыре утра — вопрос самодисциплины. Чтобы взбодриться — ледяной душ или обливание из ведра ледяной водой (в 2012 году я переехал в деревню), а зимой перед этим обливанием — бодрящий поход до уличного сортира. В трусах и пластмассовых сланцах. В любую погоду. В моих краях минус 35 и 40 в декабре и январе — не редкость. Потом кофе или цейлонский чай F. B. O. P.

И — за письменный стол.

 

Пономарёво, зима, 2013 год, снег, дом Олега Чувакина

 

В 9 часов я оканчивал рабочий писательский день и принимался, не отходя от стола, за ту работу, за какую мне платили. И так семь дней в неделю, потому как моя редакторская и авторская работа в СМИ в скором времени отняла у меня и выходные.

С переходом на новый график (8 часов утра) час от писательства был оторван. Когда же был запущен адский редакторский график, требующий подъёма в пять утра, я подготовился к расставанию со своим работодателем. В 2020 году я уволился. Ich habe genug!

Трудный путь к свободе

Нынче я наёмный редактор. Преуспевающий. Мне не нужно подниматься в четыре или пять утра. (И я не стану этого делать.) И у меня есть время писать художественные книги. Писать спокойно. Медленно. Как следует.

 

Электронные книги, обложки, Олег Чувакин, собрание сочинений

 

С 2002 года я написал десятки рассказов, повести «Сердце по имени Виктор», «В шкафу пахнет озоном», «Бинокль «Минокс», бывший в употреблении», «Котёнок с сиреневыми глазами», «Мечта не может обмануть», «Плагиат по требованию», «Кинотеатр» и др., романы «Третье желание», «Закон для всех эпох» и др. Все они бесплатно выложены на «Счастье слова», на странице «Собрание файлов». Я не продаю свои книги.

Мои рассказы, которые я люблю

В небольшой подборке я объединил свои рассказы, которые люблю сам.

Первый снег, Олег Чувакин, рассказ Чёрные снежинки, лиловые волосы
Чёрные снежинки, лиловые волосы

Я играю средне. Пассажи, с какими я обычно справляюсь шутя, при Тоше выходят у меня сучковато. Вот пятикурсник Щеглов — тот и в полном концертном зале так ровненько строчит «Альгамбру» Тарреги, точно шьёт на электрической машинке.

Небо, лето, фото, Олег Чувакин, рассказ Дорога к небу
Дорога к небу

Июньским утром 1991 года перед одноэтажкой штаба стояло пятеро. Два сержанта — в парадках, со значками, с лычками на погонах, на которых желтели буквы «СА», в фуражках с поблескивающими на солнце козырьками; трое рядовых — в гражданском. Юра стоял ближе всех к КПП. Его клетчатая рубашка, заправленная в брюки, чуть вздувалась от гулявшего по войсковой части степного ветра.

Русское поле, фото, Олег Чувакин, фантастический рассказ Организм
Организм

В двухэтажном доме, выстроенном скорыми рабочими руками в двадцатых годах прошлого века, восемь небольших квартир. Если чужак вздумает подняться на второй этаж по ветхим дощатым ступеням, он провалится, быть может, в тоннель к центру Земли. А если всё-таки доберётся до цели визита, то ею будет Алексей Иванович, старик шестидесяти лет.

Одинокая сосна, Олег Чувакин, Страх, рассказ
Страх

Трава гнулась на ветру, блестя от майского солнца, и в ней, как в зеркале, отражались белые облака. Листья прибалтийских берёз синели от набегавших с неба теней. Тени падали, катились по земле, делая синею и траву. Казалось, что и воздух кругом синий, необыкновенный.

Сельская церковь зимой, Олег Чувакин, рассказ Кто украл рисунок
Кто украл рисунок

Шестилетний Толик не знает, почему Зоя Аркадьевна, воспитательница подготовительной группы детского сада №247, смотрит на него вовсе не равнодушно, как на прочих детей. Нет! Когда очередь доходит до Толика, в глазах её сверкают неприветливые искорки, а губы сжимаются.

Река Тобол, зима, рассказ В Москву, об октябрятах, Олег Чувакин
В Москву!

Октябрята Ваня и Женя не решили домашнюю задачу по математике и схлопотали по двойке. Отметки, выведенные размашистым почерком Степаниды Кузьминичны, поселились кровавыми загогулинами в их дневниках. Мальчики и опомниться не успели, как совершилось непоправимое.

Теплотрасса, фото, Олег Чувакин, Мой Милый Махлеев, рассказ
Мой милый Махлеев

Мой философ Махлеев построил теорию: будто источник всех человеческих бед, страхов, злодеяний, конфликтов и кризисов — недоверие. Недоверие сплачивает людей, сплачивает на особой, извращённой основе, и вместо созидания люди рвутся разрушать.

Колокольчики, В начале было слово, Олег Чувакин
В начале было слово

Стоял июльский полдень. Старик и его старуха сидели дома за рассохшимся деревянным столом и перекидывались в «дурачка». Карты были засаленными, с обтрепавшимися и обломавшимися краями. Худой, поджарый и жилистый старик с азартом хлопал ими об стол, а плотная, широкоплечая старуха лениво роняла карту, сбрасывая её с ладони большим пальцем. Её карта иногда падала рядом с картой старика, и тот надвигал её на свою, словно находил в том какой-то порядок.

Award, вторая премия, рассказ, Олег Чувакин
Вторая премия

Чтобы попасть в отделение народных инструментов, надо было спуститься в полуподвал. Тут пахло, как в библиотеке: книжной пылью и деревом. Из закрытых кабинетов доносилось тремоло домры, рокотала басами гитара, кто-то с нудным рёвом тянул мех аккордеона. Сергей, поставив тяжёлый чемодан с баяном «Рубин» на пол, прочёл на пухлой, обитой дерматином двери короткую фамилию преподавателя. Он оробел и вспомнил друга Сашку, который провалился на июльском экзамене: вся рубашка того была мокрой, хоть выжимай, а глаза хлопали, как у куклы.

Цветущая яблоня на фоне бело-голубого неба, фото, Олег Чувакин, Рассказ о любви, воздух белый, как молоко
Рассказ о любви

Анна Георгиевна из букинистического магазина всякий раз допытывается, кто я по профессии. Аля за компьютером перестаёт постукивать клавишами и вслушивается. Ей тоже любопытно узнать про меня. Я отшучиваюсь. Неудобно признаваться, что я писатель. Это звучит страшно серьёзно.

Река Тобол, фото, берег, осень, Россия
Михаил Высотский

Стремительную, сердце печалящую эту пьесу чуть не двести лет назад написал московский мещанин Михаил Тимофеевич Высотский, виртуоз и автор вариаций на народные темы.

Машина времени, пиратский виндовс, безопасность, барахолка, сбой
Машина времени с барахолки

Машину времени Гонцов купил на барахолке. С поржавевшим люком, заедавшей скрипучей ручкой и бортовым компьютером на пиратском Windows. Разболтанная китайская штуковина выдержит не больше трёх-четырёх поездок. Ничего, ему и одной хватит. Деньги на машину он копил восемь лет. Мечтал слетать в прошлое, найти там себя и прикончить. Теперь мечта сбудется.

Яблоня, в цвету, цветёт, белые цветки, школьные яблони, фото
Ноль целых семь десятых

Вчера она смеялась над ним, несущим чепуху на геометрии, смеялась так, что получила от математички замечание, но после уроков вдруг встала на цыпочки, прошептала ему в ухо: «Прости, я такая злая!» и поцеловала в щёку. И что-то сладкое зажглось в нём, заполыхало, да так, что он почувствовал себя тазом с горячим вареньем…

Город-мечта, рассказ, Олег Чувакин, Дед Мороз, Денис, мама
Город-мечта

— Но у нас не приняты деньги! Зачем отравлять жизнь сдачей и подсчётами? Разве кто-то сумел высчитать любовь, составить формулу счастья, оценить мечту?

Ёлки, домик, деревня, фото
Денежка под ёлкой

В спальне Трепыхалов кладёт денежку на тумбочку, под пластмассовую ёлочку, на которой вчера забыл зажечь гирлянду. Он включает лампочки и залезает под одеяло.

Девушка, дождь, небо, зонт, фотоиллюстрация
На краю дождя

Она бежала сквозь дождь. Бежала, скользила, падала, ползла, загребая локтями, рыча сквозь зубы, как кошка, поднималась, чувствуя острые свои коленки, отталкиваясь побелевшими ладонями от раскисшей земли, снова бежала, то съезжая на обритое машинами поле, то возвращаясь на тропу.

14001, рассказ Олега Чувакина, четырнадцать тысяч одна, человек, читатель, Вселенная, космос, звёзды, галактики, свобода
Четырнадцать тысяч одна

Откуда-то потянуло пломбиром в вафельном стаканчике, шинами старого школьного велосипеда, натёртыми об асфальт, золотистой библиотечной пылью, почтовыми марками, яблоневым цветом и юной мечтой, позабытой на деревенском чердаке. Да ведь так пахнут звёзды!

Фея, белое платье, небо, ладонь, рассказ
Фея на ладони

Иванов писал до рассвета, останавливаясь только на улыбку. Бегущая ручка отбрасывала на согнутые пальцы и линии слов сиреневую тень. Каждое слово становилось точно на своё место. Кто пишет последний рассказ, тот ошибок не ведает.

Вернись, Новый год, ёлка, свечечка
Вернись, пожалуйста, вернись!

— Новый год, — сказал Хлопушкин и со скрипом повернулся на бочок. Разбуженная жена зевнула. — Но-вый год, — повторил он по слогам.

Красный тоннель, Марута, архитектор, рассказ
Красный тоннель

Миша и Мариша — так он её и себя называл. И никакого-то счастья у них не было; так, странные редкие встречи, непонятные вопросы, ответы на которые не требовались, удивлённые, мучительные взгляды, от которых непременно веяло прощанием, неизбывной печалью, тревогой и плохим финалом, как от фильмов, снятых Рижской киностудией.

Ёлочный шар, новогодняя игрушка на ёлку, на рождество, фон, космос, вселенная
Подари мне друга

— Мы отдаём хорошую, выдержанную дружбу. Марочную. Крепче самого старого коньяка пробирает! Дед Мороз такую проверенную дружбу абы кому не пошлёт.

Параллельные миры, параллельные вселенные, Земля, Солнце, кольца, Мультивселенная, Мультиверс
Брат мой параллельный

Наибольшей плодовитостью в кругу отличался прозаик Сергей Сергеев, с молодости взявший темою параллельные миры, владевший ею исключительно и, несмотря на долгий стаж, до сих пор не исписавшийся. Книги его выходили под оригинальным псевдонимом: братья Сергеевы.

Планета, земной шар, взрыв, радиус поражения, фантастика
Радиус поражения

Из младшей редактрисы в издательстве и одновременно студентки, изучавшей антропологию и подрабатывавшей торговлей вяленой рыбой на Рогожском рынке, юная Дарья Хвостова на глазах писателя Суровцева превратилась в красивую молодую женщину.

Мечта, детство, стать космонавтами, космос, планета, окно
Отпуск

Когда я там очутился, они сказали, что вытащили меня в отпуск. Так и сказали: вытащили. Словно рыбу на крючке. От рыбы я отличался тем, что рыбакам не возражал. Да и сравнение с крючком, ежели разобраться, не годится.

Римма, девочка, неповторимая, Сатурн, кольца, окно, Вселенная, прикосновение, рассказ
Прикосновение

Свобода чистого говорения открывается в двенадцать и утрачивается в тринадцать. Уловишь её, сбережёшь — откроешь и сохранишь себя, пронесёшь сквозь время, продерёшься чрез липкую его густоту.

Зима, снег, лес, дерево, иней, Новый год, Дед Мороз, душа, скамейка, унеси меня к нему
Ре, си, соль

Из ниоткуда проступают и касаются слуха три ноты, взятые одна за другою, сливаются в короткое воздушное арпеджио: ре, си, соль. Аккорд скоро замирает, тает в синей ночи.

Аудиокнига. Мой рассказ «Машина времени с барахолки» читает Алексей Дик

Аудиокнига по моему рассказу «Машина времени с барахолки» записана в рамках проекта «Выбор редакции» петербургского альманаха «Полдень» и ТГЛ «Чистая вода». Текст читает Алексей Дик.

 

Олег Чувакин, рассказ, Машина времени с барахолки, аудиокнига, слушать, скачать, бесплатно

Отзывы читателей

Развёрнутые читательские отзывы я публикую с разрешения авторов на странице с собранием моих сочинений. Ниже привожу фрагменты отзывов разных лет.

Воистину, он писатель новой формации, воспринимающий жёсткую хватку эпохи, равнодушие общества как естественные, совсем не страшные условия. Но он писатель, не бросившийся искать новое, а сохранивший верность традиции, не желающий подчиняться модным течениям, изначально основанным на пренебрежении к нормам языка и морали.
Виктор Захарченко, поэт, публицист, литературный критик, фото Олега Чувакина, 2006, Тюмень
Виктор Захарченко (1958—2020)
Критик, публицист, поэт
Лучшими рассказами в сборнике считаю следующие: «Вторая премия», «Чёрные снежинки, лиловые волосы» (он, пожалуй, самый сильный — тут уже виден почерк не мальчика, но мужа), «Кто украл рисунок», «Мой милый Махлеев», «Опала».
Критик Николай Григорьевич Кузин, литературный критик, портрет, фото Олега Чувакина, 2005 год, екатеринбургский вокзал
Николай Кузин (1941—2008)
Литературный критик
Писательство — невероятно сложное мастерство и великий труд. Но, сколько бы ни превозносили трудолюбие, ни ставили его над талантом, ежели Бог не поцеловал тебя в маковку, трудись не трудись, а не будет сколько-нибудь значимого результата. А у Олега есть результат, он во всём, что он пишет сейчас. Каждая его новая работа написана всё более и более мастерски, и неизменно сохраняются в них душевность, юмор, теплота. В них укладываются философия автора, его мудрость, его горечь и боль от несовершенства этого мира.
Ирина Бирюкова, отзыв, книги Олега Чувакина
Ирина Бирюкова
Библиотекарь
Рассказ «Машина времени с барахолки» я слушала в исполнении великолепного актёра. Слушала не одна, а вместе со своими десятиклассниками. Поразительна была реакция детей. Они слушали, не проронив ни слова (удивительно!), а затем бурно обсуждали. Гонцов не понравился никому. Современные прагматичные дети говорили о его эгоизме, безнадёжности затеи и унылой жизни. Осуждали, критиковали его жадность и фантазировали о том, как бы они поступили, попадись им в руки машина времени. Равнодушных не было.
Ирина Дубровина, Снегурочка, отзыв, книги Олега Чувакина
Ирина Дубровина
Учитель
Я знаю, что ближайший час проведу в компании незнакомых, но удивительно родных, трогательных, смешных и хороших людей. Очень хороших, потому что такими их создал автор. Сотворил бережно, с любовью, с прекрасным добрым юмором, с безграничным уважением к маленькому человеку. И поэтому они получились невероятно живыми. Вместе мы будем смеяться над глупостью чиновников, удивляться волшебным городам, радоваться целой ночи в подарок от феи, скучать по бабушке, и я, скорее всего, загрущу. Но это будет хорошая грусть.
Нетта Таль, отзыв, книги Олега Чувакина
Нетта Таль
Программист
В рассказах Олега, реалистичных и фантастических, всегда много любви. Вы будете грустить и радоваться вместе с героями, потому что иначе не сможете — вам не позволит сладостный плен авторского слова. Потом, переведя дыхание, вы станете снова и снова перечитывать, чтобы попытаться разгадать, как это сделано. Секрет в том, что в эти тексты вложено много тайного труда. Их нужно читать медленно, наслаждаясь счастьем подаренного нам авторского Слова.
Иветта Давыдова, отзыв, книги Олега Чувакина
Иветта Давыдова
Лингвист

Отзовитесь!

E-mail не публикуется. Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с тем, что владелец сайта узнает и сможет хранить ваши персональные данные: имя и электронный адрес, которые вы введёте, а также IP. Не согласны с политикой конфиденциальности «Счастья слова»? Не пишите сюда.