Сорок первый…

Саксофон, концертный зал

 

Текст участвует в конкурсе рассказов «История любви».

Об авторе: Снапковская Раиса Ивановна.


 

Конкурс эссе «Счастливая душа»

Истории, которые вдохновляют на счастье. Друзья. Читатели. Премии. До 22 декабря 2020 года.

Я давным-давно мечтала, чтобы в моей маленькой комнате было огромное зеркало: от пола и до самого потолка. Сегодня утром желание вдруг сбылось. Папа с грузчиком из мебельного магазина притащили и установили долгожданное зеркало! Кручусь перед ним, меняя платья и туфли. Вечером в ДК музыкальный вечер «Золотые саксофоны», договорились с подружкой Галкой сходить.

Овальные часы на стене показывают 17-00. До семи часов уйма времени.

Позвонила по телефону Галка:

— Женя, я хочу пойти в сиреневом, ты не против?

— Нет, что ты? Ты облегчила мой выбор. Я тогда буду в голубом.

С Галкой мы дружим с первого класса музыкальной школы. У нас много не только общих интересов и увлечений, но и одинаковой одежды и обуви. И всегда, когда идём куда-то вместе, обязательно уточняем, кто и что наденет, чтоб не оказаться, как двое из ларца.

— Зайдёшь за мной? — спрашивает Галка, — я опять провожусь с причёской. Тебе-то хорошо.

Да, мне хорошо. У меня никогда не было ни плойки, ни бигуди, ни фена, ни лаков для волос, как не было и необходимости в них. Чтоб соорудить праздничную, да и любую другую причёску, надо просто вымыть голову, расчесать волосы, они подсохнут и сами лягут, как надо. Опять мысленно благодарю за переданную наследственность свою бабушку, на которую, как утверждает мама, я очень и очень похожа, особенно пышными кудрями. К сожаленью, ни бабушки Поли, ни деда Степана уже нет в живых. Они, как в сказке, прожили много лет и умерли в один день. Бабушка долго болела, утром не стало её, а у деда сердце остановилось днём. В старом альбоме сохранилось несколько их фотографий. На одной, довоенной, маленькая тоненькая бабушка Поля в светлом платье в мелкий горошек. На ногах белые носочки и босоножки. Была же мода! Самое примечательное — толстая длинная коса, спускающаяся с плеча до самых колен. И бусы! Центральная бусинка крупная, круглая, и за ней в обе стороны идут продолговатые мелкие. Надо поискать фотографии, посмотреть, давно не видела.

 

В ДК в огромном танцевальном зале с высокими белыми колоннами с потолка свисали крутящиеся стеклянные шары, на которые со стен светили разноцветные мигающие лампы. Сбоку у сцены красный лакированный рояль.

Диджей объявил:

— Золотой саксофон. «Море любви и нежности».

Люблю саксофон и могу слушать его бесконечно. Прикроешь глаза и представляешь: или бескрайнее блестящее море, или небо в облаках, или жёлтую тихую осень, — да мало ли чего. Здесь, в огромном зале с особой акустикой впечатление было совсем другим, чем когда слушаешь дома, в маленьком пространстве. Помню, в музыкальной школе учительница по специальности очень часто проводила уроки в большом зале. На рояле! Обычно так делается перед концертами или экзаменами, чтоб отработать все нюансы и оттенки музыкального произведения. В небольшом кабинете на пианино их слышно не так ярко.

Ведущий коротко рассказал о бельгийском музыканте и скрипичном мастере Адольфе Саксе, который изобрёл новый инструмент. Зазвучала следующая пронзительная мелодия — «Ностальгия»…

Наслаждались музыкой, танцевали. И вдруг организаторы вынесли на сцену большущего, просто огромного жёлтого медведя и предложили поучаствовать в необыкновенном конкурсе. Надо сделать хоть что, но связанное с саксофоном. У кого получится интереснее всех, по мнению присутствующих, тот и получит в подарок мишку.

Посмеялись над экспромтом стихотворения о саксофоне. Один парень сообщил, что в Москве, на Тверском бульваре, в доме номер девять продаются разнообразные саксофоны. Другой рассказал о джазе и изобразил этот джаз в микрофон.

— Мне тоже мишка нравится, — сказала Галка, — пойду и я поучаствую.

С интересом прослушали маленькую лекцию об известных саксофонистах: Нельсоне Рэнджелле, Эрике Мориентале, Игоре Бутмане и Владимире Преснякове.

Жёлтый мишка смотрел в зал выпуклыми стеклянными глазами. Так захотелось, чтоб у меня в комнате поселился этот громадный весёлый зверь. И я решила попробовать… Вышла к микрофону:

— Эту мелодию обычно играют на саксофоне, но я попробую на рояле. «Под небом Парижа». Для вас.

 

 

* * *

 

Антон учился в политехническом институте. На выходные всегда приезжал в свой небольшой городок к родителям и друзьям. На этот раз приехать было просто необходимо: через три дня у Антона день рожденья, который он всегда отмечал дома. А сегодня решили с бывшими одноклассниками, Димой и Пашкой, сходить в ДК.

— Ну что, скромный ты наш, подружку завёл? — начал обычную тему весельчак и балагур Пашка. — Вот не пойму я, учишься в таком большом городе, не в ПТУ. В институте, где сотни умных красивых девчонок. Неужели никто не нравится? Скучно же одному?

Антон молчал, терпел, пытаясь не обращать внимания.

— Ты слышишь? Скучно тебе? Не переживай, мы подсуетимся, найдём тебе здесь кого-нибудь. У моей Катьки есть подружки, у Димкиной Ольги тоже.

— Отстань! — не выдержал Антон. — Никого не надо искать. Это должно само произойти. Случайно и неожиданно. Да некогда мне, сессия скоро.

— Ты эту случайность будешь ждать до пенсии. Надо действовать. Димка, скажи ему. Мы ведь изволновались все. Тебе какие девчонки нравятся? Говори, чтоб мы знали, каких искать. Димка, у Ольги есть свободные подружки?

— Не спрашивал, — буркнул спокойный, немногословный Дима, продолжая дремать в кресле.

— А ты спроси, друг погибает, а ему хоть бы хны, — не унимался Пашка.

— Пашка! Всё. Тема закрыта, — перебил Антон. — Никакого сводничества. Это должно произойти само. Вдруг! Понимаешь?

 

Народа в ДК оказалось много. Встретили немало знакомых парней и девчонок, общались, танцевали, смеялись. Что-то рассказывал ведущий, в конце зала и в шуме разговоров было непонятно. И вдруг услышали рояль. Всем знакомая мелодия зазвучала вживую, а не из огромных колонок. Музыка завораживала, звала. Все невольно начали продвигаться поближе к невысокой сцене, откуда доносились звуки. Антон увидел блестящую красную открытую крышку лакированного рояля, девушку с распущенными длинными волосами. Тонкие пальцы едва касались клавиш.

Раздались аплодисменты и крики:

— Ещё, пожалуйста. Ещё что-нибудь! Браво!

Она заиграла снова. Что? Названий Антон не знал. Это было попурри из хорошо знакомых мелодий. Наступила тишина.

— Мишку ей! Её приз! — потребовали из зала.

Ведущий вручил огромного лохматого зверя невысокой девушке.

Антон пробрался к ней сквозь толпу, неожиданно для себя, смело сказал:

— Привет! Разрешите помочь вам доставить это животное по месту его дальнейшего проживания? Он тяжёлый, вам не дотащить. И приглашаю вас на танец.

— Хорошо, спасибо, — согласилась девушка, усаживая мишку на банкетку у рояля, — по поводу танца, — его не объявили, и музыки пока нет.

— Разве? — удивился Антон. — Тогда познакомьтесь со мной, пожалуйста, и скажите, что вы играли самое первое?

— Женя, — улыбнулась девушка. — Первое было «Под небом Парижа».

 

 

* * *

 

Шли домой вчетвером. Галка, я, наш новый знакомый Антон, который нёс четвёртого — мишку. Вдвоём с подружкой мы бы его точно не дотащили, такой он был большущий. Проводили Галку, поднялись на мой третий этаж. Антон усадил зверя на диван.

— Женя! У меня через три дня день рожденья. Приглашаю. Форма одежды походная. Поедем на мотоцикле смотреть уток.

Я растерялась:

— Мы же почти не знаем друг друга. Так сразу…

— Как не знаем? Уже два часа как знаем. Завтра вечером ты свободна? Погуляем, познакомимся ближе. Я приду.

 

 

* * *

 

Сидим с Галкой в парке. На улице лето. Июнь. Мы окончили первый курс института, впереди месяц отдыха и свободы. Ещё недавно мечтали, как его проведём, но с появлением Антона планы изменились. Оказалось, что учимся с ним в одном институте: мы перешли на второй курс, он на последний. Целый год ходили по одним коридорам, сидели в одних аудиториях, жили в рядом стоящих общежитиях, — и ни разу не пересеклись.

Сегодня с подружкой обошли уже несколько магазинов, выбирая подарок Антону на завтрашний день рожденья. В книжном наконец-то купили серебристую ручку в таком же серебристом футляре «Bossman».

— Пошли в «Детский мир», — предложила Галка, и я с радостью согласилась. У нас два любимых магазина: книжный и детский. Долго ходили от одной витрины к другой, разглядывая разнообразные яркие игрушки. И вдруг на верхней полке я увидела куклу в золотисто-голубом платье и шляпке, из-под которой струились волнистые длинные волосы.

— Ой, смотри, до чего же красивая! У нас с тобой никогда такой не было, — с сожаленьем сказала я. — Хочу такую! Но поздно, я уже девочка большая.

 

 

* * *

 

Рано-рано утром, ещё не поднялось солнце, Антон заехал за мной на мотоцикле.

— Ты один? — удивилась я, — больше никто не поедет смотреть уток? У тебя же день рожденья, я думала, будут гости, друзья.

— А зачем нам кто-то? Там надо себя вести очень тихо. Ладно, Димка молчать может. А Пашка? Представляешь, Пашка и тишина, — это просто несовместимо. Да и места там мало, все не поместимся.

Ехали долго. С асфальтированной трассы свернули на узкую грунтовую дорогу, потом на еле виднеющуюся в высокой мокрой траве тропинку. За небольшой поляной показался водоём. Недалеко от берега, в воде, стоял построенный из веток маленький то ли домик, то ли сарайчик.

— Это что? Кто там живёт? — не поняла я.

— Это скрадок. В нём никто не живёт. В нём надо скрываться, чтоб не пугать уток. Его охотники построили. Сейчас мы туда проберёмся, и будем ждать, — тихим голосом пояснил Антон.

Из привязанного к багажнику рюкзака он достал болотные сапоги, переобулся, положил в карман ветровки фотоаппарат.

Я растерянно посмотрела на лежащие в воде почерневшие доски, по которым надо было добираться до скрадка; потом на свои кроссовки.

— Почему ты не предупредил? Сапоги надо было, — расстроилась я.

Антон усмехнулся, довольный. Наклонился, шепнул мне в ухо:

— А я специально не сказал, вот, — легко поднял меня на руки и шагнул в воду, — обними меня крепче, а то уроню…

От неожиданности обхватила его шею, и первый раз близко-близко увидела изумлённые смешливые серые глаза, в которых отражалась я…

…Была оглушительная тишина. Такой никогда не бывает в городе. Ждали недолго. Неожиданно из прибрежной травы вспорхнула серая птичка. Тут же за ней вторая.

— Вот и они. Утки, — сказал Антон тихонько, чтоб их не напугать.

— Какие маленькие! — удивилась я. — Вон ещё две. И ещё…Опять две.

Утки летали парами. Плавали парами. Смотрела, и непроизвольно глаза наполнились слезами. Как поднимается рука, чтобы выстрелить? Наверное, никогда не пойму и не смогу оправдать охотников.

 

Медленно всходило солнце. Оно словно запуталось в лапах высоких сосен на краю поляны. Уток становилось всё меньше. Вскоре они и вовсе исчезли в высокой траве, которая росла прямо в воде.

Антон вынес меня на берег, держал на руках. Почувствовала его осторожные губы на шее и замерла, закрыв глаза.

— Я тебя поздравляю с днём рожденья! — вдруг сказал он.

— Тебя ведь надо поздравлять?! — не поняла я.

Антон поставил меня на землю, вытащил из рюкзака и протянул большую коробку:

— Ну, не смог не купить для тебя. Не знаю, почему.

В коробке лежала кукла в золотисто-голубом платье и шляпке, из-под которой струились волнистые волосы.

— На тебя похожа. Женька! Предлагаю с сегодняшнего дня наши дни рожденья отмечать всегда вместе. До конца жизни. Если к твоим годам прибавить мои, получится ровно сорок. Нам с тобой пошёл сорок первый год. С днём рожденья. Ты согласна с моим предложением?..

Я прижала к себе куклу.

Антон ждал.

Посмотрела на него. Удивлённая. Растерянная. Счастливая.

— …да… да…

Долго стояли, обнявшись, молчали, смотрели на воду, в которой отражались солнце и плыли в никуда кучерявые облака. Высоко-высоко в небе появились две белые дорожки. Рядом, близко-близко. Реактивные самолёты сегодня тоже летели парой…

 

 

* * *

 

…Смотрю в потолок. Мне кажется, вижу страшный сон, который вот-вот закончится. Я проснусь в любимых руках самого лучшего мужчины на свете — моего мужа. И впереди такая большая и счастливая жизнь.

В палате комиссия врачей. Они долго трогают мои руки, ноги. Говорят непонятные слова. Что-то спрашивают, отвечать не хочу. Не хочу ничего. Перед глазами, как в немом кино, мелькают кадры. Наша свадьба. Всего семь дней назад. Гости, подарки, поздравления. Первая общая съёмная квартира в городе, где мы будем продолжать учиться. Счастье день и ночь. Пакет молока и красные яблоки в сумке. Визг тормозов машины, удар. Яблоки катятся по дороге…

Не чувствую ноги. Не могу пошевелить рукой. Не могу ничего. Ко мне никого не пускают, но и видеть не хочу никого. Принесли пакет и записку от мамы с папой. Попросила передать, чтоб не приезжали: не пустят, да и ехать им сюда около пяти часов, потом обратно. Если что, — муж здесь, Галка.

 

…Пошёл третий день. Как серый калейдоскоп: обход, врачи, уколы и процедуры, санитарка приносит на подносе еду и уговаривает поесть. По руке ползёт муха, и я не могу её согнать… Не могу поправить волосы, которые мне мешают. Что-то надо с ними делать. Придётся обрезать накоротко. Жалко…

 

К вечеру в палату вдруг зашёл Антон.

— Привет! Как дела? Я тебя люблю и мне без тебя скучно. Так что выздоравливай быстрей.

Молчу.

Он достал контейнеры с едой, фрукты, свежую клубнику.

— Ты знаешь, жена нашего профессора Белоцерковского работает здесь. Он помог. Я буду приходить вечером и до утра. Будем жить здесь вместе. Пять пар было, сразу из института, голодный. Сейчас поедим.

Разложил на тумбочке сырники, бутерброды с ветчиной и солёными огурцами.

— Тебе вот бульон, варёная курица. Что ты молчишь?

Смотрю на него сквозь слёзы:

— Уходи.

— Щас. И не подумаю. Не будешь есть, и я один не буду. Умрём с голода вместе, и сорок один год нам не исполнится.

 

 

* * *

 

…Шестой день. Изменений никаких. Устала. В голове всё чаще мысль: зачем? Зачем я? Для чего? Не даёт покоя пожилая санитарка. Только выдаётся свободное время, приходит в палату.

— Сегодня подслушала у ординаторской. Всё с тобой, девонька, будет нормально. Главный так и сказал. Эта болезнь проходит, не скоро, но ты ведь молодая. Справишься. Я вот тебе рассольничка принесла, давай-ка покормлю, пока твой-то красавец не пришёл. Ты уж его жалей. Мы-то бабы сильные. Всё преодолеем. Утром твой-то с главным спорил сильно. Настырный он у тебя, мужик! Вышел от него довольнёшенек. Хорошо будет всё. Ребятишек ещё народите. Ешь, давай, сил набирайся.

Знаю, не отстанет.

Рассольник вкусный…

 

Вечером пришёл Антон с Димой и носилками.

— Сейчас домой поедем, — сказал весело.

— Как домой? — не поняла я.

— Так. Тебя на выходной отпустили. С главным врачом договорился, разрешил. Там «Газель» ждёт, тихонько доедем, а в понедельник утром, перед учёбой, мы тебя обратно до пятницы привезём.

Кажется, дома не была целую вечность. Какая ж это радость: просто быть дома!

— Как ты договорился? Таких ведь не отпускают.

— Других, может, и не отпускают. А ты такая у меня одна, особенная, — говорит он и целует меня в лицо, глаза, губы…

— Особенная, — повторяю с горечью.

— Конечно. Я главному так и сказал. Посмотрите, какие у моей жены шикарные волосы! Надо их вымыть, расчесать как следует. Кто и как это в больнице сделает? Так что сейчас будем наводить марафет. Я шампунь купил твой любимый.

 

 

* * *

 

…Уже три месяца. Три месяца процедур, массажей, лечебной физкультуры. Часто приходят в больницу девчонки из группы. Каждую неделю приезжают из нашего небольшого городка родители. По вечерам вместе с Антоном нередко появляется неугомонный и шумный Пашка:

— Привет, Женька! Всё прохлаждаешься? Лодырь ты и тунеядец! Пока твой дорогой еду готовит, давай-ка в шашки или шахматы рубанёмся. Держи, — протягивает мне шашку, всовывает в руку, сжимает несколько раз пальцы. Потом моей рукой двигает фигурки по клеточкам доски. Ругается, что не помогаю ему.

— Женька, не филонь! Может, в лото хочешь поиграть, так я принесу.

Потом достаёт из кармана колоду карт, хитро подмигивает:

— В дурака умеешь?

Заталкивает мне в руку несколько карт, я смеюсь, рука падает вниз, но карты не рассыпаются. Я их держу!

 

 

* * *

 

Полгода, каждую пятницу, Антон забирает меня домой. Моет, переодевает, приводит в порядок и расчёсывает волосы. Я очень рада, что их не пришлось обрезать. Научилась играть в шашки, шахматы и дурака; держать ложку и кружку.

Первый раз встала на ноги. Потрясающее ощущение: могу видеть не один потолок и стены! Моя любимая Галка проводит у меня много времени. Занимаемся у нас: скоро очередная сессия. Вероятнее всего, её буду сдавать и я — благодаря Галке и Антону.

 

 

* * *

 

Выписали из больницы. Чудо, но сдала сессию. Решили с Антоном съездить домой к родителям. Дима вёз на своей машине, как хрустальную вазу, не торопясь, объезжая каждую неровность и ямку на дороге.

…Не была в своей комнате больше полгода. Нашла старый альбом с фотографиями. Вот она, та, довоенная… На ней бабушка в светлом платье в горошек. Коса… Бусы… Смотрю и нахожу что-то неуловимо знакомое. А ведь меня могло бы не быть. Совсем. Никогда. Если б… не настырный характер бабушки и не поддержка и любовь деда.

После войны дед много лет упрямо выхаживал мою бабушку. Возил по больницам, пансионатам и санаториям. Благодаря ему она начала ходить. Приговор врачей был категоричным: детей не будет, да и рожать нельзя. Но вышло по-другому. Есть моя мама! Есть я!

Заплетаю себе косу. Медленно подхожу к своему огромному, от пола до потолка, зеркалу. Сравниваю фотографию и отражение… Похожа, очень.

Почему судьба распорядилась так несправедливо, что нам не суждено было встретиться в этой жизни? Каким был дед? Какая ж ты была, бабулечка Поля?!

 

 

* * *

 

…Стрелки больших овальных часов на стене вдруг замерли на 15-30, и всё быстрей и быстрей закрутились в обратном направлении. Я словно попала в какой-то вихрь или водоворот. Перед глазами промелькнула табличка-хлопушка, которой щёлкают перед началом дубля или кадра при съёмке фильмов.

 

Кадр 1.

…На стене тикают ходики с гирькой на цепочке. На отрывном календаре — июнь сорок первого года. Молодая девушка в светлом платье в горошек смотрит в маленькое зеркало. С плеча спускается толстая длинная коса.

— Полинка! — В окно заглянула подружка Зойка. — Давай быстрее, на фильм не успеем.

Поля торопливо надела белые носочки, босоножки. Ещё раз оглядела себя в зеркале.

Фильм в село привозят каждую субботу. Девчонки торопятся в клуб, выбирая тропинки, где меньше песка. За поворотом улицы слышится мычание коров, изредка щёлкает кнут. Гонят домой стадо с пасева. Полинка с Зоей прибавили ходу, чтоб не повстречаться с ним, а то можно попасть в облако пыли. У клуба на полянке собрались девчонки и парни. Ждут кинопередвижку из соседней деревни, её всё нет и нет.

Зойка тихонько толкает Полю, шепчет:

— Стёпа… приехал.

 

Кадр 2.

Степан Сайко до службы в армии жил на соседней улице. Весной вернулся, поступил куда-то учиться в район, в пятнадцати километрах от села. К родителям приезжал по выходным. По субботам и воскресеньям на подворье Сайко с самого утра и до позднего вечера кипела работа. У Степана ещё были два брата. И вот они вместе с отцом уже достраивали большой новый дом. В селе как-то принято, что огород в основном обихаживают женщины. Хорошо, если в семье есть дочка, помощница матери. В семье Сайко общепринятых традиций не придерживались: дочек не было. Мать любили и жалели. Поэтому всю работу, будь то прополка огорода, мытьё полов, полоскание белья на речке, — делали все вместе. Кто-то пробовал посмеиваться над парнями, но со временем просто втихушку завидовали хозяйке дружной семьи Наталье. Матери взрослых дочерей мечтали о зяте из семьи Сайко. А парни заводить свои семьи пока не торопились.

 

Кадр 3.

— Стёпа приехал, — зашептались девчонки, незаметно прихорашиваясь. Когда Степана провожали в армию, Поля училась в школе, и он тогда уже казался ей взрослым. Вот и сейчас она не обратила внимания на его появление. Ну, приехал. Ну, работящий, спокойный, молчаливый. Не красавец, обычный. Ну, иногда смотрит внимательно, долго. Может, просто так.

Машины с киномехаником всё не было. И тут Степан на виду у всех вдруг подошёл к Поле:

— Отойдём, поговорим?

Та смутилась, кивнула. Спустились по тропинке к речке. В воде плавали и крякали утки: белые, серые, с голубыми полосками на крыльях.

— Полинка, я долго думал и решил. Ходить вокруг да около не буду. Мы не маленькие, давай договоримся. Если к моим годам прибавить твои, получится ровно сорок. Представляешь, нам вместе уже сорок первый год идёт. Нравишься ты мне. Осенью после уборочной приду свататься. А это — чтоб помнила всегда.

Достал узенькую коробочку, вынул из углубления золотистые бусы. Центральная бусинка большая, круглая; по обе стороны от неё продолговатые, мелкие.

— Это тебе.

 

Кадр 4.

…С отрывных календарей падают листочки, сгорают, не долетая до земли. 41-й год, 42-й… 43-й… 44-й…

 

Кадр 5.

Степан вернулся в сорок пятом. Три долгих и тяжёлых года местность находилась под немецкой оккупацией. Перед отступлением фашисты сожгли несколько улиц, забрали с собой оставшийся скот, угнали в Германию 26 молодых ребят и девчат. От нового, недостроенного до войны дома Степана не осталось ничего.

Те, у кого сгорели дома, выкапывали землянки и жили в них. Там Степан нашёл мать с младшим братом. И Полинку, которую сразу и не узнал. Ей пришла похоронка на отца, умерла мама. Сама Поля, похудевшая и простуженная, остриженная под мальчика, сильно кашляла и с трудом ходила на опухших ногах. Вчетвером проговорили всю ночь. А на утро Степан на руках принёс Полинку в сельсовет и потребовал, чтобы председатель их немедленно расписал.

Вернулись с фронта отец Степана и брат. Неслыханное и редкое счастье: вся семья в сборе после ужасной войны. Начали расчищать своё подворье, собрались строить новый дом. У Полинки появилась большая дружная семья, у матери Степана — долгожданная дочка.

 

Кадр 6.

Даже в самые жаркие июльские дни вода в речке холодная-холодная. Начинается она далеко в вершине с многочисленных ключиков, бьющих из земли сквозь белый песок. Речка по колено, шириной шагов десять. На мокрых мостках женщины и девчонки полощут бельё, невдалеке плавают утки. От села берег пологий, песчаный; противоположный — крутой, засаженный высокими подсолнухами.

Степан легко поднял на руки худенькую тонкую Полинку, вброд перешёл речку. Заходит солнце, освещает только огромные жёлтые шапки подсолнухов.

— Скоро у нас день рожденья, — говорит Степан, обняв жену, уткнувшись лицом в её золотистые короткие волосы, — столько из-за войны пропустили. Ну, ничего. Впереди у нас с тобой много дней рождений. Будет у тебя коса, длинная, как в сорок первом. Будешь ходить, будет у нас куча деток. Будем жить долго и счастливо, и умрём в один день. Согласна? — смеётся он.

 

 

* * *

 

…Закончились кадры.

 

…Исчезла кинохлопушка.

 

…Стукнула дверь.

 

Стрелки на овальных часах показывают 16-30. В комнату вошёл Антон, обнял меня, поцеловал.

— Ты знаешь, Женька, совершенно случайно в ювелирном магазине увидел и не смог не купить. Показалось, что тебе очень-очень подойдёт.

Из узкой коробочки вынул золотистые янтарные бусы. Надел мне на шею перед огромным, от пола до потолка, зеркалом. Улыбнулся, довольный.

— Классно!

Смотрю на себя в зеркало. Я непривычная с заплетённой косой, которая спускается вниз с плеча. Обычно я распускаю волосы, и они волнистым водопадом льются вниз. Мне очень нравятся бусы. Центральная бусинка большая, круглая, а от неё по обе стороны продолговатые, и каждая последующая всё мельче, мельче, мельче…

 

© Раиса Снапковская

Услуги редактора

Обратись к опытному редактору, а заодно и корректору

Бородатый прозаик выправит, перепишет, допишет, сочинит за тебя рассказ, сказку, повесть, роман. Купи себе редактора! Найди себе соавтора!
Олег Чувакин рекомендует:
Красный тоннель, Марута, архитектор, рассказ
Красный тоннель

Миша и Мариша — так он её и себя называл. И никакого-то счастья у них не было; так, странные редкие встречи, непонятные вопросы, ответы на которые не требовались, удивлённые, мучительные взгляды, от которых непременно веяло прощанием, неизбывной печалью, тревогой и плохим финалом, как от фильмов, снятых Рижской киностудией.

Ёлочный шар, новогодняя игрушка на ёлку, на рождество, фон, космос, вселенная
Подари мне друга

— Мы отдаём хорошую, выдержанную дружбу. Марочную. Покрепче самого старого коньяка пробирает! Дед Мороз такую проверенную дружбу абы кому не пошлёт.

Осень, сентябрь, лестница, ступени, уровень, путь, листья, красные
Исключённый

В офисное здание Петухова не пустили. Звякнул тоскливо турникет, ребро поручня упёрлось в бедро, стальной холод проник сквозь брюки.

Фея, белое платье, небо, ладонь, рассказ
Фея на ладони

Иванов писал до рассвета, останавливаясь только на улыбку. Бегущая ручка отбрасывала на согнутые пальцы и линии слов сиреневую тень. Каждое слово становилось точно на своё место. Кто пишет последний рассказ, тот ошибок не ведает.

Мечта, детство, стать космонавтами, космос, планета, окно
Отпуск

Когда я там очутился, они сказали, что вытащили меня в отпуск. Так и сказали: вытащили. Словно рыбу на крючке. От рыбы я отличался тем, что рыбакам не возражал. Да и сравнение с крючком, ежели разобраться, не годится.

Укол в мозг, рассказ, призванье убивать, человек, пистолет
Призванья убивать у человека нет

«Война… Война…» — шелестели газеты. «Война… Война!» — скользило в сетевых лентах. «Война! Война!» — радостно вопил телевизор.

💝

10 комментариев:

  1. Я нечасто пишу отзывы, но на этот рассказ не могу не отозваться, уж очень много совпадений (мистика опять на конкурсе!).Во-первых, совпадений с моим конкурсным рассказом: герои знакомятся на вечере в ДК, друзей ГГ зовут Пашка и Дима, ГГ спасает жену, часть действия происходит в больнице. В-вторых, мою родную, вырастившую меня бабушку звали Поля, как и бабушку ГГ. А третье совпадение: меня смущает в рассказе, который мне понравился, который заинтересовал меня, то, за что часто упрекают меня: уж слишком много заложено, втиснуто в рамки рассказа. И жизнь главных героев, и жизнь бабушки Поли с подробностями типа имен ближайших родственников. А еще мне кажется неоправданным приём «кадрирования» воспоминаний о бабушке. И дублирования совпадения с подарками (куклой и бусами), на мой взгляд, излишне. Может быть, это дублирование применяется как элемент фантастики?
    Еще возник вопрос о времени, в котором происходит главное действие. Наше время? Вряд ли. Скорее всего, молодость героев, а именно она описывается, приходится на 90-е, а то и 80-е годы. Если это так, то хотелось бы знать, что стало с героями потом.
    Но,конечно, это только мои личные «отзвуки» на рассказ, который, несомненно, про любовь. Верную, на всю жизнь, которую каждый бы мечтал пережить.

    • Раиса Снапковская.

      Добрый день, Татьяна! Большое спасибо вам, что прочитали и даже написали. Почти со всем согласна с вами. О совпадениях с вашим рассказом: это чистая случайность. многие знакомились в ДК, есть много одинаковых имён. Согласна. перебор с фантастикой. Но… рассказ на реальных событиях: кукла. бусы, -всё так и было. Люблю играть на пианино, люблю «Под небом Парижа» и саксофон. ГГ живы и здоровы, у них две дочери и четверо внуков. Но пишу совсем не для этого. Пожалуйста. подскажите, где можно прочитать ваш рассказ? Очень заинтересовало. Ещё раз спасибо вам.Пишите сюда, высунув язык и стараясь не делать ошибок…

      • Р. Снапковская

        Извините. последнее предложение не моё, надо было удалить.

      • Татьяна Попова

        Мой рассказ тут же, один из первых, принятых на конкурс, «На все времена». Всего доброго!

        • Р. Снапковская.

          Добрый день, Татьяна! Нашла ваш рассказ, не сразу всё поняла, прочитала несколько раз. Совпадений не увидела, сюжет и стиль написания у нас совершенно разный. Так, как вы, я не умею. Желаю вам удачи в конкурсе!!!!!

  2. Инна Ким

    Почти готовый сценарий сериала. А назвать можно «Янтарные бусы».

  3. Ничего себе петля времени! Не закрытый гештальт у героев? :)
    Такое бодрое, интересное начало у рассказа, а потом словно автор выдохся: местами резкий переход на настоящее время глагола, а дальше и вовсе стиль дневниковых записей.

Отзовись!

E-mail не публикуется. Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с тем, что владелец сайта узнает и сможет хранить ваши персональные данные: имя и электронный адрес, которые вы введёте, а также IP. Не согласны с политикой конфиденциальности «Счастья слова»? Не пишите сюда.