Заговор свозей

Рисунок Леонардо да Винчи, перо, витрувианский человек, пропорции, свозь, заговор, слово

Человек. Автор. Редактор. Пишет себе и людям

 

Расскажу сейчас, как меня наградили медалью, для моего же награждения и учреждённой.

Только не подумайте, что я ради медали. Медали ведь и не было тогда. Я ради Родины. В свой день каждый может Родину спасти: оборониться от извилистого манёвра супостата, нанести контрудар и в ноль враждебные силы обратить.

 

Коснитесь карандашика: он живой! Олег Чувакин выправит, обработает, допишет ваши рассказы, сказки, повести, романы; робкие наброски превратит в совершенный текст. 29 лет практики (с 1994). Олег разберёт ваши ошибки и недочёты, даст полезные советы и научит им следовать. Поднять слабый черновик до подлинно литературного уровня? Будет сделано!

 

* * *

 

Одно точно помню: бува имела палочи. Они под углом сходились. Вверх и вниз. Влево обе торчали. Нет, вправо. Или вперёд? Нет, вперёд не бывает. Если бы вперёд торчали, на тебя выступали, точно рога бычьи, тогда б мешали. Тогда нигу не зарыть. У других був палочи в стороны торчат. И у неё, значит. Она похожа на пропорции, выведенные пером Леонардо да Винчи. На мужчину того нарисованного похожа. На «ви» начинается название, забыл. Во все стороны у него палочи. Странно это слово звучит. Вчера иначе звучало. Или позавчера? Туда палочи, сюда палочи. Ви… Итальянцы мы, французы? Бува эта, она вроде пугала огородного. Симпатичного. Помню, что она е́сть, а что́ она, не помню. Потери у нас, потери.

 

Свозь преграды, мечты осуществятся, стихотворение

 

Омандир наш, Иван Иванович, тоже не помнит. Вон он, пальцем в воздухе рисует, аля-маля выходит, араули — паутина, а не бува. Грузины мы. Омандир давно твердит, что заговор оплёл страну, Родину нашу, и планету сетью урыл. Заговор свозей. Они враждебную стратегию ещё в прошлом столетии внедрили, свози-то. И теперь повсюду наступают, неудержимо, вламываются везде, воруют да топчут священное. Если б они не размножились в этой своей прогрессии, пожалуй, можно было бы продержаться. Время выиграть. Достроить астролёты и рвануть на Марс, прихватив ниги, побольше ниг. А там и за пределы Солнечной системы махнуть. Гулять по Млечному Пути, бувы лелеять, молоо звёздное пить, силы наапливать.

Сольо був в слове «молоо»? Стольо! Испанцы мы, португальцы или эстонцы? Спросить бы у Ивана Ивановича, да нелово, честно слово. Нынче ничего не знаешь наверняа. Спрошу. Надо. Отрою рот и спрошу. Не отрою, а отрою.

Разбор рассказа за час. Либо полный редакторский анализ. Работаю с рассказами, сказками, повестями, романами. Чистая правда о вашем тексте. У вас совсем короткий или похвастаетесь длинным? Выберите свою кнопку!

Задумчивый он стал, Иван Иванович, майор наш, гвардеец главный. Стоит тут у меня, на пороге строевой части, в воздухе паутинную геометрию рисует. Но чу! Слово от него поступает. Глагол живой.

Пойдём, говорит. За мной, значит, пришёл? Необычно. Не дневального по штабу прислал, не по телефону вызвал. Сам явился и манит.

 

Свозь шпалы, бензин утекает, железная дорога, ОАО РЖД

 

И вот что ещё странно. Иван Иванович шевелит губами, слова роняет, но зовёт будто не меня. Оля, говорит, Оля. Словно заговаривается. Я оглядываюсь. За мною ниого. Ниого — тоже странное слово. На аббревиатуру смахивает. Нииплесдрев моу сош мудод вхутеин. Чёрная магия рождает слова подобные. Давно с бувами вертят-мутят свози, ох давно. Не ошибается Иван Иванович, чует атастрофу. Навертели до того, что обратно не повернуть.

Оля, Оля, зовёт омандир. Оля… Если б и сидел за мною служащий, то писарь. Артём. Ясно, не Оля. Но нет Артёма: на «губу» посажен. Писать плохо стал: пальцы не слушаются, бувы теряются. В алоголизме подозревается. Или алогизме.

Оля, Оля, зовёт всё. Понять бы майора. Женщин тут нет. Мы все мужчины. В оллетиве. Служба тут у нас, армия. Или то новый уставной термин? Если ты в оллетиве, то ты Оля?

Ниолай, говорит Иван Иванович. Наонец-то! Это если и не я, то почти я. Я отзываюсь: я, мол. Майор приглашает жестом, в оридор выходит. Я за ним, на ходу поправляю портупею, одёргиваю итель, выравниваю на алстуе заолу. Не то португалец, не то зулус. Шагая, считаю в памяти. Загибаю для удобства пальцы. Мама научила. В детстве. Три раза все пальцы загнул и потом ещё один палец. Тридцать одна. А считая «ё», тридцать две. Вроде бы много. Но было больше. Сольо?

 

Свозь, снег, туман, видеть, система

 

Вхожу за омандиром в его приёмную, рапортую по-уставному: товарищ гвардии майор, по вашему приазанию прибыл. Он отмахивается от формальностей. Берёт папу. Не папу, а папу. Трудно речью владеть, не зря моя мама называла слово самым трудным инструментом. Дрель или автомат проще. Мама не обманет.

Что? Стараюсь слушать внимательно. Надо бы сходить до ухогорлоноса, уши проверить. Нынче ни на что рассчитывать нельзя. Органы чувств подводят. Что? Иван Иванович говорит важное, сильно важное. На одоточе, говорит, приняли последнюю одограмму. С развединформацией. Про будущее. В две тыщи тридцатом году був останется всего шестнадцать. А затем спиралью завьётся альфа-завихрение и за ним жизнь пойдёт вовсе без був. Та-то, Оля. Это онец.

Вижу, плачет. Слёзы на глазах. И не стыдится. Прежде я не видел, чтоб омандир плаал. Он ведь у нас потомственный военный, воин из половничьей семьи, хоть и в майорах застрял. Ничего, соро дадут вторую звезду, соро. Или шоро? Бразильцы мы.

 

Свози на видео, хиты, пазлы, хор младших классов

 

Коснитесь рожицы: она живая! Пройдите курс писательского мастерства Олега Чувакина. Обучение на ваших текстах. Редакторская правка с пояснениями и указаниями. Олег подскажет, как развить ваши задумки. Он зарядит сюжетные ружья, а вы пальнёте!

Майор говорит, что уже ничто не имеет значения. Остаётся последнее совершить: записать. День онца, поясняет, потому надо записать. Для истории. Потом бувы сгинут, записать не выйдет. Смогут ли читать? Не знаю, говорит. Но положено записать. Этого, говорит, писаря твоего, с гауптвахты вытащи. Не виноват он. То есть не он виноват. Свози побеждают, численностью берут. Не алогизм у парня.

Иван Иванович выдаёт мне прошитую и пронумерованную тетрадь. Я записываю. Про 2030 год. Про тридцать две, про смутные палочи и свозей.

Я убираю тетрадь в сейф, а майор делает особый жест, и я вынимаю из сейфа воду (не воду, а воду). Бутылу и стааны. Эстонцы мы.

 

Расстояния, мама, обнять, любовь свози

 

Мы пьём воду (не воду, а воду) и думаем. Мы не снимаем фуражи с голов, чтобы лучше думалось, чтобы мысли не разбредались. Надежды нет, но бездействовать мы не приучены. Надо разработать план операции. Положено. Долг велит. Мы должны защитить Родину. Уберечь алфавит от супостатов. А что, если ударить раньше, чем свози поймут, что мы поняли, что они поняли, что мы поняли? Отчаянно ударить?

Вода совсем не действует.

Стучатся в дверь. Они быстры, быстры они. Агенты их повсюду. Иван Иванович не успевает отозваться: отрыл рот, зарыл рот. Тип входит самовольно, без разрешения. Тип, ясно, из них. Вы, бросает он нахально Ивану Ивановичу, интервью обещали дать, о полёте, о Марсе, вот я и тут. Мы в газете, шпарит дальше, уже и название дали материалу. Произносит нараспев: «Свозь тернии…» Я смотрю на Ивана Ивановича, а он на меня, и фуражи над нашими головами взаимно приподымаются, будто нло над вхутемасом. «Серет… расрыли… — беззвучно говорят губы омандира. — Это онец… А где же пистолет?»

 

Свозь тернии к звёздам, свози в космосе, планета Земля

 

Пришелец слоняется над столом (не слоняется, а слоняется), нависает над нами, мы зарываем глаза (не зарываем, а зарываем), и я вспоминаю маму. Мудрый образ из детства моего. Мама моя в типографии тогда работала. Где ниги печатали. Я бывало, боялся шольных изложений и сочинений, боялся ошибу посадить, -оро-, -оло- через а написать, а мама с улыбой приговаривала: «Зарой глаза, зарой глаза!»

Тарахтит свозь, мысли и образы норовит перебить, а я, с мамой-то в сердце, и не слышу речей его поганых. Мамино лицо будто рядом, сила большая идёт от мамы, в меня вливается, — и я уж знаю, что́ противопоставить наступлению свозей, что за стратегию взять ответную. Безошибочную!

Внутреннее ухо моё слышит, внутренний глаз видит. Устроенный ворогами заслон в памяти лопается, прорывается. Ура!

Есть буква! Бук-ва! Она снова на этикетке, выставила палочки как копья. Горло саднит от многоградусного глотка. Не вода — вод-ка!

Не свозь возвышается надо мной, а я нарастаю над свозем.

Не зарой — закрой. Так точно!

«Закрой глаза, закрой глаза! — шепчет внутри, горяча сердце, мама. — И повторяй, повторяй волшебное слово: корректор. Корректор!»

Я рос послушным мальчиком. Повторять приучился с детства. Мама худого не посоветует. Повторять мне нравилось. Слово звучало барабанной дробью, маршем звучало: кор-р-р-ректор-р-р! Р-р-р-р-раскатисто, как р-р-р-р-ракета! Я и в армию-то после этого звука пошёл. В алфавитные войска. Нет алфавита — нет Родины. Так мама говорила. И по сей день говорит.

С рокочущим в глотке лозунгом я иду в контратаку. Иду решительно. Без фланговых манёвров, в лобовую пру. Командирский стол не обхожу. Прямо по столу, по папкам топаю, хрустя всякими канцпринадлежностями. Теряя фуражку, прыгаю на свозя. На буквоеда буквального.

— Кор-р-р-р-р-р-ректор! — рычу я. — Корректор, корректор, корректор тебя побери!!!

Волшебство, чистое волшебство!

Съёжился свозь, под натиском моим как сквозь землю провалился.

— Коля! — вырывается у командира, полковничьего сына. — Коля!

И снова плачет Иван Иванович, только в эту минуту радостно плачет, и обнимает меня. Теперь я уверен: скоро будут звёзды у него большие, и не по две на плече, а по три. Ведь и он спасал алфавит, тетрадь вон берёг.

 

 

* * *

 

Стратегию мою и тактику вышестоящее начальство признало абсолютно успешными. В наградном листе отмечалось, что контрудар, мудро спланированный и решительно нанесённый гвардии старшим лейтенантом алфавитных войск таким-то, привёл к полной победе и безоговорочной капитуляции противника.

Вскорости в Кремле учредили медаль «За корректорские заслуги» с числом «33» и стилизованной буквой «К». С палочками. Одной палочкой вверх, другой вниз. Каждая палочка — символ. Одна символизирует небо, другая — землю. И небо, и земля, и, главное, алфавит, — они наши, а не каких-то там свозей, норовящих все буквы прикарманить и язык пожрать. Мама моя и полковник Иван Иванович в Кремле на награждении громче всех в ладоши хлопали. И я взял да похлопал маме в ответ, а затем до земли поклонился.

Русские мы, а не испанцы и не эстонцы.

И вот что я скажу, братцы: как увидите свозя, криком его бейте. В лицо ему кричите: «Кор-р-р-р-ректор!» Др-р-р-р-робите мар-р-р-р-рш, изводите нечистую силу словом волшебным, р-р-р-р-рыком р-р-р-р-раскатистым: корректор!

 

© Олег Чувакин, 28-30 июня 2020

 

Слово свозь, склонять по падежам, единственное и множественное число, без букв ру

Понравилось? Поделитесь с друзьями!

Чувакин Олег Анатольевич — автор рассказов, сказок, повестей, романов, эссе. Публиковался в журналах и альманахах: «Юность», «Литературная учёба», «Врата Сибири», «Полдень. XXI век» и других.

Номинант международного конкурса В. П. Крапивина (2006, Тюмень, диплом за книгу рассказов «Вторая премия»).

Лауреат конкурса «Литературная критика» (2009, Москва, первое место за статью «Талантам надо помогать»).

Победитель конкурса «Такая разная любовь» (2011, «Самиздат», первое место за рассказ «Чёрные снежинки, лиловые волосы»).

Лонг-листер конкурса «Книгуру» (2011, Москва, детская повесть «Котёнок с сиреневыми глазами»)

Призёр VII конкурса имени Короленко (2019, Санкт-Петербург, рассказ «Красный тоннель»).

По его эссе «Выбора нет» выпускники российских школ пишут сочинения о счастье.

Помощь писателям

Олег Чувакин. Прозаик. Редактор. Литературный обработчик. Вдохновитель

Не стесняйтесь правды жизни. Не беритесь за книгу в одиночку. Бородатый прозаик выправит, перепишет, допишет, сочинит за вас рассказ, сказку, повесть, роман. Удивите читателей волшебными образами и великолепным стилем. Хотите всё сделать сами? Олег научит, Олег покажет, Олег вдохновит!
Олег Чувакин рекомендует начинающим писателям:
Пистолет, оружие, роман с острым сюжетом, иллюстрация
Памятка пишущему

Садишься за письменный стол с намерением сочинять? Намерение похвальное! Писать книги — верная дорога к богатству и славе.

Чернила, перьевая ручка, труд писателя, рукопись
Легко ли писать книги?

Писать книги. Легко ли это? Сел за стол, открыл ноутбук, набарабанил сколько-то тысяч знаков — рассказ готов, опубликовать его! Так можно? Нет. Но все думают, что можно.

Чудо, ангел, город, фантастика, начинающий писатель, автор, советы, стиль, красота
Мои советы начинающим писателям

Полезные советы начинающим писателям. Как приучить себя к систематическому литературному труду и добиться красоты слога. Как перестать мучиться и начать творить.

Олег Чувакин
Он любит летний лес, зимние сугробы, медленное чтение и сочинение рассказов. Научитесь создавать прекрасные литературные тексты вместе с ним!

3 комментария:

  1. Ксения

    Спасибо, Олег! Посмеялась. А вообще-то слово «палочи» очень даже ничего. А свози вообще шикарны. :))

    • Олег Чувакин

      Замахнусь-ка я на роман о заговоре. :) На последней картинке склоняется свозь женского рода. Кому — свози, кем — свозью. Так что и герой будет, и героиня.

      • Ксения

        И будут у них маленькие свозики или свозняшки! :) Будут свозить в песочнице, строить планы мести за родителей (на второй том).

Отзовитесь!

E-mail не публикуется. Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с тем, что владелец сайта узнает и сможет хранить ваши персональные данные: имя и электронный адрес, которые вы введёте, а также IP. Не согласны с политикой конфиденциальности «Счастья слова»? Не пишите сюда.