Валентина Авраменко. Башня Колдуна

Башня, мостовая, булыжник, площадь, фото, иллюстрация

 

Текст прислан на конкурс «Художественное слово» 04.04.2017 г.

Об авторе. Валентина Авраменко. «Мне 21 год, я студентка. В школе я иногда писала стихи и, бывало, пробовала себя в прозе…»

 

Конкурс эссе «Счастливая душа»

Истории, которые вдохновляют на счастье. Друзья. Читатели. Премии. До 22 декабря 2020 года.


 

Башня Колдуна

 

И хотя прежде я не бывал здесь, дорога казалась мне отчего-то знакомой. Я брел по мостовой под сводами старых домов, слушал, как в окна бьет дождь крупными каплями, осыпаясь тонкой росой на зеленую траву. Вокруг было тихо.

Я дошел до Башни Колдуна. Я слышал много разных легенд о старце-чернокнижнике Якове, ни разу, однако, не пережив того трепета, с которым мне о нем рассказывали. Впрочем, я никогда не сомневался, что такого старца не было, что призрак его — лишь выдумка глупцов или бездельников (уж не знаю, кто постарался больше), а те, кто рассказывали мне о нем, были любителями фарса и ярких историй.

Дом оказался серым, почти черным. Башню окутал плотный туман, спускавшийся к воротам мягкой дымкой. Я поднялся по лестнице и вступил под арку. Мне казалось, что откуда-то потянуло запахом ладана, перемешанного с терпким запахом церковных свеч. Стало вдруг так жарко, словно не было вокруг ни природы, ни дождя, ни ветра, а была лишь маленькая кладовая, где не было ни окон, ни дверей, ни дуновения… вдалеке запели колокола.

В доме было еще жарче; окна были крепко заперты, где-то ручки были переплетены толстым скотчем. С потолка свисали длинные паутины, все вокруг — и пол, и подоконники, и разбросанные тетрадные листы — было покрыто пылью. Я огляделся, и вдруг услышал слабый стук часов и мелкий, семенящий шаг, доносившийся с верхних этажей. Наверно, кто-то из художников забрел сюда, ведь, как говорили тогда у нас, сверху открывался совершенно замечательный вид. Или, может, бедная душа заглянула погреться.

Я поднялся наверх. Дверь в башню была приоткрыта, и я увидел, что окна были плотно задернуты тяжелой бархатной алой шторой, сквозь которую едва сочился свет, бросавший мягкую полосу на пол. В комнате не было ничего, кроме штор, и разбросанных книг, и бумаг на полу. Я прошелся взглядом по лежащим обрывкам листов: часть из них была написана на латыни, часть содержала немыслимые знаки: кружки, черточки, квадраты… в углу лежало Евангелие и мелкий огарок свечи. Тогда мне пришла в голову идея для моей новой книги, которую вот уже две недели я должен был отправить моему издателю. Я нагнулся чтобы взять какую-нибудь бумажку и записать её. А когда я встал, я почувствовал, что в комнате я был не один.

Я обернулся, и в лицо мне пахнуло ладаном и спиртовой настойкой. Старик в черной рясе с четками в обожженной руке смотрел прямо, в мое лицо. Должно быть, я изрядно побледнел, потому что он захохотал, пролепетал что-то на неизвестном мне языке и стал беззубо мне улыбаться. Заикаясь, я спросил у него: «К… к… кто ты?»

— Я Яков, а это, — он обвел рукой комнату. — Это моя келья. Видишь, книги на полу? Вчера сюда приходила женщина, бесплодная женщина… сказала, что я могу помочь ей. Я помогу. Только сперва… — ненадолго он замолчал. Я следил за ним, словно завороженный. Он наклонился, встал на колени и стал руками водить по листам, пересчитывать корки книг и перебирать страницы, приговаривая слова, в которых я мог различить лишь одно: «Бог». Пальцы, испачканные пылью, он облизывал, и принимался с новой ярой силой перелистывать книги. — Сперва мне нужно найти книгу. Да. Книгу.

Тут он резко встал и схватил меня за руку. Я дернулся, побежал вниз по лестнице, упав с последних пяти ступеней. Он засмеялся мне в спину, четки в его руки шуршали все быстрее. Я слышал, как шаг его стал тяжелее, словно на ногах его были каменные туфли. Он стал спускаться ко мне. Его молитвы — тогда я почему-то так и решил — звучали в голове, словно удары, я не слышал кроме них ничего, даже собственного сердца. А потом наступила тьма, и…

Я окинул взглядом комнату. Во сне, видно, я упал, и теперь лежал на полу. Мой взгляд не сразу, но различил узоры тени деревьев на потолке, которые освещались фонарями за окном. Видно, Катя (так звали мою жену) забыла задернуть шторы. В одной руке я держал свою книгу, видно, забыл убрать ее перед сном и так и уснул.

Помню, я подумал: «Какое счастье! Это был всего лишь сон!»

Я поднес руку ко лбу, пальцами я держал четки…

 

© Валентина Авраменко, 2017

Услуги редактора

Обратись к опытному редактору, а заодно и корректору

Бородатый прозаик выправит, перепишет, допишет, сочинит за тебя рассказ, сказку, повесть, роман. Купи себе редактора! Найди себе соавтора!
Олег Чувакин рекомендует:
Фея, белое платье, небо, ладонь, рассказ
Фея на ладони

Иванов писал до рассвета, останавливаясь только на улыбку. Бегущая ручка отбрасывала на согнутые пальцы и линии слов сиреневую тень. Каждое слово становилось точно на своё место. Кто пишет последний рассказ, тот ошибок не ведает.

Осень, сентябрь, лестница, ступени, уровень, путь, листья, красные
Исключённый

В офисное здание Петухова не пустили. Звякнул тоскливо турникет, ребро поручня упёрлось в бедро, стальной холод проник сквозь брюки.

Ёлочный шар, новогодняя игрушка на ёлку, на рождество, фон, космос, вселенная
Подари мне друга

— Мы отдаём хорошую, выдержанную дружбу. Марочную. Покрепче самого старого коньяка пробирает! Дед Мороз такую проверенную дружбу абы кому не пошлёт.

Красный тоннель, Марута, архитектор, рассказ
Красный тоннель

Миша и Мариша — так он её и себя называл. И никакого-то счастья у них не было; так, странные редкие встречи, непонятные вопросы, ответы на которые не требовались, удивлённые, мучительные взгляды, от которых непременно веяло прощанием, неизбывной печалью, тревогой и плохим финалом, как от фильмов, снятых Рижской киностудией.

Мечта, детство, стать космонавтами, космос, планета, окно
Отпуск

Когда я там очутился, они сказали, что вытащили меня в отпуск. Так и сказали: вытащили. Словно рыбу на крючке. От рыбы я отличался тем, что рыбакам не возражал. Да и сравнение с крючком, ежели разобраться, не годится.

Укол в мозг, рассказ, призванье убивать, человек, пистолет
Призванья убивать у человека нет

«Война… Война…» — шелестели газеты. «Война… Война!» — скользило в сетевых лентах. «Война! Война!» — радостно вопил телевизор.

💝

2 комментария:

  1. Рекомендация автору: избегать частого употребления глагола «быть». В тексте слишком много его. Н-р: «В доме было еще жарче; окна были крепко заперты, где-то ручки были переплетены толстым скотчем». «Дверь в башню была приоткрыта, и я увидел, что окна были плотно задернуты» и т.п.
    А так есть все задатки для дальнейшего творческого развития. Удачи!

Отзовись!

E-mail не публикуется. Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с тем, что владелец сайта узнает и сможет хранить ваши персональные данные: имя и электронный адрес, которые вы введёте, а также IP. Не согласны с политикой конфиденциальности «Счастья слова»? Не пишите сюда.