До свидания, Виктор Иванович!

Первое ноября. В семь часов утра покинул мир сей Виктор Иванович Захарченко. Хороший человек. Тюменский критик, публицист, поэт, большой друг начинающих литераторов.

16 мая 1958 года — 1 ноября 2020 года. Умер не от коронавируса. От менингита. Похоронен будет в родной деревне.

Мне позвонил Андрей Шевцов. Сказал.

Не могу представить, что Виктора Ивановича нет. Вот он, вооружённый пылесосом, делает уборку в Доме писателей. Вот он принимает том Казакова в подарок — на свой майский день рожденья. А вот он на Текутьевском бульваре с двумя участниками литобъединения.

Виктор Иванович Захарченко, с пылесосом в руках, Тюмень, Дом писателей
Виктор Захарченко, Олег Чувакин, май, день рождения Виктора Ивановича, книга в подарок
Литобъединение при Доме писателей, Тюмень, собрание на Текутьевском бульваре, июнь 2006 года

Несколько лет В. И. вёл литературное объединение в Тюмени: дважды в месяц молодые и не очень молодые люди, приучающие себя к перу, собирались в гостиной Дома писателей и читали то стихи, то рассказы. Захарченко не получал денег за руководство лито; польза же, извлечённая посетителями этого малого литературного круга, имела цену высочайшую: открытие и раскрытие себя, узнавание собственного дара, отражение его в других людях. Поверили бы в личные силы те, кто, разлепив сухие губы, дрожащим голосом под колотьё сердца в ушах прочёл впервые свои строки, сидя в пропылённом кресле или покачиваясь на шатком стуле?

В тот свой период я научился думать о читателях, писать для читателей.

Виктор Иванович служил ответственным секретарём альманаха «Врата Сибири» в лучшие годы этого издания. Во многом благодаря ему в тюменском «толстяке» публиковались и получали гонорары местные поэты и прозаики.

Первое десятилетие века. Годы, когда в редакции журналов ещё приходили бумажные письма от благодарных читателей. Далёкие люди (Тюменская область велика) говорили спасибо: за рассказ, за повесть, за стихи. Чернила на бумаге пахли этими людьми. Была жизнь.

Врата Сибири, альманах, номера, фото

Именно В. И. вывез безбородую тюменскую молодёжь в возрасте до 35 лет включительно на Всероссийское совещание молодых писателей, проходившее в санатории под Нижним Тагилом.

На моей кабинетной стене висит фотография в рамке: Захарченко, критик Н. Г. Кузин и тюменская молодая компания, я в том числе, у вокзала в Екатеринбурге.

Виктор Захарченко — живая часть моего литературного сознания. Совсем недавно мы с ним разговаривали по телефону. Я был в своей деревне, он — в своей. Он копался в земле, приводил в порядок грядки. Потел под солнышком. Не могу потому представить, что больше нельзя ему позвонить. Не могу представить и другое: что нельзя его увидеть.

Потому не верю в это. Это просто пауза.

Пройдёт немного времени, и мы встретимся. Там, наверху.

Водицы вскипятим, поставив чайник на Солнце.

Растворим кубики рафинада в кипятке. Ложечками позвеним, чайку погоняем.

Поговорим. Помолчим.

До свидания, Виктор Иванович!

 

© Олег Чувакин, 1 ноября 2020

Сны возвращения, Захарченко, книга, стихи, 2001, Тюмень
💝

3 комментария:

  1. Андрей Шевцов

    Осенние Деды забрали с собой Виктора Захарченко, — поэт и человек в нем были равны друг другу. Иногда я ловил себя на том, что разговариваю с ним или даже спорю, просто в мыслях, когда мы давно не общались. Сам я никогда не думал в подобных категориях, но, наверное, да, у нас были с ним особые отношения…

    Он не считал меня своим учеником, а я не считал его своим учителем в поэзии, но посвятил ему свою книгу стихов. Виктору Ивановичу я обязан посвящением и погружением в литературу (через литобъединение при СПР, которое он вел, и личное общение). Первой публикацией — в альманахе «Врата Сибири». Также вспоминаю мой первый литфорум молодых писателей под Н. Тагилом, куда он пригласил молодого меня и уже взрослого, но тоже начинающего прозаика Олега Чувакина… И многим другим.

    Виктор Иванович, что бы там ни было, старообрядческий Рай или славянский Ирий, пусть Вам там будет хорошо. А мы здесь будем вспоминать и благодарить., чтоб через Реку Смородину успешно перешли… В таких случаях говорят: не первую жизнь знакомы. Думаю, еще свидимся.

    1 ноября 2020
    12 ч. 16 мин.

  2. После таких трогательных текстов в память об ушедших людях всегда вспоминаю О. Митяева (скопировала в сети):

    Он сойдет на безлюдный перрон,
    На прощанье кивнув проводнице,
    Оживятся вокзальные птицы,
    По походке узнав — это он.

    Сколько раз через этот вокзал
    Он опять к суете возвращался,
    Сколько раз там же шумно прощался
    И в вечерних огнях отбывал.

    Но сегодня никто нас не ждет,
    В лужах лед, и пока не светает,
    И никто на планете не знает,
    Где он нынче гостит и живет.

    В стылой бане затопим мы печь
    И, болтая, налепим пельмени,
    И земля свою скорость изменит,
    Не давая событиям течь.

    Из окна — лес, за лесом поле,
    Падает снег на озерную гладь,
    И еле слышен звон колоколен,
    И воскресение, и благодать…

    И от белых березовых дров
    Станет каменка жаром томиться,
    И попробуй поверь, что не снится
    Мне cпокойная вязь его слов.

    Как же вышло, что не довелось?
    Мы ни разу вот так не сидели,
    И не пили, и песен не пели,
    Но сегодня все вдруг удалось.

    И подойдут наши пельмени,
    Он все расспросит — кто да чего,
    А со двора стылая темень
    Будет глядеть в наше окно.

    И, прощаясь, он двери толкнет,
    Разомлевший от пара и водки,
    И пойдет потихонечку к лодке,
    И домой между звезд поплывет.

    А я останусь стоять на ветру,
    Босиком в белоснежном исподнем…
    Я поехал бы с ним хоть сегодня,
    Но, наверно, пока не могу.

    Вот и все. А кому рассказать —
    Как в психушке примерить рубашку…
    Два стакана и дверь нараспашку,
    И опять воскресения ждать…

    Из окна — лес, за лесом поле,
    Падает снег на озерную гладь.
    И еле слышен звон колоколен,
    И воскресение, и благодать…

  3. Олег Чувакин

    Учительница

     

    Умерла — и нет её на свете.

    Прожила, как поле перешла.

    Без конца — работа, муж и дети,

    Без конца — заботы и дела.

     

    Что смогла, оставила на свете?

    Всё чужие души берегла…

    Рисовала стенды в кабинете,

    Охраняла в школе зеркала.

     

    По ночам готовилась к урокам,

    А потом вставала на заре,

    В мире гордом, подлом и жестоком

    Говорила детям о добре.

     

    Говорила — верили? Едва ли!

    Но простила, памятью легка,

    Тех, кто в душу ей не раз плевали,

    Тех, кто лгал и мстил исподтишка.

     

    Всех простила. Сердца не жалела,

    Не ждала ни денег, ни наград,

    И душа её от счастья пела,

    Встретив детский благодарный взгляд.

     

    Умерла — и нет её на свете.

    Жизнь прошла, как поле перешла.

    Лишь остались стенды в кабинете

    Да ребячьих взглядов зеркала.

     

    В. Захарченко

Отзовись, читатель!

E-mail не публикуется. Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с тем, что владелец сайта узнает и сможет хранить ваши персональные данные: имя и электронный адрес, которые вы введёте, а также IP. Не согласны с политикой конфиденциальности «Счастья слова»? Не пишите сюда.