Владимир Резник. Последнее слово

Старые карты, фото, редкие слова

 

Текст прислан на конкурс «Художественное слово» 28.02.2017 г.

Об авторе. Резник Владимир Леонидович. «Родился в Сибири. Жил в Украине, потом в Ленинграде, сейчас — в Нью-Йорке. Менял города, страны, профессии. Переезжал, таща за собой растущую семью и чемодан с рукописями. Надоело. Тяжёл стал чемодан. Пора его облегчить».

 


 

Последнее слово

 

Под утро ему приснилось слово «астролябия». В последнее время ему часто, почти каждую ночь, снились, всплывали из тёмных, бездонных глубин, в которые он проваливался во сне, какие-то странные слова — именно слова, а не понятия или картины. Всплывали, как пузыри на поверхности болотной застоявшейся воды, и, если он не успевал проснуться и записать их в блокнот, который держал на столике у кровати, — лопались, и потом он весь день мучился, безуспешно пытаясь их вспомнить. Это были чудные и незнакомые ему слова. Откуда, как попали они в его сны? Однажды это оказалась какая-то стыдливая и почему-то розовая «минипея», потом приснилось жирное, солидное и уверенное в себе слово «палимпсест»… и вот сейчас «астролябия». Почему астролябия, зачем? В обеденный перерыв он пошёл в библиотеку и в толковом словаре посмотрел, что это такое — яснее не стало, как не становилось и ранее, после того, как он узнавал смысл увиденных во сне слов.

Он записал и само слово, и его значение в тонкую школьную тетрадку с таблицей умножения на обороте зелёной обложки, которую тайком взял из пачки, приготовленной для дочери-третьеклассницы, и вписывал туда все приснившиеся слова с подробными объяснениями. Иногда слово имело по два, а то и по три значения, как, к примеру, «хорология», с которой он долго мучился, не понимая, какое из значений имел ввиду неведомый адресант, и внёс в тетрадь все три. Однажды ему пришло в голову, что это может быть какое-то сообщение, что кто-то пытается таким образом связаться с ним, передать ему что-то очень важное — что, может, его, именно его, выбрали для долгожданного контакта. А может, это кто-то шлёт ему сигнал бедствия, и нет у несчастного другого способа передать свой крик о помощи, кроме как пробравшись в его сны? Он выписал слова на отдельные карточки и долго тасовал и выкладывал их на столе, пытаясь выстроить в предложение, пытаясь найти между ними связь, вытащить скрытый, заложенный смысл. Ничего не получалось. Мозаика не складывалась в картину. Ни в порядке, в котором эти слова проникали во сне в его мозг, ни в самих словах не было никакой системы. Это могли быть термины из совершенно разных областей науки, имена древнегреческих героев или название деревни на триста человек в заброшенной китайской провинции. Единственно, что объединяло эти слова — это то, что он их не знал. И не просто не знал, но и маловероятно, что мог когда-то и где-то даже случайно услышать. Началось это совершенно неожиданно, в ночь под новый год, и без всяких на то видимых причин. Он и пьян-то не был — так, выпил немного шампанского. Он не запомнил, не записал тогда самое первое слово и это мучило его — может, он упустил что-то важное, что могло быть ключом, прояснить смысл всего последовавшего после. Зато слова, которые он успевал записать и находил их значения, уже не пропадали — они оставались в его памяти навсегда. Вот только было непонятно — зачем? Когда и в какой беседе из тех, что могли случаться в его тихой размеренной жизни рядового работника редакции районной газеты в унылом провинциальном городке, мог он выказать своё знание цидиппид? Кому мог рассказать, как прекрасны их прозрачные тела, как грациозно двигаются их длинные изящные щупальца в бездонной и беспроглядной тьме океана? Как мгновенно выстреливают они свои тентиллы в беспечную жертву, как впиваются в её обречённую плоть клейкие коллобласты, подтягивая добычу к ждущему жадному рту. В каком из своих косноязычных фантастических рассказов, которые тайком от жены сочинял и под разными псевдонимами безуспешно рассылал по журналам, мог описать он прозрения андрогина Тересия или хиральную симметрию глюонов? Бесцельность нового знания тяготила его.

Жена сначала посмеивалась, потом крутила пальцем у виска, советовала сходить к врачу, потом, окончательно удостоверившись, что это не связано с другой женщиной (для этого она дважды проследила за ним, дойдя до читального зала) плюнула и перестала обращать внимания на мужнины странности. Но время шло, и тетрадок становилось всё больше. Уже не сотни, а тысячи и тысячи карточек заполняли обувные коробки, превращённые в картотеку, выползали причудливым узором на стены, где он по-прежнему пытался, выстроив их, в каком-то логическом, как ему казалось, порядке, добраться до сути, раскодировать сообщение. В какой-то момент ему почудилось, что он близок к разгадке, что изощрённо, по кабалистически упрятанный смысл послания вот-вот откроется. И он испугался. Сорвал со стены все карточки, стёр соединявшие их стрелки, соскрёб знаки Булевой логики, даты и пояснения. Разложил всё обратно по ящикам картотеки и затаился.

Выросла и уехала, поступив в столичный институт, дочь. Как-то раз, ещё до того как жена всё-таки ушла, не выдержав конкуренции с разрастающейся картотекой и заполнившими квартиру словарями, она уговорила его сходить в церковь, в надежде, что молитва или что-то столь же чудотворное, подсказанное местным попом, сможет исцелить его от напасти. Преодолевая неловкость, он выбрал момент и зашёл в храм будним днём, когда в полутёмном, сладковато пахнущем помещении, кроме него оказались только две тихие старушки, жгущие свечки за упокой чей-то души. Он побродил по залу, вспомнил названия всех архитектурных элементов, всех священных предметов и даже частей облачения священника, потом ему стало скучно, и он совершенно забыл для чего сюда зашёл.

В картотеке накопились уже больше десяти тысяч слов. На это ушло тридцать лет: по одному слову в день, каждый день, изо дня в день. Ему пришлось систематизировать слова и по времени их появления, и по отрасли, к которой эти понятия относились, а, учитывая многозначность некоторых из них, это увеличило картотеку в несколько раз. Зато в его голове был полный порядок: новые слова, получив своё объяснение, ложились в нужную ячейку памяти и могли быть легко найдены и извлечены, если бы в них случилась нужда. Да только нужда всё никак не возникала. А вот картотека разрослась и заняла уже почти целиком единственную, оставшуюся у него после развода, комнату. Остальную площадь занимали кровать и словари — их не хватало. Многих слов, особенно из квантовой физики и других новых областей науки, в прежних словарях не было, и ему приходилось докупать всё новые и новые тома. Спас интернет, добравшийся, наконец, и до их захолустья.

И вот однажды, когда очередная зима вместо усталой и застарелой ненависти к холоду стала вызывать жалость своей старческой немощью, ему приснилось слово, которое он уже знал. На всякий случай он полез в словарь, чтобы проверить, может, у того есть какое-то иное, неведомое ему значение, но ничего нового не нашёл — слово было ему известно. Весь день он ходил растерянный, с подташнивающим предчувствием беды. Впервые за тридцать лет ему нечего было вписывать в очередную пронумерованную тетрадь. Не нужно было нетерпеливым нумизматом, наткнувшимся в развалах барахолки на неизвестную монету, торопливо рыться в каталогах, восторженным первооткрывателем жадно листать словари, систематизировать, заводить карточку и любовно укладывать обретённое сокровище в соответствующую ячейку. Ему нечем было заняться. От неожиданности и незнания, чем заполнить образовавшуюся пустоту он побрился — под густой и жёсткой седой бородой оказались бледные дряблые щёки, с глубокими складками у крыльев носа — и впервые за долгое время пошёл не в магазин, не на почту за новым словарём или пенсией, а просто на прогулку. Ранняя тёплая весна дотапливала на чёрных плитах обочин остатки грязного мартовского снега. Лёгкий ветер прошёлся с метлой по ярко-голубому небу, смёл белёсые облачка в одну сторону, и теперь они робкой опушкой теснились на западе, у самого края горизонта, не осмеливаясь подплыть поближе к весеннему, нежаркому ещё солнцу. Мир был лёгок, радостен и прост. Для его описания достаточно было и тысячи слов. Что же было делать ему с теми десятками тысяч аккуратно разложенных в картотеке его мозга?

Этой же ночью ему приснилось Слово. Он радостно улыбнулся ему во сне и облегчённо вздохнул — больше не было нужды просыпаться — слова закончились, и новых слов больше не будет.

 

© Владимир Резник, 2017

Услуги редактора

Обратись к опытному редактору, а заодно и корректору

Бородатый прозаик выправит, перепишет, допишет, сочинит за тебя рассказ, сказку, повесть, роман. Купи себе редактора! Найди себе соавтора!
Олег Чувакин рекомендует:
Красный тоннель, Марута, архитектор, рассказ
Красный тоннель

Миша и Мариша — так он её и себя называл. И никакого-то счастья у них не было; так, странные редкие встречи, непонятные вопросы, ответы на которые не требовались, удивлённые, мучительные взгляды, от которых непременно веяло прощанием, неизбывной печалью, тревогой и плохим финалом, как от фильмов, снятых Рижской киностудией.

Ёлочный шар, новогодняя игрушка на ёлку, на рождество, фон, космос, вселенная
Подари мне друга

— Мы отдаём хорошую, выдержанную дружбу. Марочную. Покрепче самого старого коньяка пробирает! Дед Мороз такую проверенную дружбу абы кому не пошлёт.

Фея, белое платье, небо, ладонь, рассказ
Фея на ладони

Иванов писал до рассвета, останавливаясь только на улыбку. Бегущая ручка отбрасывала на согнутые пальцы и линии слов сиреневую тень. Каждое слово становилось точно на своё место. Кто пишет последний рассказ, тот ошибок не ведает.

Мечта, детство, стать космонавтами, космос, планета, окно
Отпуск

Когда я там очутился, они сказали, что вытащили меня в отпуск. Так и сказали: вытащили. Словно рыбу на крючке. От рыбы я отличался тем, что рыбакам не возражал. Да и сравнение с крючком, ежели разобраться, не годится.

Укол в мозг, рассказ, призванье убивать, человек, пистолет
Призванья убивать у человека нет

«Война… Война…» — шелестели газеты. «Война… Война!» — скользило в сетевых лентах. «Война! Война!» — радостно вопил телевизор.

Осень, сентябрь, лестница, ступени, уровень, путь, листья, красные
Исключённый

В офисное здание Петухова не пустили. Звякнул тоскливо турникет, ребро поручня упёрлось в бедро, стальной холод проник сквозь брюки.

💝

16 комментариев:

  1. Настоящий Профессионал-Писатель. Нелегка доля Писателя.

    • Владимир

      Вы обо мне или о герое рассказа?)) Но и в том и в другом случае – спасибо!

      • Я же Вас не знаю, поэтому пишу о герое. Жизнь Писателя нелегка , особенно когда он сильно принимает на свой счёт критику., которая может исходить от разных , по своему развитию, людей. Нужно иметь сильный характер , твёрдую жизненную позицию и устойчивую личную жизнь. Удачи Вам!

  2. Марина Зеленцова

    Отличный рассказ! Интересный сюжет, хороший язык.

  3. Marusia Arnstam

    Вот это была красивая история. Необычность подкупает.

  4. Стройное, ровное, интригующее повествование. И шокирующая развязка. Почему так? Такая чуткость к подсказкам во снах, такая кропотливая работа по сбору и учёту слов из снов, такая преданность этим сигналам и искренняя вера в то, что это не зря… Неожиданный финал. Неожиданный, но правдивый. Реалистичный. Хороший рассказ. Хороший, потому что увлёк. Хороший, потому что заставил задуматься. Хороший, потому что показал правду там, где она нужна.
    Спасибо, Владимир

    • Владимир

      Спасибо Вам, Алла, за такой неравнодушный отзыв.
      Те вопросы, которые Вы поставили, и Ваша попытка войти в глубь сюжета, ситуации, требуют долгого и тщательного ответа. Не думаю, что стоит делать это на открытой площадке. Если Вам действительно интересно выяснить какие-то детали, то мы можем обсудить это в личной переписке. А нет – то, в любом случае, огромная благодарность Вам за то, что ещё не перевелись чуткие к Слову и думающие читатели.
      Владимир

  5. Увлекательный рассказ, великолепные слог. Читается на одном дыхании! Правдоподобная история человека, который имеет в себе задатки гения. Характер и последовательность событий раскрыты очень точно — простое любопытство и желание докопаться до истины перерастаете в некую зависимость, смысл жизни, в наивысший профессионализм.
    Важен сам процесс — долгий, упорный, приносящий и боль , и разочарования, и восторг! Так наступает совершенство, познав, которое, можно просто радоваться весеннему дню!

  6. Читалось долго-приходилось в процессе расширять словарный запас, за что отдельное спасибо автору). Очень понравился слог. И концовка философская. Зрелый и настоящий такой рассказ.

  7. Виктория

    замечательный рассказ и… немного грустный

  8. Татьяна Полуянова

    Зашла по рекомендации организатора — и не пожалела.
    Действительно, лирика.
    Глубокая, чувственная натура лирического героя, которого одолел странный «недуг», вызывает сочувствие и сопереживание.
    С одной стороны, человек отмечен свыше, избранный, ведь чем-то его выделило Провидение, посылая странные сны, наделило необыкновенным даром лелеять Слово, а с другой стороны — это и проклятие, которое заместило все другие занятия, любовь к жене, саму жизнь.
    Очень впечатлил рассказ.
    Спасибо!

  9. Татьяна Полуянова

    Болела за ваш рассказ.

Отзовись, читатель!

E-mail не публикуется. Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с тем, что владелец сайта узнает и сможет хранить ваши персональные данные: имя и электронный адрес, которые вы введёте, а также IP. Не согласны с политикой конфиденциальности «Счастья слова»? Не пишите сюда.