Машина времени с барахолки

Аффтар, пеши исчо!Так себе!Недурственно!Замечательно!Автор молодец! 5+! (Оценок: 2, средний балл: 5,00 из 5)
Загрузка...

Осень, сентябрь, машина времени, барахолка, рассказ, Олег Чувакин

 

 

I

 

Машину времени Гонцов купил на барахолке. Подержанную. С поржавевшим люком, заедавшей скрипучей ручкой и бортовым компьютером на пиратском Windows. Разболтанная китайская штуковина выдержит не больше трёх-четырёх поездок. Ничего, ему и одной хватит. Деньги на машину он копил восемь лет. Мечтал слетать в прошлое, найти там себя и прикончить. Теперь мечта сбудется. Кое-где заменить платы, перепаять кое-что, узлы смазать, подшипники проверить — и готово, можно отправляться.

В сентябре Гонцову стукнуло пятьдесят пять. Его судьба, переполненная провалами, неудачами, ошибками, осечками, фиаско и обыкновенной невезухой, служила как бы наглядным пособием, которое могли изучать нытики и пессимисты с целью воспрянуть духом. Редко у кого жизнь шла так скверно, как у Гонцова. Задумай он написать о себе мрачную книгу, он озаглавил бы её так: «Как стать настоящим неудачником». В авторском томе подробно излагались бы теоретические основы и методы достижения стопроцентных неудач и содержалась бы обширная практическая часть.

Гонцов находил себя лузером выдающимся. Махровым. Неисправимым. Абсолютным. И винить в бедах было некого. Вернее, существовал единственный человек, виновный в его несчастьях, — он сам. Настолько Гонцов был зол на себя, что в какой-то особенно плохой, серый день осознал: злейший его враг носит ту же фамилию, что и он, и каждое утро смотрит хмуро из зеркала. Этот взгляд Гонцов возненавидел, а зеркала все попрятал. Восемь лет он отказывал себе в новой одежде и почти отказывал в еде, и таким образом скопил деньжат на устаревшую модель машины, которая перенесёт его в прошлое. На пути к мечте Гонцов коротал время на унылых заседаниях клуба самоубийц. Похожий клуб, но не такой, выдумал когда-то зарубежный писатель Стивенсон. Между реальным и выдуманным заведениями имелась принципиальная разница: члены современного российского клуба убивали не другого человека, решившего распроститься с жизнью, а самого себя.

Способ самоуничтожения через путешествие в прошлое пользовался среди неудачников конца XXI века известной популярностью. Никакой тебе эвтаназии, никакого самоубийства. Отсутствие боли и ноль страха. Убиваешь себя — и в то же время не себя. Ты растворяешься в потоке времени, наказав смертью себя из прошлого. Исчезаешь. А страх и боль достаются тому, кого ты убиваешь. Однако главное не в этом. Главное — расплата. Месть за испорченную жизнь. Расстреливая злейшего врага, рубя топором или погружая в его плоть кинжал, ты успеваешь насладиться местью. Ты мстишь — и тотчас исчезаешь, рассыпаешься на информационные частицы, обращаешься в квантовую пыль. Тебя не могут ни поймать, ни наказать. Заодно ты освобождаешь общество своего века от неудачника. Чистишь среду. Какой смысл в неудачниках? Это ошибки природы, отравляющие жизнь себе и людям. Купить машину времени подешевле, смотаться в прошлое и прикончить там себя — вот выход из положения для человека, сохранившего остатки гордости, вот достойный способ уйти из жизни, способ, подсказанный прогрессом.

 

 

II

 

Отлично зная, в какое время и в какие дни молодой «предок» бывает дома, когда его можно застать в квартире без лишних лиц, Гонцов выбрал для перемещения сентябрьскую субботу 20… года. Мамка и папка тамошнего Гонцова умотают копать картошку на дачу, а сынок полдня проведёт в университете и припрётся домой. Тут-то пришелец из будущего его и сцапает.

55-летний Гонцов усмехнулся тому, как странно он думает о самом себе. Как о постороннем!

От мысли о родителях Гонцов отмахнулся. Родители его не заботили. Он же не просил его рожать. Лучше б и не рожали, право слово! Подумали бы: на кой ляд в этой несчастной жизни ещё один неудачник? Ведь они и сами-то особо счастливыми не были. А у несчастливых рождаются такие же несчастливцы, это Гонцов понимал без книжек по психологии.

Переместившись в 20… год, он оставил машину времени на пустыре. Стройку в низине, за узкой луговиной на краю города, остановили в период очередного финансового кризиса. Фирма, затеявшая было целый квартал, обанкротилась, рабочие разбежались. Торчащие из песка сваи фундаментов, три панельные этажа начатой многоэтажки, поросль ив и берёзок — так выглядела заброшенная стройплощадка. Тайм-датчик присутствия гарантировал почти полное безлюдье в этом районе в указанный день в течение ближайших двух часов после сдвига. Исключение составлял объект, соотносимый с Гонцовым. Разумеется, объектом был он сам — кто ж ещё?

Пары часов хватит с избытком, думал Гонцов, шагая к городу и неся в пластиковом пакете заряженный и завёрнутый в тряпицу обрез-двустволку. До дома, где жили Гонцовы, было не больше получаса ходьбы. Выстрел крупной дробью в упор напрочь снесёт студенту башку.

 

 

III

 

Студента он не убил. Вместо этого, путано объяснившись и умолчав о том, что принёс в пакете, обнял его.

«Что я делаю? — говорил он себе, обнимая, будто сына, молодого Гонцова. — Проклятая жалость! Чувство неудачников!»

Местный Гонцов явлению Гонцова из будущего удивился не очень. Машины времени существовали и в те годы. Молодой человек лишь с растерянностью оглядел постаревшего себя. Пришлому Гонцову показалось, что тот рассчитывал увидеть нечто получше. Он хорошо помнил, как мальчишкой, живя с отцом и матерью в этой двухкомнатной квартире, мечтал о славном будущем. Говорят, мечтают ленивые люди, а инициативные делают. И слава, и положение в обществе приходят к ним как-то сами собой. Они о том и не думают: им некогда.

Двое поговорили на кухне, попили чаю. Прибывший в прошлое Гонцов посидел на диване в своей комнате. Глаза его были на мокром месте. На этом диване он воображал когда-то красивых девчонок, валютные счета в банках, представлял головокружительную карьеру. Мечталось ему и о каком-нибудь свершении, ведущем к известности: может быть, он сочинит книжку, напишет песню, а то сделается большим руководителем большой фирмы и усядется в большое чёрное кресло, и будет иногда читать о себе хвалебные статьи в сетевых журналах. Ничего из этого не вышло. Ничего!

Когда они отправились к пустырю (старший вызвался показать младшему машину времени), Гонцов о проявленной жалости сильно жалел. Формулировка точная: жалел о жалости. Первый раз он пожалел студента, не сумел поднять на него руку, теперь жалел себя. Какая-то безумная двойная жалость!

— Ты называешь себя неудачником, — с робостью в голосе говорил по пути молодой Гонцов. — Послушай, но ты купил машину времени! Она же стоит целое состояние!

— Это в твоём времени. В наши годы появились куда более совершенные машины для тайм-путешествий. Существуют даже модели специально для корректировки курса судьбы. Вот на них-то и вправду развешаны фантастические ценники. Нулей столько, что и не сосчитаешь! Это для миллиардеров, мне и помышлять о том нечего. Сданная в комиссионки или списанная за истечением срока амортизации китайская рухлядь вроде той, что купил я, продаётся примерно за один процент от знакомой тебе цены. От цены твоего времени на такие же машины. Ну конечно, я неудачник! Этот процент я копил восемь лет!

— Да уж… — протянул юноша. — Да…

Гонцов усмехнулся, взял пакет другой рукой.

— Машину я подлатал как смог. И всё же это развалюха. Три или четыре поездки — больше она не потянет.

Оставшуюся половину дороги оба молчали. Пятидесятипятилетний Гонцов думал, что его временной предок абсолютно безынициативен. Другой бы на его месте сыпал идеями, предлагал планы спасения рода Гонцовых, один другого невозможнее, а этот сопит да вздыхает. Ему двадцать лет, а он, похоже, проявляет полное безразличие к собственной судьбе. И что ему скажешь? Возражать, поучать, читать нотации бессмысленно. Гонцов слишком хорошо изучил себя, чтобы попытаться пробудить в мальчишке несуществующие черты характера.

«Ненавижу себя. Ненавижу!» — беззвучно шептал он.

 

 

IV

 

На пустыре их встретил ещё один Гонцов, номер три. Дядьке, пожалуй, хорошо за шестьдесят, предположил номер два. Возник старикан неожиданно — выскочил из-за угла панельного недостроя. Серые, с проседью, волосёнки растрёпаны, глаза глядят безумно, одет в застиранный свитер и вылинявшие джинсы, пальцы сжимают рукоятку пистолета. Воронёный ствол указывает на грудь Гонцову.

Гонцов и студент остановились. Команды «Руки вверх!» или подобной почему-то не последовало.

— Я долго думал! Следующие восемь лет я думал, как поступить. Мне шестьдесят три, почти шестьдесят четыре, у меня зубы вываливаются, — сообщил прибывший, остановившись метрах в пяти от двоих. — И ладно бы, появилось в жизни что-то хорошее! Надеялся… Но нет же! За минувшие годы я озверел от неудач! Меня ничто не остановит, учтите. То есть никто! Я точку хочу поставить. Смертельную!

Пятидесятипятилетний переглянулся со студентом.

— Хочешь стрелять — стреляй, не болтай, — сказал он. — Смотрю, под старую задницу мы разговорчивыми стали. Кстати, ты помнишь, что я, то есть ты, уже пожалел о…

— Помню! Мы ненавидим себя! Мы все, сколько бы нас ни набралось, ненавидим себя! У Гонцовых это в крови! Пацан только пока не понимает, что такое ненависть к себе! Потому-то его я и оставлю в живых! Пусть живёт, пусть мучается — годами, десятилетиями!

Гонцов-второй ощутил, как мускулы парня, касавшегося его левой руки, напряглись. Заметил также, что старый Гонцов волновался, потел, моргал от пота, стекавшего со лба.

— Никакой больше жалости! — выкрикнул растрёпа. — Ты расплатишься! За то, что не прикончил молокососа! Слабак! Всего-то и надо было снести гаду башку!

Бесполезно спорить с тем, кто копил восемь лет не деньги, а ненависть.

 

 

V

 

Китайский пистолет, подделка под ТТ, купленный на барахолке, подпрыгивал в скользкой ладони. Старый Гонцов трясся и потел, а не стрелял оттого, что намеревался насладиться последними минутами, насладиться местью. Просто «пиф-паф» никуда не годилось; следовало разделаться с врагом сперва словами, а уж потом пулями. И пусть обзывают его болтуном! Сила и решительность, какими бы мелкими у него оба качества ни казались, а заодно и внезапность, на его стороне!

Дерьмо, думал второй Гонцов, наблюдая за ужимками «потомка». Роду Гонцовых и впрямь следует прекратиться. Оборваться раз и навсегда. Как бы не промахнулся старикан!

— Я убью тебя и исчезну сам. А этот молодой, — Гонцов-третий показал стволом на парня, чьё лицо то краснело, то белело, — останется жить. Пусть страдает, лузер паршивый. Идеальная месть!

Оратор сплюнул. Ловкого, красивого плевка, конечно, не вышло. Отличительная черта любого неудачника — неумение плеваться. Слюна потекла по губе и подбородку. Рука старого Гонцова потянулась вытирать слюну — и тут юный Гонцов чуть присел, сжался подобно пружине и распрямился в прыжке.

У неудачника, пусть и начинающего, прыжок с броском, какой под силу натренированному спецназовцу, разумеется, получиться не мог. И не получился. Дедок успел направить на прыгуна ствол. И нажать на спусковой крючок.

«Щёлк, — издал сухой металлический звук пистолет, — щёлк». На третий раз старичок не сумел даже нажать крючок. Затвор ТТ намертво заклинило.

— Чёртовы китайцы! — завопил старый, падая от толчка молодого. — Неумехи!

— Прекратите! — раздался чей-то голос, который все трое мгновенно узнали.

Ибо это был их общий голос.

 

 

VI

 

20-летний Гонцов вытаращился на очередного прибывшего, чья машина времени, знакомая 55-летнему Гонцову, материализовалась у штабеля железобетонных панелей. 63-летний Гонцов поднялся, отряхнул джинсы, сосчитал одинаковые машины времени на пустыре и присвистнул. Студент отшвырнул ногой пистолет под иву.

— Завязывайте со смертоубийством, господа, — сказал голос, напоенный обволакивающими душу интонациями, каких никто из троих прежде у себя не обнаруживал и от себя не ожидал.

Пустырь не спеша пересекал беловолосый господин в чёрном костюме с синим в белую крапинку галстуком, в начищенных чёрных туфлях и с раскрытым зонтом.

— Дождь собирается, — весело заметил 70-летний Гонцов, указывая свободной рукой на серую тучку, медленно наползавшую с востока. — В прогнозе на этот год и этот район синоптики передали осадки.

Прибывший попросил студента взять и бросить оружие — и пистолет, и обрез в пакете, — в болотину за ивняком, от греха подальше. Затем, перемежая речь улыбками, человек в костюме принялся рассказывать двойникам-предкам о ждущем их великолепном будущем.

— Меня, то есть нас, ожидает абсолютное счастье. Стопроцентное. — Он употребил те же самые слова, которыми прежде характеризовал собственную неудачливость. Подумать только, одни определения годятся и на то, и на это! — Как говорят в твоём времени, мой юный друг? — спросил старик у студента. — Вспомнил! Везуха круче некуда! Клёво и супер-пупер!

Местный кивнул.

— Фартовые мы пацаны! — Старик подмигнул. — Поглядите-ка, ребятки, на мой костюмчик с иголочки. Я миллионер. Вернее, мультимиллионер. Сомневаетесь?

— Ограбил кого? — спросил Гонцов-второй.

— Я же сказал: фартовые мы. Дело в везении. В удаче.

— Да ну! — отозвался третий, утиравший рукавом свитера пот.

— У нас обнаружился родственник. В Австралии! Старый пень ста четырнадцати лет. На сто пятнадцатом году отдал богу душу. Наш сводный дедушка.

— Какой-какой дедушка? — спросили разом трое.

— Сводный! Существование такого родства доказали на днях передовые австралийские юристы. Над соответствующим вопросом они работали совместно с британскими юристами. Сводный дедушка — это тот, кто свёл будущих бабушку и дедушку, которые произвели на свет нашего отца, а тот, в свою очередь, меня, вернее, нас. Дедушка этот давно покинул Россию и умер в Брисбене. Мне, Гонцову, единственному человеку, объявленному юридическим родственником, досталось наследство в сто миллионов австралийских долларов. Две трети состояния уйдёт юристам, доказавшим в суде мои права на наследство мистера Гонцова. Но ведь и 33 миллиона — невероятная куча денег и настоящая сказка для неудачника.

— Если мы поделим деньги… — начал молодой.

Второй и третий на него зашикали.

— С кем собрался делить? Мы одно лицо, — сердито заявил Гонцов в облезлом свитере. — И деньги относятся к будущему. В валютных футуропунктах такие суммы чейнджу не подлежат. Правильно я говорю?

— Конечно, — сказал старик в костюме. — Увы, чем моложе Гонцов, тем дольше ему придётся ждать богатства. Однако следует радоваться тому, что оно всё же придёт, и это бесспорный и даже научный факт.

Он пошмыгал в платочек.

— На основании моего случая, пардон, нашего случая, — поправился обладатель костюма, — российские философы вывели закон, согласно которому жизненные неудачи непременно компенсируются счастливыми событиями. У кого-то чёрная полоса сменяется белой, потом череда повторяется, а у кого-то всю жизнь идёт сплошное чёрное, зато под занавес ему достаётся ослепительно белое. Доли поражений и побед должны в конце концов уравновеситься, друзья мои. Пятьдесят на пятьдесят плюс-минус два процента. Двенадцать философов пишут по мне докторские диссертации.

Трое на пустыре с жадностью и то же время с недоверием глядели на оратора.

— Не думайте, что я с катушек съехал! — заявил седовласый денди под зонтиком. — На мне одной одежды на сорок тысяч австралийских долларов! Ботинки вон стоят семь тысяч. И запасные шнурки к ним семь сотен. Носовой платочек из батиста с моими, то есть нашими, инициалами, обошёлся ещё в триста долларов. Мне перевели из Австралии деньжат на расходы. В стране кенгуру меня ждут с нетерпением. Заказал туда билет. Лечу на ту сторону земного шара завтра. Из осени — в весну! Это так прекрасно, друзья! Вы должны ощущать себя счастливыми вместе со мной. Ведь вы — это я! А я — это вы! Гляньте-ка.

Беловолосый достал из брюк кошелёк, вынул банкноты.

Трое приблизились. Старик показал им австралийские купюры. По сто долларов каждая. Всего три штуки.

— Берите, это вам. Вроде сувениров. Чтоб не сомневались. Потратить их в этом времени нельзя: отсюда до года выпуска этих бумажек далёконько… Но каждый раз, когда вас будет преследовать очередная неудача, каждый раз, когда вам на пятки будет наступать новое несчастье, каждый раз, когда вы ощутите на своей шкуре когти невзгод, а душа взвоет от обиды на самоё себя, — доставайте из ящика стола банкноту, любуйтесь ею и говорите: сегодня мне худо, сегодня я неудачник, а завтра счастье улыбнётся мне, хмурая осень обернётся весною, и деньги посыплются прямо с неба. — Он сунул опустевший бумажник в карман.

Заморосил дождик.

— Встаньте кружком, — велел старик из будущего. Он щёлкнул кнопкой на ручке зонта, спицы под куполом удлинились, купол приподнялся и разросся, увеличился в диаметре, укрыв всех четверых. — Вот видите! Неудачи позади. Невезенье кончилось. Навсегда!

Слушатели робко улыбнулись.

— Ну что, мои дорогие, — сказал Гонцов-старший, — пришло время расстаться. По коням — и в своё время! Ну, а ты, молодой, доберёшься до наших лет своим ходом. То, что для нас настоящее или близкое настоящее, для тебя — будущее.

— Полвека счастья ждать. Ужас! — Молодой человек поскрёб ногтями темя.

— Ты не представляешь себе, что такое ужас. — Старик поднял указательный палец к куполу зонта. Дождь усилился, струи били по зонту как по коже барабана. — Ужас — это когда ты, измученный несчастьями, умираешь накануне счастья. Подумайте, что было бы, сложись всё иначе! Вот ты, — он ткнул пальцем в грудь второго Гонцова, — разнёс бы ему голову из ружья. Или ты, — он ткнул в грудь третьему, — пристрелил бы из пистолета его. Меня бы не было! Дедушкины деньги достались бы адвокатам и австралийскому государству. Видимо, философы правы, и человеку следует ждать своего часа, а не бегать с ружьями и пистолетами, разыскивая в прошлом предков. А сейчас — по машинам, по домам! — скомандовал денди.

— Один вопрос, — сказал третий Гонцов. — Напоследок, так сказать… Вот ты говоришь, что тебе выслали денег, билет куплен до Австралии, дедушка помер, адвокаты ждут, сто миллионов, то есть тридцать три миллиона, платочек батистовый, ботинки дорогие и всё прочее… Почему же твоя машина времени — то самое китайское барахло, которым пользуемся мы? Отчего ты не купил новую и перемещаешься на рухляди?

— Новую? Зачем она мне? — искренне удивился старик. — Завтра я улетаю в солнечную Австралию. На обыкновенном ядерном «Боинге». Сводный дедушка оставил мне большой роскошный дом и цветочный сад. Я не собираюсь больше перемещаться по эпохам. Возвращаюсь в своё время, и точка. То, что я жив и здоров, — он похлопал радостно по груди, — означает, что вы не наделали в прошлом никаких глупостей, а я прибыл в этот временной пункт не напрасно. И это последнее наше с вами путешествие во времени. Вот и дождь кончился… Отчаливаем, господа! Садитесь-ка в машины. Я стартую последним. Хочу убедиться, что вы не совершите перед стартом какой-нибудь случайной ошибки.

— Не приведи господь! — камерным хором пропела троица.

— Аминь, — сказал четвёртый, когда первый и второй с их машинами исчезли в спиральном завихрении. — И ты проваливай, — добродушно велел он молодому, глазевшему на историю собственного будущего. В руке тот держал стодолларовую бумажку. — Иди домой, вставь денежку в рамку, повесь на стену. Верь в счастливое будущее!

— До свидания, — сказал юнец.

— Счастливо, друг мой!

 

 

VII

 

Старик дождался, когда молодой покинет пустырь. Забравшись на третий этаж недостроенного дома, через прямоугольную дыру окна он проводил дальнозорким взглядом тёмную фигурку в дешёвой куртке, топавшую по тропке через полоску луга восвояси и думавшую, должно быть, о пятидесятилетнем промежутке, отделявшем его от упокоившегося сводного дедушки и австралийского богатства. «Эй, парнишка, не думай так! — проворчал семидесятилетний пришелец. — Лучше счастье через полвека, чем жизнь вовсе без счастья. Подумать только, мы могли друг дружку перестрелять! Случись такое, наша судьба побила бы мировой рекорд неудачливости. Нужно будет обсудить эту тему с философами».

Фигурка молодого вошла в город и пропала за углом многоэтажки. Старик Гонцов спустился вниз, к мокрой машине времени.

Похлопал ладонью по тусклому помятому боку.

— Ну что, старушка, вперёд, в последнее путешествие!

Открыв со скрипом крышку люка, он забрался внутрь. Напрягши дряблые стариковские мускулы, задраил непослушный люк, убедился, что энергии для перемещения достаточно, дождался загрузки бортового компьютера, задал дату прибытия и ткнул пальцем в чёрную клавишу старта.

Внезапно экран мигнул, посинел, по нему побежали ряды белых цифр, сменившихся вдруг китайскими иероглифами. Старик облизнул пересохшие губы, вытер трёхсотдолларовым платочком вспотевший лоб, подумал и нажал комбинацию клавиш перезагрузки. Компьютер не отреагировал. Тогда старик снова нажал «Пуск». Но вместо старта снизу машины что-то протяжно ухнуло, отдавшись вибрацией в ягодицах пассажира. Монитор погас. Выше экрана замигал красный индикатор неисправности. «Двигатель!» — хрипло выговорил старик. Динамик с потолка затараторил по-китайски, затем раздался треск, резковато запахло озоном, и механическая фраза прервалась.

Наступила полная тишина.

Слышно было, как платочек упал на пол.

 

 

VIII

 

В городе, избегая тех кварталов, где он мог бы пересечься с молодым «я», Гонцов, не имевший при себе ни копейки местных денег, принялся искать мастера по наладке машин времени. Он помнил, что здесь действовало несколько фирм, починявших тайм-машины, разработанные за десяток лет до того.

Как ни упрашивал он, пришелец из будущего, починить отказавшую машину, как ни умолял, ни кричал, ни ругался и ни уговаривал тихо мастеров, давая самые щедрые посулы, те не соглашались на сделку, оплата каковой терялась в тумане времени.

«Тебе почини, так ты свалишь, и только тебя и видели», — сказал грубовато директор одной фирмы. Начальник из конкурирующей компании заметил разумно, что деньги из будущего, отстоящего от нынешнего времени на 50 лет, не примут в местных магазинах и банках, а в обменных футуропунктах валюту конвертируют по грабительскому курсу, да и не меняют больше пяти сотен баксов. «Это же курс для туристов!» И мастер отрицательно покачал головой.

Лишь последний из специалистов, владелец махонькой фирмы, оказался сговорчивым. Облачившись в робу, он поехал с Гонцовым на пустырь. Темнело. Орудуя шуруповёртом, мастер вскрыл отсек с двигателем. Долго светил фонариком во внутренности мотора, цокал языком и даже нюхал там что-то. Наконец выпрямился у корпуса, стал протирать руки ветошью.

— Штуковина отслужила своё, — сказал он без тени жалости. — В блок реакции попала вода. Кто додумался оставить машину под дождём? И всё бы ничего, если б ты хоть чуток подумал о герметичности! Считай, это металлолом, а не машина. Придётся новую покупать.

— На какие шиши?! — воскликнул, заламывая руки, старик.

— У меня спрашиваешь? — поразился хозяин фирмы. — Кстати, с тебя причитается за выезд, осмотр и диагностику. — Он назвал кругленькую сумму.

— Деньги у меня там, в будущем, — ответил Гонцов.

Начальник усмехнулся.

— Видал я таких. А разоделся-то, расфуфырился… Типичный мошенник. — В руке фирмача чернел маленький револьвер. — У тебя какой размер?

Всхлипывая, Гонцов назвал размер пиджака, брюк и обуви.

— Как раз мои размеры! — Фирмач просиял. — Галстук тоже отдашь, — приказал человек с оружием. — Я оставлю тебе свои боты и робу.

— И что мне делать?

— Я почём знаю?

Кряхтя, владелец ремонтной мастерской погрузил сломанную машину времени в кузов своего электропикапа, пояснив, что забирает изделие на металлолом тоже в счёт неоплаченных услуг. Переодевшись в костюм и туфли, которые войдут в моду через полсотни лет, бизнесмен сел за руль и укатил. Гость из будущего остался на пустыре прошлого.

Опять пошёл дождь. Старик поискал взглядом зонт. Тот будто ждал его, приставленный к бетонным плитам, забытый. Гонцов щёлкнул кнопкой. Купол раскрылся, капли забарабанили по натянувшейся синтетической ткани. Старик заплакал, вспомнив, как всего несколько часов назад под куполом зонта, словно под шатром, стояли они вчетвером, возбуждённые счастливой вестью из будущего.

Наверху что-то звонко лопнуло. Купол съёжился и обвис. Спица больно стегнула человека по щеке.

 

 

IX

 

Гонцов дожил до восьмидесяти восьми лет и умер в больнице для бедных.

Неудачники живут долго, поведал ему один несчастливец-теоретик, ровесник, кого судьба привела к схожему финалу, вдоволь наигравшись с жертвою во времени. С ним Гонцов коротал бессонные ночи в ночлежке.

Сдружившихся стариков можно было часто увидеть в очереди за бесплатными обедами, где они рассуждали, беззубо шепелявя, о поразительной прилипчивости, клейкости неудач, об избирательности глумливой фортуны, о том, что удельный вес неудач есть величина вымышленная, а также о том, что ни российская философия, ни китайская техника никуда не годятся. И лишь австралийская юриспруденция кое-чего стоит.

Двое нищих получали горячие обеды на том конце города, куда никогда не забредал двадцати-, а позднее тридцатилетний Гонцов.

Оба старательно избегали своих предков.

Не дай бог, те узнают, что грозит им в будущем.

Вернее, в прошлом.

При этой мысли стариканы хихикали, показывая розовые дёсны, и требовали у раздатчика супа добавки.

 

© Олег Чувакин, 29-31 октября 2016

918

Отзовись, читатель!

22 comments — "Машина времени с барахолки"

Подписаться на
avatar
Гость

Классный рассказ, особенно в части «Винда полетела»

Гость

Спасибо большое, Юрий!

Антон
Гость
Антон

Очень хорошо! Получил невыразимую жалость к судьбинушке! И вот так всегда. Сейчас бы прилетел к себе 20 ти летнему и сказал учиться, учиться и еще раз учиться!!!

Гость

Сейчас сохраню, вечером прочту. Уже предвкушаю удовольствие.

Гость

:) )))) … Олег… думаю может стОит открыть новый слехка жанр деревенской фантастики? Тебе пойдёт, интуичу… :)

Гость

Фантаст-деревенщик — это прекрасно. В общем-то, я уже на этом пути. Скоро закончу повесть, в которой будет действовать персонаж в резиновых сапогах и с корзинкой красноголовиков, прибывший из параллельного мира.

Гость

Олег Чувакин Вооотттт! Я тут с тобой обеими четырьмя! Жанр — обалденных возможностей! Люблю скахки — в них есть всё! И для всех… :)))))

Гость

Пока почитай эту повесть: http://olegchuvakin.ru/cinema.html. В ней тоже есть грибник. Вошедший в контакт с инопланетянином.

Гость

:)))))))) Какие грыбы собирал-то? Спасибо, Олежек, гляну…

Гость

Начал с маслят, закончил красноголовиками.

Гость

Я думаю себе противоречность
Подержанная времени машина,
По логике вещей которой вечность
Даже названьем следствие причины

Гость

Ужасный рассказ.

Оксана
Гость
Оксана

Олег, рассказ великолепный! Здорово!
Не покупайте китайских машин времени! :)

Гость

а всего лишь надо было уметь любить себя и,не оглядываться назад))

Гость

Anna Melykhova, я вдруг вспомнила, как однажды ты рассказывала мне, что тебе пришло в голову, что в какой-то глухой деревне приземлились инопланетяне — вот бы такую историю сочинить, было бы смешно. Вот Олег Чувакин — писатель, который без проблем сочинил бы такую историю — мне кажется, она как раз в его духе :)

Гость

У него есть «Кинотеатр» и «Мечта не может обмануть». Инопланетяне в ассортименте. Не в глухой деревне приземляются, но около того. Ещё писатель запланировал длинный рассказ о пришельце, прибывшем как раз в деревню. И встретил его там участковый полиционер…

Гость

вот я как раз где-то увидела эту идею про инопланетянина в деревне (в коммментариях на сайте, видимо), и отсюда пошло :)

Ольга Арюкова
Гость
Ольга Арюкова

Милый рассказ. Одно меня удивляет: и третий герой, с которым я познакомилась благодаря Вашему таланту — неудачник. Подозреваю, что и «про грибника» особо по сюжету отличаться не будет?
Где-то когда-то сталкивалась с мыслью, что хорошо и много пишущий автор смотрит на мир через призму собственного «я». Олег, простите за … (наверное это будет грубость) любопытство: Вы считаете себя неудачником?))))) Или рядом есть яркий пример кого-то из знакомых?

Гость

Как то грустно стало …
Спасибо,Олег!

wpDiscuz