Олег Чувакин. Писатель. Сибирский негр. Литературный.

Не стесняйтесь правды жизни. Не беритесь за книгу в одиночку. Бородатый прозаик выправит, перепишет, допишет, сочинит за вас рассказ, сказку, повесть, роман.

Прикосновение

Римма, девочка, неповторимая, Сатурн, кольца, окно, Вселенная, прикосновение, рассказ

Свобода чистого говорения открывается в двенадцать и утрачивается в тринадцать. Уловишь её, сбережёшь — откроешь и сохранишь себя, пронесёшь сквозь время, продерёшься чрез липкую его густоту.

Радиус поражения

Планета, земной шар, взрыв, радиус поражения, фантастика

Из младшей редактрисы в издательстве и одновременно студентки, изучавшей антропологию и подрабатывавшей торговлей вяленой рыбой на Рогожском рынке, юная Дарья Хвостова на глазах писателя Суровцева превратилась в красивую молодую женщину.

Брат мой параллельный

Параллельные миры, параллельные вселенные, Земля, Солнце, кольца, Мультивселенная, Мультиверс

Наибольшей плодовитостью в кругу отличался прозаик Сергей Сергеев, с молодости взявший темою параллельные миры, владевший ею исключительно и, несмотря на долгий стаж, до сих пор не исписавшийся. Книги его выходили под оригинальным псевдонимом: братья Сергеевы.

Фея на ладони

Фея, белое платье, небо, ладонь, рассказ

Иванов писал до рассвета, останавливаясь только на улыбку. Бегущая ручка отбрасывала на согнутые пальцы и линии слов сиреневую тень. Каждое слово становилось точно на своё место. Кто пишет последний рассказ, тот ошибок не ведает.

Человек с Южного полушария

Сирень на кладбище, фото, иллюстрация

— Плохо же вы знаете своего брата. Знали, — поправился Виктор. И замолчал — вероятно, раздумывая, нужно ли что-то рассказывать. На ветке тополя засвистел, прошёлся по двум октавам звонкой секвенцией голосистый щегол.

Рай за стеной

Рай, фото

Писатель сидел в квартире на втором этаже и работал. Вдруг стена исчезла, и за нею открылись незнакомые улицы и дома. Под летним небом густо зеленели сосны. К обнажившемуся краю железобетонной плиты снизу приставили лестницу, и писатель спустился на тротуар.

Новогодняя фантазия

Новогодний лес, снег, ёлки, фото, фантазия, Новый год

Писатель сидит за столом и думает о Деде Морозе. Дед Мороз существует: сию минуту писатель сделал метафизическое открытие, доказал недоказуемое. Имя писателя будут отныне упоминать рядом с именем Декарта, а то и самого Беркли.

Перевалило за полночь

Наручные часы Orient, полночь, писатель, деревня, повесть, звёзды, Альтаир

Остановившиеся в прошлом веке наручные часы «Orient», покупка дней его молодости, в ночь на 12 января 20… года вдруг наладились. Услышав механический щелчок, писатель выудил их из верхнего ящика стола, где хранилась всякая всячина, не нужная, но памятная. Часы тикали громче обычного, зато делали это уж очень редко, будто одно компенсировалось другим. Скажут «тик», а пока дождёшься «так», успеешь чаю напиться.

День тишины

Нарциссы, фото, тишина, шум, День тишины, рассказ, Олег Чувакин

Тишина в доме стоит такая, что мне кажется невыносимо громким собственное дыхание. Я слышу, как моргаю, как стучит моё сердце, как стекает по стенкам пищевода слюна. С люстры спустился на паутинке паучок — и я расслышал, как свершился его воздушный трюк. Падающие пылинки приземляются на ковёр — я слышу и это. Зазвенел в комнате одинокий комар, вероятно, первый этой весной, но я поймал и прикончил его.

Спляши на их могилах

Красный тюльпан, фото, Спляши на их могилах, плагиат, автор, рассказ, Олег Чувакин

Не думай, что плохо только твоё настоящее. Загляни в будущее. Когда ты умрёшь, паразиты, воняющие типографской краской, продолжат тебя эксплуатировать. Невесёлая перспектива! Фактически ты вечное говно. Любуясь датами на твоём надгробии, паразиты скажут: «Мы открыли этого автора». Другие паразиты добавят: «Мы его публиковали». Найдутся и такие, что заявят: «Это мы его всему научили и в люди вывели». Пролив фальшивые слёзы, пахнущие коньяком, эти гиены растащат, разграбят твоё наследие, возвеличивая свои имена рядом с твоим, пачкая твоё имя своими.

Рассказ о любви

Цветущая яблоня на фоне бело-голубого неба, фото, Олег Чувакин, Рассказ о любви, воздух белый, как молоко

Анна Георгиевна из букинистического магазина всякий раз допытывается, кто я по профессии. Аля за компьютером перестаёт постукивать клавишами и вслушивается. Ей тоже любопытно узнать про меня. Я отшучиваюсь. Неудобно признаваться, что я писатель. Это звучит страшно серьёзно.

Бинокль «Минокс», бывший в употреблении

Проселочная дорога, фото, Бинокль Минокс, бывший в употреблении, повесть, Олег Чувакин

Казалось, времена смешались: мне, мальчишке из настоящего, почти сорок один год, а она та же семиклассница из канувшей в исторический провал эпохи генсеков и праздничных демонстраций трудящихся; она настоящая девчонка, а я поддельный мальчишка, молодящийся бородатый старикан, которому возле неё не место.

В шкафу пахнет озоном

Календула после дождя, Олег Чувакин, повесть В шкафу пахнет озоном

Сидоров зажёг в комнате свет — хотя было два часа дня, и в небе светило солнце, и окно не было задёрнуто шторами, — и стал осматривать нутро пустого платяного шкафа: от пола до потолка. Ни кнопок, ни приборов, ни лампочек, ни индикаторов, ни каких-нибудь вентиляционных отверстий он не заметил. Тогда он осмотрел шкаф снова, начав с дверей и проверив навесы и крепления, и потрогав зачем-то головки винтов, и покрутив стальные ручки — дешёвую подделку под бронзу (облезет, наверное, через месяц).

Мечта не может обмануть

Мечта, осень, луг, фото

Инопланетянин появился 13-го января, в воскресенье. Аккурат после того, как мамуля моего последнего ученика, Руслана, сказала по телефону, что мои филологические услуги больше не требуются. И трубочку повесила, не дожидаясь ответа. Вот и дно, Олег Геннадьевич, сказал я себе, вот и дно.

Третье желание

Снег, ветки, сосны, фото, Олег Чувакин, фантастический роман Третье желание

Тюменское мартовское солнце светило как апрельское. Оглушительно кричали на берёзах воробьи, цвикали, прыгая по веткам, синицы, иной раз ухитряясь вытянуть длинные ноты, точно щеглы, а Добрушин, шагая по серому городскому снегу, думал, что скоро снег растает, придёт короткая весна, за весной настанет лето, а там и осень. И снова наступит зима. И он, Виктор Иванович Добрушин, будет жить так же, как живёт. Многие другие тоже будут жить так, как живут.

Дорога к небу

Небо, лето, фото, Олег Чувакин, рассказ Дорога к небу

Июньским утром 1991 года перед одноэтажкой штаба стояло пятеро. Два сержанта — в парадках, со значками, с лычками на погонах, на которых желтели буквы «СА», в фуражках с поблескивающими на солнце козырьками; трое рядовых — в гражданском. Юра стоял ближе всех к КПП. Его клетчатая рубашка, заправленная в брюки, чуть вздувалась от гулявшего по войсковой части степного ветра.

Собрание сочинений

Познакомьтесь с отзывами читателей и возьмите даром собрание сочинений Олега Чувакина! В красивых обложках.