Валерия Коротич. Иллюзорное счастье

Аффтар, пеши исчо!Так себе!Недурственно!Замечательно!Автор молодец! 5+! (Оценок: 7, средний балл: 3,57 из 5)
Загрузка...

Гладь воды, камни, небо, пейзаж, фото, иллюстрация

 

Текст прислан на конкурс «Художественное слово» 05.04.2017 г.

Об авторе. «Меня зовут Валерия Коротич, 19 лет, студентка 2 курса факультета журналистики, впервые пробую себя в литературном конкурсе».

 


 

Иллюзорное счастье

 

Недавно тронутое алым закатом небо превращалось в темную, бархатную тучу, готовую скрыть всю порочность и грязь, которые медленно расползались по залитым искусственным светом главным улицам города. Лишневский, второпях пробегая самые оживленные переулки, старался насколько было возможно спрятаться в своем грязно-коричневом пиджаке, словно это был бронежилет. Упершись глазами в пыльный тротуар, он проклинал всю эту напыщенность и пошлость. Стайки, пролетавших мимо бабочек, кидали на него быстрые оценивающие взгляды, а затем, поняв, что герой не стоит и секунды их внимания, резко разворачивались и порхали на встречу приключениям.

Молодой человек страшился этих прогрессивный девушек, готовых на все ради дорогого телефона или большой груди. Порой он мельком заглядывал в окна новомодных кафе, украшенных неоновыми огнями, при свете которых все кажется каким-то нереальным, магическим. Вот только, к сожалению, в этой волшебной атмосфере невозможно было встретить прекрасную принцессу, обронившую в спешке хрустальную туфельку. Зато попадались неизвестного вида существа, будто по ошибке брошенные в жгучие кусты крапивы — так у них все распухло.

Лишневский был натурой страстной и эмоциональной, способной на любые свершения для своей возлюбленной. При одной мысли о самопожертвовании ради благородной цели глаза его загорались, в них блестели искры, так долго сдерживаемого сумасшествия. Сколько лет он детализировал в своей голове идеал возлюбленной, часами прорисовывая тонкие черты ее лица, глубину глаз и теплоту нежных губ. Сколько бессонных ночей призывал незнакомку появиться, спасти его… Сколько раз разочаровывался в себе, осознавая свою никчёмность и бесталанность, неспособность реализовать желаемая в действительность.

Этим поздним вечером молодой писатель особенно сильно чувствовал терзавшую его грусть, появление которой в какой-то степени обязано бутылочке горячительного. Теплота, вызванная выпитым, разлилась по худощавому телу, бледное лицо осветил алый румянец, а мертвенно-голубые огоньки глаз заблестели навязчивой идеей. Лишневский с неприкрытой злостью смотрел на размалеванных кукол, мечтая побыстрее оказаться дома, чтобы наконец воплотить своего ангела на бумаге.

Слабый свет от настольной лампы озарил небольшую часть комнаты. Маленький старый диванчик был завален грязной одеждой, на низенькой тумбочке, покрытой крошками, стояла пустая кружка с алюминиевой ложкой внутри. Деревянный столик был завален различными книгами, исписанными бумагами. Лишневский, охваченный застилающей разум идеей, жадно начал писать. Тяжело дыша, он бормотал рождавшийся в голове текст. Моментами останавливался и резко направлял взгляд в стену, его тонкие губы были приоткрыты в безумной улыбке блаженства, будто прямо в эту секунду ее образ возникал перед ним. Золотистые кудри, слегка тронутые теплыми лучами солнца, разливались по хрупким плечам, маленькая грудь, прикрытая шелковым платьем, неровно вздымалась в минуты волнения. На бледной, словно фарфор, коже просвечивали венки, бросая свои темно-бардовые струйки по тоненьким ручкам. Зеленые глаза добродушно улыбались, когда розоватые губы были сжаты, выражая серьезность и недоверие. Светлая душа хранила в себе все противоречия ее сложного характера. И этот нежный ангел был сброшен с небес прямиком в жестокий, кишащий меркантильными и безнравственными людьми реальный мир.

Так поступил отчаявшийся писатель со своим идеалом перед тем, как в изнеможении броситься на мятую постель. Сон ловко схватил его в сачок и унес в столь желаемый мир иллюзий. Необъяснимая легкость и спокойствие обволокли в свой кокон Лишневского, помогая набраться сил перед ненавистной реальностью.

Неприятный пиликающий звук резко уколол Лишневского в ухо, заставляя тяжелое ото сна тело пошевелиться. С трудом раскрыв слипшиеся глаза и сбросив с себя мокрое одеяло, он неровной походкой поплёлся к входной двери. Пальцы не слушались, дверь удалось открыть с большим усилием, поэтому молодой писатель в бешенстве взглянул на того, кто посмел его беспокоить. Какого было его недоумение, когда в проеме он увидел очаровательную девушку. Видимо, она была чем-то очень раздражена, лицо ее выражало сильнейшее негодование, губы сжимались в тонкую линию, щеки пылали.

— Что вы со мной сделали?! — с невыразимой печалью в голосе пролепетала незнакомка.

— Я? Что? — в недоумении спросил Лишневский и вперил в девушку стеклянные глаза.

— Да, вы! — сквозь слезы возмущалась она. — Зачем вы поместили меня в этот ужасный мир?

Молодой человек не мог осознать происходящее, дурманящий туман обволок все его мысли, информация никак не могла пробиться через плотную завесу. С большим усилием он заставил свои извилины трудиться, переваривать случившееся, анализировать. Пока он старался разобраться в ситуации, таинственная незнакомка прошла в комнату и начала разглядывать ее. Хитрые глазки скользили с одного запылённого предмета на другой, маленькие ручки нервно подрагивали, видимо, желая прикоснуться к какой- то вещи. В это время Лишневский внимательно рассматривал девушку и не мог поверить своим глазам: она была точно копией его создания.

«Да неужели я следующий Виктор Франкенштейн, неужели я способен создать такого прекрасного ангела? — в безумном припадки раздумывал он. — Но как столь возвышенное создание сможет жить здесь… — творец нервно оглядел свою комнату. — Ведь она идеал! Идеал…»

Лишневский в сильном волнении принялся ходить из стороны в сторону, то подходя к столу, то к тумбочке, грудь его быстро вздымалась, маленькие капли пота скатывались вдоль засаленных волос. Безымянный ангел уже спокойно сидел на краешки кровати и с неподдельным интересом наблюдал за своим отчаявшимся создателем.

«Нет, я не могу ее потерять, она моя! — бормотал безумец — Конечно, я создам для нее новый мир. Но как же я? — вскрикнул он.»

Вдруг маленькая ручка слабо сжала его плечо, а теплое дыхание коснулось раскрасневшегося от переживаний уха.

— Создай его для нас… — прошептала она.- Только для нас двоих.

Он не мог поверить, что все это происходит с ним на самом деле. Вдруг это только сон, ночной мираж, наваждении, которое с первыми лучами солнце покинет его, украв единственную дорогую вещь, что осталось — надежду. Но Лишневский жил ради любви, ради самопожертвования, поэтому он не раздумывая взял вчерашний черновик и начал править. Несколько часов творец не отрывался от работы, жадно создавая особенное место, в котором он наконец будет счастлив. Все это время маленький ангел стоял рядом с ним, время от времени легким движением касаясь его сгорбленной спины, как бы придавая недостающих сил.

Ночная синева с любопытством заглядывала в мастерскую бедного писателя, который с огромным усилием передвигал усталой рукой по белоснежному листу, выводя жизненно необходимые слова. Уже знакомая незнакомка тихонько взяла Лишневского за руку, предлагая переместиться на старенький диван и отдохнуть. В этой с виду тоненькой девушке было столько жизненных сил, что она с легкостью уложила своего создателя в постель, а затем аккуратно пристроилась с ним рядом. Лишневский находился уже в забытье от столь долгой умственной нагрузки, что даже не осознавал, какое счастья случается с ним. Он уже вот-вот готов был провалиться в глубокий колодец сновидений, как почувствовал на своих потрескавшихся губах неловкое, слабое подобие поцелуя. Конечно, влюбленный узнал эти маленькие губы, которые он тысячи раз воссоздавал в своем сознании…

Ярко-желтый свет мягко касался прикрытый век, обдавая их солнечным теплом, заставляя раскрыть глаза для встречи нового дня. Лишневский в сонном дурмане с раздражением прикрывал рукой лицо, чтобы продлить мгновения счастья с ней…Но только мысль о маленьком ангеле выстрелила в голову, он тут же раскрыл глаза и оглядел постель. Он был один… Тяжесть потери навалилась на него, подобно стокилограммовой балке, и раздавила вместе с ним все надежды. Творец безбожно проклинал все на свете, как неожиданно услышал звонкий смех, доносившийся с улицы. Лишневский присел и в удивлении оглядел свою комнату. Все было иначе: ни стола, ни грязной одежды, вместо старенького потрепанного дивана широкая двуспальная кровать. Лишневский не смел поверить увиденному, он не вынес бы нового удара, поэтому, ничего не анализируя, писатель быстрыми шагами прошел по неизвестной комнате и выбежал на улицу. В глазах потемнело от яркого света, голова закружилась от напряжения, стараясь восстановить дыхание бедолага оглядывался вокруг. Перед ним расстилался могучий лес, громадные ели протыкали своими макушками насыщенное синевой небо, крикливые птицы исполняли гимн счастья, а по узенькой каменной тропинки бежала она, улыбаясь и смеясь таким детским и искренним смехом. Он не мог поверить… Вот мечта приблизилась к нему и легким движением коснулась его щеки.

— Но как? — в недоумении прошептал Лишневский, — Неужели этот все принадлежит нам?

— Да. — совершенно спокойно и с игривой улыбкой на губах ответила она, — Теперь это наш собственный мир…

 

© Валерия Коротич, 2017

52

Отзовись, читатель!

Отзовитесь первым!

Подписаться на
avatar
wpDiscuz