Красавица и чудовище

Мороженое, клубника, вазочка

 

Текст участвует в конкурсе рассказов «История любви».

Об авторе: Марк Котлярский.


 

Три в одном: писатель, редактор, литобработчик

Коснитесь карандашика: он живой! Олег Чувакин выправит, обработает и допишет ваши рассказы, сказки, повести, романы; робкие наброски превратит в совершенный текст. Четверть века практики. Занимайте очередь: заказы принимаются уже на 2021 год!

— Ты — чудовище! — сказала она, улыбнувшись, — я никогда не думала, что когда-нибудь вообще приеду в Израиль. И как тебе удалось меня сюда вытащить?

Мы сидели на тель-авивской набережной в один из пряных апрельских дней в кафе под названием «Лондон», где можно заказать нежные шарики клубничного мороженого, которое подают вместе со сливками в хрустальных вазочках на тонких эротических ножках (по меткому слову абразивного Абрама Терца).

— Ты рад, что я приехала? — она зачерпнула мороженой ложечкой и зажмурилась от удовольствия.

 

Время близилось к пяти. Пятнистый от обрывков туч небосвод внезапно разгладился, словно сбросил себя ненастную хмарь и высвободил простор для закатного солнца.

 

— Помнишь, как у Бабеля, — сказала она, запив мороженое глотком горячего кофе, — «Оранжевое солнце катится по небу, как отрубленная голова…»?

— Солнце и в самом деле оранжевое, точно, взгляни на этот огромный шар, который опускается в море… Хотя причем тут отрубленная голова? Красивость какая-то… — я пожал плечами.

— Ты, оказывается, зануда? — спросила она ласково.

 

«Зануда…? — подумал я. — Я чудовище! Какого черта я пригласил ее в Тель-Авив? У нее и так все в полном порядке, начитана, образована, красива, умна, начальник отдела в крупном столичном банке, муж — бизнесмен, удачлива, жизнь удалась. Зачем ты ей нужен, лысый сатир, уходящая натура, фразер и босота?!»

 

Я ненароком коснулся ее руки, безо всякого намека на близость, просто, чтобы привлечь внимание:

— Я люблю бывать здесь ко времени заката. Ощущение наваждения… Чего-то нереального… Свет, перетекающий в сумерки…

— Наваждение… — задумчиво повторила она и рассмеялась, закрыв лицо руками.

Я почувствовал, как невидимая игла вошла в мое сердце, с размаху, жаля, звеня. Это был жест… моей возлюбленной, с которой мы расстались год назад; ее жест, только ее, неповторимый, ни у кого, ни до, ни после я не встречал такого жеста, Боже, как я любил ее, зачем мы расстались, зачем, зачем вообще об этом вспоминать?…

Мысли заметались, как искры тлеющего костра, но усилием воли я заставил себя не думать о прошлом.

Что прошлое? Пыль, тлен, иллюзия.

А реально то, что рядом со мной сидит красивая женщина, которая к тому же повторяет жест, жестью засевший в моей памяти.

Она что-то почувствовала.

— Что с тобой? — мягкая прохладная ладонь коснулась моего лица.

— Так, что-то вдруг вспомнилось… — я попытался улыбнуться.

— У тебя вдруг потемнели глаза. — она еще раз провела ладонью по моему лицу, и вдруг я, сам того не осознавая, прижал эту ладонь, пахнущую мороженым, к лицу и поцеловал ее несколько раз.

Странно, но она не отняла руку.

— Извини… — я очнулся.

— Не извиняйся, все хорошо… — она посмотрела на меня внимательно. — Но глаза у тебя потемнели на миг.

— Это сумерки настают. Промежуточное время между светом и тьмой. — я закурил.

Мы замолчали.

 

«Что я о ней знаю? — думал я. — Красота — страшная сила… Раневская… Да… Причем тут Раневская? Нет-нет, о чем я… Кто она? Девочка из Ставрополья, поставившая себе целью завоевать столицу? Инженю, поменявшая амплуа? Бизнес-вумен? Женщина-вамп… Не намп, не вамп… Смешно… А что не смешно? Смешно то, что мы сидим рядом, и я не знаю, что делать дальше и вообще, стоит ли что-то делать… Нет, я знаю о ней, что она любит мемуары, стихи Бродского, она счастлива, она довольна жизнью, чего не скажешь обо мне…»

 

Сумерки сгущались.

Мы сидели долго, разговаривали о чем-то незначительном, как вдруг я сказал:

— Есть в тебе что-то царственное… Может, в родословной покопаться?

— Я родословную знаю хорошо. Кровь там простая, но гордая, да. — она кивнула головой.

— Ты разная…

— Ты думаешь?

— Я знаю.

— Что ты еще знаешь?

— То, что ты любишь задавать вопросы.

— Тебе не нравится?

— Вот видишь, опять вопрос.

— Извини.

— Тебе хорошо?

— Теперь ты задаешь вопросы? Мы поменялись ролями?

— А можно поменяться сердцами?

— Можно.

Мне казалось, что наши голоса звучат глуше и глуше, я не понимал, что это — игра сознания или реальность, похожая на сон, которая может в любой момент разлететься на тысячу осколков.

 

«Мы — сами осколки, — я чувствовал, что она придвинулась ко мне поближе и лицо ее горит, — мы осколки разбитого вдребезги, что нас объединяет? Социальная сеть? Ее приезд в Тель-Авив? Желание близости, но какой? Но можно быть ли ближе? И нужно ли? Чудовище и красавица… Она чудовищно красива, и все это нереально, но что вообще есть реальность? Странная и неумная фантазия… Я, в самом деле, чудовище!»

 

© Марк Котлярский

Услуги редактора

Обратись к опытному редактору, а заодно и корректору

Бородатый прозаик выправит, перепишет, допишет, сочинит за тебя рассказ, сказку, повесть, роман. Купи себе редактора! Найди себе соавтора!
Олег Чувакин рекомендует:
Осень, сентябрь, лестница, ступени, уровень, путь, листья, красные
Исключённый

В офисное здание Петухова не пустили. Звякнул тоскливо турникет, ребро поручня упёрлось в бедро, стальной холод проник сквозь брюки.

Фея, белое платье, небо, ладонь, рассказ
Фея на ладони

Иванов писал до рассвета, останавливаясь только на улыбку. Бегущая ручка отбрасывала на согнутые пальцы и линии слов сиреневую тень. Каждое слово становилось точно на своё место. Кто пишет последний рассказ, тот ошибок не ведает.

Ёлочный шар, новогодняя игрушка на ёлку, на рождество, фон, космос, вселенная
Подари мне друга

— Мы отдаём хорошую, выдержанную дружбу. Марочную. Покрепче самого старого коньяка пробирает! Дед Мороз такую проверенную дружбу абы кому не пошлёт.

Мечта, детство, стать космонавтами, космос, планета, окно
Отпуск

Когда я там очутился, они сказали, что вытащили меня в отпуск. Так и сказали: вытащили. Словно рыбу на крючке. От рыбы я отличался тем, что рыбакам не возражал. Да и сравнение с крючком, ежели разобраться, не годится.

Красный тоннель, Марута, архитектор, рассказ
Красный тоннель

Миша и Мариша — так он её и себя называл. И никакого-то счастья у них не было; так, странные редкие встречи, непонятные вопросы, ответы на которые не требовались, удивлённые, мучительные взгляды, от которых непременно веяло прощанием, неизбывной печалью, тревогой и плохим финалом, как от фильмов, снятых Рижской киностудией.

💝

2 комментария:

  1. Инна Ким

    Очччень хорошо: атмосфера пряного апрельского вечера, оранжевого от закатного солнца, прикосновений и недоговорённостей, сумерек и игр, красавиц и чудовищ сознания, всех этих томных и нескончаемых мелочей любви… Было приятно!

  2. Тот случай, когда название рассказа абсолютно точно отражает сюжет. Но что мне больше всего понравилось: сюжет этот не столько о встрече двоих, сколько о любви, которая не про них, но которая продолжает держать в плену главного героя. Всего лишь один случайный жест — и он уже не здесь, не со своей знакомой, а там — в прошлом.

Отзовись, читатель!

E-mail не публикуется. Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с тем, что владелец сайта узнает и сможет хранить ваши персональные данные: имя и электронный адрес, которые вы введёте, а также IP. Не согласны с политикой конфиденциальности «Счастья слова»? Не пишите сюда.