Валерий Шипулин. Эфемерия

Горы и туман, фото, иллюстрация, рассказ, Валерий Шипулин, Эфемерия

 

Текст прислан на конкурс «Художественное слово» 21.03.2017 г.

Об авторе. Валерий Шипулин. «Мне 58 лет. Живу на 2 дома: то в Томске, то в Севастополе. Профессий у меня много, в т. ч. теле-, радио- и просто журналист».

 

Вам по душе сайт «Счастье слова»? Он работает без рекламы, на голом энтузиазме! Поддержите его владельца, купите сборник лирических рассказов «Многоточия»! Всего двести деревянных! Сюда, пожалуйста.

 

Эфемерия

 

Фантазия, навеянная прозой новосибирского поэта Александра Плитченко, Шарля Бодлера на фоне концерта ре минор А. Вивальди для двух скрипок, виолончели и клавесина

соч. 3 № 11

 

Много чего Он думал бессонными ночами, ибо поверил в то, что нет радости в жизни, не пробиться к жизни светлой и не плыть по волнам ее, а быть в колесе убивающем и скорбеть душой о невозвратном.

И часто, измученный этим, выходил в ночь на залитые лунным серебром улицы, вдыхал чистый покой и успокаивался. В каком-нибудь полуночном кабачке коротал время за стаканчиком, мечтая о несбыточном и скорбя душой о невозвратном, а когда усталый бармен начинал переворачивать стулья Он шел по лунной дороге грусти домой к одинокой отвратной постели своей и строчки, написанные утром, вставали перед Его глазами: «Здравствуй, Грусть, я приветствую тебя. О, Грусть, погружаясь в твои сладкие волны, я вспоминаю все мною содеянное, все мною совершенное. Купаясь в твоих волнах, я переосмысливаю прошлое, красива и печальна его неповторимость.

Здравствуй, Печаль. Ты — подруга Грусти, ты — оправа Грусти, ты — песок, ограничивающий волны Грусти и выходя на берег, я смотрю на тебя Грусть. На волнах твоих пролегла лунная дорога красивая и печальная, дорога моего прошлого в будущее.

Прощай, Грусть. Прощай, Печаль. Я иду по лунной дороге из прошлого в будущее…»

И шептал: «Где ты будущее? Где ты? Нет тебя, нет!»

А придя, тянулся ко сну, как страстный курильщик к опиуму, чтобы утром больно удариться об острый угол действительности.

 

Но приснился Ему сон. Он увидел Ее обнаженную, смотрящуюся в зеркало. Густые черные волосы, виясь, спадали на плечи, формы были округлы и прекрасны. Она сказала служанке: «Поправь мне волосы, они растрепались от полета».

И Он воскликнул: «Позволь, о Волшебная, позволь мне сделать это, позволь мне осыпать твое тело поцелуями, как лепестками роз, позволь мне заглядеться в твои глаза, которые глубоки и прекрасны, как море на закате солнца! Позволь мне запутаться в твоих волосах! Позволь!..» Но сон разбился на тысячи хрустальных осколков и сырое мглистое утро стояло за окном тревожа сон спящих своей серостью.

 

И Он искал Ее на улицах, но серая мгла укутала женщин в вуали. И опять Он коротал ночи за стаканчиком и опять видел во сне Волшебную фею, но однажды утром на глаза Ему попалось «Позволь мне долго, долго вдыхать аромат твоих волос, погружать в них все лицо, как страждущий в струи источника; распустить твои волосы точно надушенный платок, чтобы в воздухе затрепетали воспоминанья». И шепча волшебные слова, как заклинанье, Он искал Ее и увидел. Она покупала какие-то полевые цветы у дряхлой старушки, Он сказал: «Здравствуй, я нашел тебя!» Он шел рядом с Нею, осыпая Их путь цветами. И прохожие удивлялись цветам на асфальте, и пошел дождь, и окрепли цветы и расправили лепестки свои…

 

Пропал Он, пропал. Попал, как древняя кистеперая рыба латимерия, в сети. Не резвиться тебе больше, рыбина, в чистых водах Бермуд, не плыть вдоль Большого Барьерного рифа, не отдыхать в теплых водах Гольфстрима. Но кажется…

Кажется?

А может так оно и было?

Нравилось ему это, и не просто нравилось, но увлекало и радовало.

 

Каденция

 

— Нет! Не бывать этому! — орали жирные беззубые старухи, мешая в котле кипящее варево из младенцев.

— Не бывать! — вторила им мерзкая обезьяна с гнусными ужимками, высыпая из козлиного черепа жабьи бородавки.

— Нет! Не бывать! — шипели гадючьи пасти, высовываясь из котла.

— Не любить фее человека! — хихикали потные ведьмы, прокалывая серебряными иглами человеческую фигурку.

— Не любить человеку феи! — бесновались в болтах упыри и волки подвывали им.

 

И Он заболел и метался в бреду, Три ночи и три дня Она поила Его отварами из известных только Ей чудодейственных трав и шептала Ему только Ей известные слова.

Жив человек! И любовь Его жива!

 

— Не любить! — неиствовали колдуньи, мочась в костер и топча амулеты.

Страшные бури поразили беззащитную Землю. Солнце затмилось, день смешался с ночью, морок с явью.

Но жив человек! И любовь Его жива!

 

— Нет! Нет! Нет! — выкрикивали задыхающиеся черные ведуньи, зашедшиеся в пакостном танце вокруг костра и срывали с себя одежды, открывая дряхлые уродливые телеса. И падала нечисть на жертвенный костер.

 

Но трижды жив, жив человек! И любовь его жива!

 

© Валерий Шипулин, 2016

Услуги опытного редактора, а заодно и корректора через Интернет. Ваш текст причешет и отутюжит Олег Чувакин. Вам сюда!

Подписывайтесь на «Счастье слова» по почте!

Email Format
71

1
Отзовись, читатель!

avatar
1 Ветка отзывов
0 Ветка ответов
0 Подписчики
 
Наибольшее число ответов
Горячая тема
1 Число отозвавшихся
Ринат Авторы последних отзывов
  Подписка  
Подписаться на
Ринат
Гость
Ринат

Насколько понимаю, сие есть внутреннее переживание (от музыки, ситуации и тд). Нужно быть крайне сильным автором, чтобы заинтересовать читателя исключительно личными переживаниями. Исключительно личное мнение.