Хлеб с душой. Рассказ с сюжетом

Голубь, душа, небо

 

О рассказе Александра Прокудина. О пекаре Педро, человеке из прошлого, о жене его Валентине, бегущей в будущее, и о сеньоре Бунимаре, полицейском с белым, как соль, лицом.

Рассказ «История пекаря Педро и его жены Валентины» имеет своей сюжетной основой доверие. О доверии автор, Александр Прокудин, повествует настолько деликатно, что само это слово не попадает в текст. Подобный подход достоин аплодисментов. Мораль, которую должен извлекать из истории читатель, ему и достаётся.

Многие мужчины весьма консервативны, противятся переменам и до боли сердечной привержены старому укладу. В этой приверженности они находят покой, а в покое отыскивают счастье. Хорошо бы, все люди вокруг, в первую очередь жёны таких мужчин, придерживались бы соответствующей незатейливой философии. Никаких сюрпризов, жизнь идёт по накатанной колее, а колея накатана по кругу.

Для мужчин с консервативным складом характера и утвердившимися привычками настоящее суть прошлое.

Трагедия случается там, где на пути мужчины из прошлого возникнет женщина из настоящего. Из другого настоящего. Того, которое направлено в своё естественное продолжение — в будущее.

Женщина есть мотор человечества в силу природной причины: рождать на свет новых людей — её задача. Свойство женской натуры думать о завтра больше, чем о сегодня, проистекает именно отсюда.

Настоящее для женщины — точка отсчёта, линия старта.

Но как бежать к финишу, коли тяжким бременем висит на тебе муж? С такой ношею и идти-то трудно.

И вот одна рвётся вперёд, вслед за теми, кто уже убежал, а другой стоит на месте и с тоскою глядит назад.

Прошлое с его предками, обсыпанными мукой, до той степени въелось в сознание пекаря Педро, что жену Валентину, желающую идти в ногу со временем, он склонен считать заскорузлой.

И когда его настигает настоящее, он его не узнает и принимает за чужое. Продавца печного оборудования бедняга принимает за любовника Валентины. Развитию интриги способствует его друг, местный полицейский Серхио Бунимара. Исход трагичен и комичен одновременно: Педро стреляется.

Простоватый Серхио, который не критикует устарелое ведение другом пекарни, представляется Педро куда больше заслуживающим доверия, чем «заскорузлая» жена. Такая ошибка в оценке стоит пекарю жизни.

Недостаточно полно понимает характер Педро и жена. Валентине мешают импульсивность и торопливость, свойственные тем натурам, что одной ногой стоят в настоящем, а другою перешагивают в будущее. Порыв стремительной Валентины, втайне решившей приобрести новое печное оборудование у иногороднего торговца, тоже является выстрелом в Педро. Не в голову, но в душу. Забыв о том, какую робость и какой страх вызывает всё новое, неизведанное у верного традициям противоположного пола, она сотворяет суженому сюрприз. Пока она предвкушает радость перемен, Педро находится в плену подозрений и кошмаров. Кто этот тип из мотеля? Зачем жена сняла столько денег со счёта? Читатель, поначалу сомневавшийся в неверности Валентины, под напором фактов принимает сторону Педро, которому о новостях на личном фронте исправно докладывает младший служащий национальной испанской полиции Серхио Бунимара. Подозрения переходят в уверенность: что ж, впечатлительному Педро остаётся лишь спустить курок.

Искусство печь хлеб и искусство доверять. Что посередине? Любовь. Пекарь из прошлого, жена его, уходящая в будущее, и счастье, застывшее посреди. Мёртвым олицетворением картинной статичности служит друг Серхио, чьё лицо бело, как соль.

Детализация, сюжетное мастерство рассказчика, бойкие диалоги, стреляющие ружья (буквально), метафоричность, реалистическая убедительность, посыпанная солью иронии, непредсказуемая развязка с душою в каравае, который принято резать крестом, — всё в рассказе А. Прокудина поднято на должную литературную высоту. Точнее, почти всё.

Понимая, как трудно создать идеальный текст, я с лёгкостью душевной прощаю автору нехудожественную речь, которая там и сям попадается в рассказе, точно камешки в хлебе.

Я приведу несколько примеров.

Просто чтобы увидеть, кто это.

Не лучший вариант реплики, а ведь автор хорошо владеет искусством диалога. Я бы написал покороче, сохранил бы ритм:

Просто посмотрю на него.

Громоздкостью стиля автор особенно грешен в описаниях. Образную русскую речь с её живыми глаголами (вспомним Нору Галь) прозаик ничтоже сумняшеся подменяет деревянным канцеляритом, несколько снижающим богатое впечатление от рассказа.

Новое оборудование она решила не трогать, воспользовавшись старой печью Педро.

Я бы переписал это предложение, оживил бы его дополнительным глаголом:

Новое оборудование она решила не трогать, растопила старую печь Педро.

Ещё пример:

Хлеб был готов меньше чем через час.

=

Какой-то час, и хлеб поспел.

И этот:

…и на три квартала в любую сторону от неё.

=

…и на три квартала в округе.

И вот такой:

Механизмам никогда не добиться того, на что способны руки пекаря.

=

Механизмы никогда не заменят рук пекаря!

И ещё:

Жена пекаря открыла ставни, отделяющие лавку от улицы…

=

Жена пекаря распахнула ставни на улицу…

В развязке бросается в глаза фактическая ошибка:

В Санта-Монике жену пекаря больше никто никогда не видел.

Тут, как и в предыдущих абзацах, героиня, собственно, уже вдова. Не жена.

Фактические ошибки возникают у Александра Прокудина, неизбежно мыслящего по-русски, а не по-испански, и там, где он прибегает к сравнению, творя образ, не лишённый юмора. Неточность режет слух в том эпизоде, где полицейский Серхио Бунимара обзывает старый револьвер «пищалью». Вместо древнерусского слова «пищаль» сеньор Бунимара мог бы употребить более уместное, более известное в Испании слово. Скажем, мушкет. Или пусть аркебуза.

Из гармоничного восприятия текста вырывает и фразеологическая оплошность, когда автор вместо готовности сообщает о пригодности: «привёл в полную боевую пригодность».

Белые пятна в описаниях не фатальны, но тоже достойны критического изучения, ибо отчасти лишают картину зримости. Фрагмент изображения будто заволакивает туманом. В одном эпизоде автор сообщает, что Педро «неожиданно достал из-за пояса огромный чёрный револьвер». Описание действия смазано, ему не хватает художественной чёткости. Автор, если вспомнить Бунина, не видит то, что пишет. Где именно находился револьвер, где за поясом? Надо полагать, за спиной. Иначе его появление у Педро в руке не стало бы неожиданностью для Серхио.

Наиболее живо у автора выходят диалоги: речь льётся естественно и довольно точно передаёт характер каждого героя.

— Что ты у него спросил?

— Не видел ли он мою зажигалку. Мол, я забыл в этом номере до него. Он ответил, что обычно в таких мотелях всё заваливается за матрас. Во время… Во время «родео»…

На слове «родео» Педро всхлипнул.

Узнаваемость персонажа по его речи, когда диалоги не нуждаются в словах автора, когда за говорящим тотчас узнаётся имя, — признак хорошего стиля. (Кстати, потому иные слова автора в диалогах Прокудина представляются мне злоупотреблением: к примеру, «увещевал он друга» — совершенно лишнее пояснение.) Обычно стиль характерных диалогов вырабатывается у авторов, пишущих сценарии. В Тюмени подобным мастерством диалога обладал Зот Тоболкин, драматургии не чуждый. Великолепным мастером диалога был знаменитый фантаст Хайнлайн. В его романе «Двойник» (в оригинале «Double Star») действует как раз актёр. Мастерство характерных диалогов встречается в авторской среде довольно редко. У нынешних же сочинителей персонажи почти всегда говорят уныло-однообразно, на том же скудном телевизионном языке, на котором строчит сам господин автор. Это первейший признак бедного лексикона и полного непонимания владельцами клавиатур художественных задач, решаемых литературой. В этом смысле само понятие «автор» теряет своё гордое значение, ибо ничего авторского в шаблонных сочинениях нет и быть не может. Носитель обеднённого языка не художник и тем паче не демиург.

Я надеюсь, что обсуждаемый литератор А. Прокудин, давший читателю легко узнаваемые по речевым характеристикам образы экспрессивного Серхио, меланхолического, а заодно и холерического Педро и футуристической Валентины, достигнет в своём стремлении к точной и образной речи превосходных результатов. Именно здесь я обнаруживаю его сильные стороны, и именно здесь, как мне представляется, расцветёт его талант прозаика. И ни один газетный критик не решится тогда заявить ему: «Не расцвев, увядаете».

 

© Олег Чувакин, 3-5, 29-30 октября 2019

Услуги опытного редактора, а заодно и корректора через Интернет. Бородатый прозаик выправит, перепишет, допишет, сочинит за тебя рассказ, сказку, повесть, роман. Купи себе редактора! Найди себе соавтора!
Прочти читательские отзывы и возьми даром собрание сочинений Олега Чувакина! В красивых обложках.

Подписывайтесь на «Счастье слова» по почте!

Email Format
💝

3
Отзовись, читатель!

avatar
  Подписка  
Подписаться на
Ирина Бирюкова
Гость
Ирина Бирюкова

Это тот вариант, когда «чертовское обаяние» нивелирует все несовершенства!

Инна Ким
Гость
Инна Ким

А меня зацепила глубокая и замысловатая символичность концовки — на контрасте с почти комиксовым сюжетом. Получилось своеобычно. Интересно почитать у Александра что-нибудь ещё)

Александр Прокудин
Гость
Александр Прокудин

Спасибо за интерес, Инна — приятно) Ищите на фейсбуке и Литресе, там есть кое-что.