Исажон Султон. Дивный сад

Аффтар, пеши исчо!Так себе!Недурственно!Замечательно!Автор молодец! 5+! (Оценок: 22, средний балл: 4,77 из 5)
Загрузка...

Человек, дорога, фото, иллюстрация, рассказ Султонова Исажона Абдураимовича, Дивный сад

 

Текст прислан на конкурс «Художественное слово» 17.03.2017 г.

Об авторе. Султонов Исажон Абдураимович. Родился 6 апреля 1967 года в селе Авазбой Риштанского района Ферганской области (Республика Узбекистан). Прозаик, заслуженный работник культуры Республики Узбекистан.

 


 

Дивный сад

 

В знойный день мелодично жужжали пчелы, слетевшиеся на клеверное поле за нашим домом. В конце поля протекал арык с прозрачной водой. Мы с другом, прихватив из дома свежеиспеченную лепешку, собирались сплавлять ее по воде. Глиняный дувал, ограждавший наш приусадебный участок, обвалился, и через образовавшийся большой проем была видна улица, тонувшая в пыли. По краю дороги, опираясь на посох, брел седобородый старик в белой полотняной рубашке, он медленно двигался в нашу сторону.

Если не ошибаюсь, мне тогда было лет восемь или девять. А может, семь… словом, не помню. А вот старика я запомнил на всю жизнь — его звали Холмухаммад-ота, он постоянно сидел возле оштукатуренного дома в начале улицы и грелся на солнце. Увлеченные игрой, мы не заметили его приближения. Подойдя, он какое-то время наблюдал за нами, а потом вдруг прослезился.

— Почему плачете, дедушка? — спросил я.

У деда тряслась борода:

— Было время, когда и я сплавлял по воде испеченную мамой лепешку, а потом ел, теперь вот вспомнил и плачу, сынок. Моя жизнь тоже, как лепешка, была да сплыла…

— Он, наверное, есть хочет, видимо решил я, потому что точно помню, что протянул ему свой, разбухший в воде, ломоть лепешки. Старик взял хлеб и, нисколько не стесняясь нас, разрыдался.

Мы застыли в растерянности.

Старик, плача, с ломтем лепешки в руке медленно поковылял дальше.

Желая еще раз глянуть ему вослед, я перепрыгнул через арык и, забыв обо всем на свете, застыл с широко раскрытыми глазами. Вы спросите, что я увидел? Себя, стоящего возле дивного сада с золотыми воротами и хрустальными ручками на них. Возле ворот, держа в руке хрустальное кольцо, смеялся и зазывал меня в сад мальчишка-ровесник.

Сделав два шага, я заглянул в сад. Не беру на себя смелость рассказать, что я там увидел, ибо это значило бы упростить все до земных понятий. Деревья, хотя и были похожи на привычные для нас, на самом деле были совершенно другими. Это был небесный сад! Удивительный по своей красоте!

Сад был настолько завораживающим, что я невольно сделал еще шаг. Если бы позволил себе еще один шаг, то оказался бы внутри.

Возле ворот росло огромное могучее дерево. Его ветви скрывались за облаками. Время от времени с них срывались листья. Вот, прямо мне под ноги, слетел пожелтевший лист. Нагнувшись, я увидел на нем надпись. С тыльной стороны, где проступали его желтоватые прожилки, было написано: «Холмухаммад, сын Зиё».

— Ой! — воскликнул я удивленно. Мальчик-привратник улыбнулся и покачал головой. Только было собрался я о чем-то его спросить, как позади себя услышал далекий взволнованный мамин голос, окликающий меня, и я как будто очнулся от сна. Когда открыл глаза, увидел, что лежу на коленях у матери, побледневшей от страха. Рядом хныкал мой друг. Мама разрыдалась и прижала меня к груди:

— Ой, сыночек, что с тобой случилось? Ты до смерти напугал меня, дорогой?!

— Вы тоже видели? — волнуясь, еле ворочая языком, спрашивал я. — Вы видели сад?

— Что за сад? — спросила мама, опять изменившись в лице.

Я рассказал маме все, что видел. Мама промолчала, но ближе к вечеру к нам домой пришел седобородый старик и стал читать надо мной молитвы.

Удивительно, стоило мне завести разговор о дивном саде и дереве-великане, не только мои родители, но и люди старше их по возрасту пугались, восклицали боязливо «О, Боже», некоторые плакали. И мама стала очень пугливой, без конца спрашивала: «Тебя никто не звал в тот сад? Когда ты увидел сад, ты заходил в него или нет?»

Как я позже узнал, оказывается, тогда, перепрыгнув через арык, я застыл как вкопанный. Даже когда друг стал звать, а потом тормошить меня, я не сдвинулся с места. Тогда он, страшно напуганный, привел маму. Но я как стоял, так и продолжал стоять… Следом за мамой пришел отец, они подняли меня и перенесли на террасу. Некоторое время спустя я пришел в себя…

 

 

* * *

 

Прошли годы, я возмужал. Слава Богу, стал отцом. Слушая, как лопочет наш сыночек, видя, как он делает первые шаги, я был на седьмом небе от счастья.

Позади дома все то же клеверное поле. Только оно стало меньше. Арык по краю поля почти зарос.

Весна была в разгаре, и черешневые деревья стояли усыпанные темно-бордовыми ягодами. Сын еще не научился говорить, но уже успел стать любителем черешни. На западной стороне кишлака раскинулся большой черешневый сад. Усадив сына на плечи, я отправился туда. Нагнув ветку, наполнил тюбетейку сына ягодами. На ветке повыше ягоды показались более спелыми. Помню, что я дотянулся-таки до нее…

И сквозь ветви дерева я вновь увидел тот таинственный сад. Тот самый! Золотые ворота, ручки из жемчуга… Черноусый и чернобородый молодой привратник смотрел на меня и улыбался. Он узнал меня, и я его узнал!

Знаками он приглашал войти в сад.

Створки ворот были распахнуты настежь! Виденные мною когда-то картины предстали во всем великолепии. Прямо перед глазами на стеблях появлялись бутоны и тут же распускались дивные цветы, и невозможно было отличить, они настоящие или золотые. Дерево-великан возле ворот по-прежнему простиралось ветвями до небес, с легким шорохом с него срывались листья, один за другим. Какой-то голос в глубине души прошептал: «Может, это и есть дерево Тубо». Вдалеке что-то сверкало и переливалось, радуя глаз. Переливы были так прекрасны и нежны, что однажды увидев это, человек был готов смотреть на них всю жизнь.

Я проследил взглядом за слетевшим с дерева к моим ногам листом… и увидел, что на его тыльной стороне написано имя моего родителя!

В это мгновение до моего слуха донесся пронзительный плач сына.

Я сразу пришел в себя. В отчаянии оглянулся и увидел, что сын, ступая шаг за шагом, дошел до небольшого арыка, свалился в его ледяную воду и разрыдался. Я взял сына на руки и крепко прижал к себе.

Как я и предполагал, когда оглянулся, видение уже исчезло. Сын, вытянув руку в ту сторону, где исчез сад, пытался что-то мне сказать.

Потом мне вспомнилось то дерево возле ворот и сорвавшийся с его ветвей лист. Я побежал домой. Сердце, предчувствуя что-то, билось часто-часто. За углом я свернул на нашу улицу и ноги подкосились. Возле наших ворот собрались мужчины со всего кишлака.

Отец… Отдавший все силы и молодость нам, бросавшийся из огня да в полымя ради того, чтобы мы росли здоровыми и счастливыми… отец ушел из жизни!

После этого я стал бояться того сада.

Он являлся в моих снах, этот таинственный сад! Привратник, любезно глядя на меня, стоял молча. «Что еще нужно тебе? — кричал я ему во сне. — Что ты от меня хочешь? Оставь меня в покое, я не хочу заходить в твой сад!» Я метался в бреду, но просыпаясь, помнил все, что привиделось мне, оно стояло перед глазами, навсегда оставалось в памяти.

Жизнь шла своим чередом, постепенно страх видений исчез.

 

 

* * *

 

Когда сад привиделся в третий раз, я был уже седовласым, седобородым пожилым человеком. Нынешний вид сада свидетельетвовал о некой странной закономерности, глубину которой я все еще не мог постичь.

Ведь жизнь… жизнь уходит…

Когда на небе появляются тучи — ноют кости. Слезятся глаза. Чаще всего я сижу на топчане возле своего дома и греюсь на солнце. Все мое существо радуется солнечным дням золотой осени. Подобно осенней реке душа прозрачна и спокойна.

Поднимаясь в очередной раз на свой топчан, я невольно бросил взгляд поверх невысокого забора на приусадебный участок соседа. В этот год сосед засеял его клевером.

А в конце клеверного поля вновь та же картина.

Теперь и у привратника волосы были тронуты сединой. В саду царила осень, ранняя осень. Мне еше не доводилось видеть такой красоты. С дерева-великана возле ворот с печальным шелестом, плавно кружа в воздухе, опускались на землю золотые листья. Опавших листьев было великое множество. Вся земля была усыпана листвой.

А разве на каждом листе не было написано имени?

На этот раз на листе, слетевшем под ноги, я прочел имя близкого друга. Мы были ровесники, вместе играли и росли. Мы и женились в одно время, во многом наши судьбы были схожи.

 

 

* * *

 

И наконец, четвертое видение этого сада счастья…

Клеверное поле. Чуть поодаль два мальчугана сплавляют по воде лепешку.

Я смотрю на ребятишек, а перед глазами чередой проходят детство, отец… мать… свежеиспеченные лепешки… Из глаз все текут и текут слезы. Какие горячие, с пылу с жару были те лепешки. Они были под стать жару сердца моей матушки… О, каким я был… Какими же мы были, друзья!

Стою, смотрю и никак не могу сдвинуться с места. Один из мальчуганов заметил меня. Вид плачущего старика, видимо, встревожил его, он смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Почему вы плачете, дедушка? — спросил он.

Ах, сыночек, ах! Как же мне не плакать, как же не высказать то, что я чувствую сейчас. Ведь было время, когда я так же, как вы сейчас, сплавлял по воде испеченные мамой лепешки… Эх, да и сам я, как этот хлеб в арыке, был да сплыл!

В моем сознании все то же самое — детство, облик деда Холмухаммада, плачущего глядя на нас… а на языке те же слова… в душе страх от этого необратимого круговорота жизни.

Взяв ломоть лепешки, протянутый мне мальчиком, я так и не смог придти в себя: безостановочно лились слезы, а перед глазами возникали самые светлые мгновения жизни и несбывшиеся мечты.

И вот тогда…

И вот тогда… я вновь увидел тот сад.

Привратник, как и я, постарел. Опираясь на посох, он выглядел усталым. Ворота сада распахнуты настежь. Внутри же оно — величественное дерево — крона которого теряется в облаке. С ветвей по-прежнему срываются и падают листья.

Интересно, чье имя на этот раз написано на падающем с дерева листе?

Мы с привратником долго в упор смотрели в глаза друг другу.

Наконец, он все также опираясь на посох, усталым голосом изрек:

— Заходи уж, довольно…

Я оглянулся назад. Но ничего не увидел… Пелена слез окутала глаза. Сделал шаг, почувствовал, что держу в ладони что-то теплое.

Взглянул — это был ломоть лепешки, которым только что на клеверном поле угостил меня чуткий мальчуган, хлеб намок, но все еще хранил своё тепло…

 

© Исажон Султон, 2017

130

Отзовись, читатель!

5 comments — "Исажон Султон. Дивный сад"

Подписаться на
avatar
Гость
Гость
Гость

грустно и поэтично

Стелла Странник
Гость
Стелла Странник

Уважаемый автор! К сожалению, я очень поздно пришла на этот сайт, поэтому ваш рассказ прочитала уже, когда конкурс завершался. Я поставила высокую оценку, но это не могло повлиять на решение жюри, так как у них свой подход к авторским работам. И вот здесь нужна ваша помощь! Могли бы мне посоветовать, где лучше разместить мой отзыв на рассказ?
Его трудно назвать просто комментарием, поэтому в ленте комментариев выкладывать нет смысла, тем более, что текст превышает 21 тыс. знаков.
Можно было бы опубликовать на сайте «Художественное слово» как обзор, но, думаю, навряд ли он будет интересен этой аудитории, так как размышления выходят за рамки обычного обзора и касаются вопросов развития узбекской русской литературы. А здесь, как я поняла, в основном начинающие авторы, и в основном из России.
У меня есть литературный раздел на Самиздате, где я без проблем могу разместить свою работу под рубрикой «Обзоры» или – «Публицистика»… Но… Она мне кажется чересчур связанной с вашим рассказом, а точнее, с моделью «Дивный сад». Если разместить обзор на Самиздате, а ссылку дать на рассказ, который стоит на сайте «Художественное слово»? Не знаю…
Идеальный вариант — публикация и рассказа, и обзора. Но как и где это можно сделать?
С этим вопросом я обращаюсь и к хозяину сайта Олегу Чувакину. Есть предложение на этот счет?

wpDiscuz