Дмитрий Жуков. «У нас, писсателей…»

Монумент, монументальный памятник, фото

 

Текст прислан на конкурс «Художественное слово» 19.03.2017 г.

Об авторе. «Мне 59 лет. Живу в г. Курчатове Курской области. По профессии журналист. Работал в районных газетах. С 90-х годов — предприниматель, занимаюсь производством полиграфической и рекламной продукции.

Автор нескольких книг, в том числе «От печали до радости», в которую входят одноименная повесть о начинающем предпринимателе 90-х годов, повесть «Планета Гутенберга» (о немецком изобретателе печатного станка Иоганне Гутенберге) и рассказы. В 2013 году выпустил повесть «Первая роль» (о великом актере-самородке, реформаторе русского театра, своём земляке Михаиле Щепкине). С 2016 г. — член Союза писателей России».

Конкурс эссе «Счастливая душа»

Истории, которые вдохновляют на счастье. Друзья. Читатели. Премии. До 22 декабря 2020 года.

 


 

«У нас, писсателей…»

 

Едва я толкнул держащуюся на одном честном слове калитку, как на меня сразу же, наперебой гогоча и пружинисто вытягивая длинные шеи, кинулась возмущенная туча гусей. Возле сарая беспрерывно, на одной жалобно — заунывной ноте блеяли сбившиеся сиротской кучкой замазюканные овечки. В дальнем закутке истошно всхрюкивал невидимый поросенок. Все на разные лады взывали о помощи. А где же хозяин, почему к своим подопечным глаз не кажет?

Хозяина, то бишь, Ваську, — вечно куда-то несущегося, подпрыгивающего при ходьбе, беспрестанно размахивающего руками, несолидно развинченного к его почтенным сорока шести годам малого я на этот раз нашел возлежащим на диване в глубокой задумчивости. Он даже не заметил, как я вошел. Затуманенный взор моего друга был устремлен куда-то в потолок, лицо замерло в напряженной позе. Лишь губы слегка пошевеливались, что-то проговаривая.

Разбросанные на полу листы бумаги и ожесточенное поскребывание всей пятерней взлохмаченной головы говорили о муках творчества. Невыносимых муках.

Завидев меня, Васька живо вскочил с дивана, стиснул в объятиях.

— Только ты меня поймешь! Накатило! Ты же знаешь… У нас, писсателей, это тах-то… Нашло — надо все бросить, и писать, писать, писать…

Заглянувшая в комнату жена Валентина с укоризной покачала головой:

— Скотина некормлена, непоена. А он за свое. Эх ты, пис-ссатель…

Она безнадежно махнула рукой и загремела за стеной ведрами.

Васька тоже махнул рукой, опустился на диван.

— Пишу! Только что- то не поддается… Я уж и ночами не сплю. Трудное, оказывается, это дело. Заразил ты меня,- взглянул с укоризной,- теперь вот расхлебываю.

Все началось с презентации моей книги «От печали до радости». В нее вошел и рассказ « Михайлов день» — о Ваське, о нашей дружбе, о его курьезах и проделках — о чудаковатом, непохожем на других, но такого здоровского «парня». Честно говоря, перед выпуском книги я сомневался, даст ли Васька «добро» на использование своего доброго имени. Конечно, можно было и другое имя взять — Коля или Ваня, но это было бы уже не то. «Васька» — есть тут что-то, как от кота — плутовское, озорское, такое-эдакое.

Он согласился без всяких обиняков : «Валяй!» Это как в деревне говорят: «Да чего уж там, ляпи…»

Я и «ляпил». И «Михайлов день» прямо-таки наполнился его энергетикой, «задышал» живой жизнью.

Васька на презентации всех покорил. Сначала, правда, он почему-то стал буровить про каких-то земляных червей. Как они живут, как размножаются, как повышают гумус почвы, какая от них большая польза колхозам и вообще, всему человечеству. Васька в биологии много чего знает, вот и решил проявить перед народом свои познания. Только после того, как я его культурно одернул, он свернул с «червячной» темы.

Но дело не в этом. Покрутившись на вечере с поэтами и писателями, наслушавшись умных и возвышенных речей, Васька «заболел» писательством. Он и раньше что-то черкал в свою замусоленную записную книжку некоторые, довольно-таки занятные мысли. Вроде тех, что «важно не то, что важно, а важно то, что неважно, вот что важно…». А потом еще больше стал делать записи.

Подаренную ему книгу «От печали до радости» Васька гордо носил по всей деревне: «Смотрите, про меня написано!»

— Да ты Герой!… — тянули рты мужики. — С тебя причитается!

— Герой! — бил себя кулаком в грудь Васька и бежал за бутылкой.

Но просто быть Героем Ваське вскоре наскучило. Вот самому написать, чтобы сочинение увидело свет, чтобы там непременно было слово «рассказ», и в самом конце пусть небольшая, пусть крохотная, но — законная подпись: «В. Киселев». Это — да!

Раньше Васька мечтал о том, чтобы расширить свое домашнее хозяйство — завести для начала штук сто, а потом и триста овец — не простых, а знаменитой романовской породы — тонкорунных, с благородной черной оторочкой. И, соответственно, получать неплохие барыши. Но после того, как чуток окунулся в писательский мир — щелкнул переключатель, и все сузилось до белого бумажного листка.

Что бараны — ему теперь весь мир подавай.

— Гуси полетели… — накрывая нам на стол, многозначительно, по-доброму покрутила пальцем у виска Валентина.

Так обреченно жены- многострадалицы говорят о своих благоверных — алкашах, пропащих навеки.

— Что ты понимаешь! У нас, писсателей… — величественно вскинул руку Васька. Его темные скрюченные пальцы застыли в воздухе, непроизвольно охватывая нечто шарообразное — то ли земной шар, то ли то ли властный скипетр.

Его бы — в римскую тогу, на площадь перед взбудораженной толпой, или в сенат, и — куда там древним философам и оракулам. Какой полет мысли, какой напор, какой блеск в глазах — гигант! Любого зажжет!

Он считал себя в когорте тех, кто обозревает мир с высоты, кто властвует над человеческими душами. Говоря «у нас, писсателей», Васька каждый раз эффектно напирал на длительное «с-с-с», отчего «писательство» в его звучании приобретало особую окраску — звучную, сочную, своеобразную.

Очевидно, Васька чувствовал, зрил эту яркость, оттого и тянул сладостно, чуть ли не зажмурив глаза:

— У нас, писсателей… — рука его плыла по хате, где на плите дымилась «мешанка» для поросят, на задранном линолеуме валялись ожидавшие резки немытые бураки, а на потолке расплылось большое темное пятно,- у нас, писсателей, тах-то…

Его несло — про героев, которых полным-полно на каждой улице, которых он знает как облупленных и которые представляют великую ценность для истории. Потому как нигде, кроме деревни, не сохранились люди той породы, на ком держится Земля. Пусть они и выпивают, пусть у некоторых в голове дурь и блажь, но есть, есть в этих деревенских мужиках ценное и главное, что ни вышибешь ни самогонными парами, ни грозным начальственным окриком.

А сколько, по его мнению, забытых исторических событий еще ждут своего часа и реабилитации. В том числе и в его Банищанских местах.

Что интересно, Васька имел право так говорить. Как и причислять себя к «лику» писателей. Намедни в районной газете вышла его небольшая заметка «Забытое сражение». О том, как на рубеже XY11 века Льговский край Курской области был ареной непрекращающихся войн, как в окрестностях Городенска воевода С. Пожарский со своей дружиной и примкнувшим в Курске ополчением перехватил уходящую в степь татарву. Орду, отягощенную награбленным добром и невольниками.

«Бойня была жуткой. Здесь татары потеряли треть своего войска. Мало того, сам их военачальник Эл Мурза Урмаметов был взят в плен, — пишет Васька.- К сожалению, то ли из-за отсутствия сил, то ли из-за несогласованности, но Рыльские и Севские дружины не приняли участие в преследовании бежавших татар. Отбитых пленных только Ольговских (Городенских) было около трех тысяч, Рыльских — около шести тысяч…»

В этой заметке, которую Васька гордо именует «рассказом», он призывает увековечить образ талантливого воеводы Пожарского, погибшего в 1659 году под Конотопом — назвать в наших местах его именем улицы, поселки. А еще — воскресить место битвы и чтить память этого великого события.

В конце заметки, как Васька и мечтал, была подпись; «Учитель краеведения Городенской СОШ Киселев В.А.»

И вот сейчас Васька, воодушевленный удачным литературным дебютом, замахнулся на большее.

— Исторический роман про Городенское сражение пишу,- оглянувшись по сторонам, заговорщески прошептал он. — Так и называется: «Забытое сражение». Только никому, договорились? Ни- ко- му! — прижал для пущей убедительности палец к губам.

Судя по всему, Васька всерьез опасался происков конкурентов. А вдруг они прознают про грандиозный замысел деревенского автора, проникнут каким-то образом в дом и умыкнут у него выигрышную тему?

Я не стал его разочаровывать. Ну, пописывает человек, и пусть пописывает. Это я уже чего-то значу, у меня книги выходят. Презентации, поздравления… А что Васька мнит себя писссателем… Что ж, пусть мнит….

— Ну-ну! — похлопал его по плечу. — На презентацию своего романа не забудь меня пригласить. Не забудешь?

— Конечно!- пламенно ответствовал Васька. — У нас, писсателей, тах-то принято.

…Дела закрутили меня, я и думать забыл про Ваську. У меня была одна забота: как бы вступить в Союз писателей России? Бился, бился, а все числился в разряде молодых и перспективных.

И тут, года три спустя после нашей последней встречи с Васькой, получаю от него расфуфыренное приглашение — с золотым тиснением, стильным дизайном и все такое прочее. Друг звал меня на презентацию своего романа «Забытое сражение». Оказывается, его в Москве, в издательстве «Художественная литература», ахнули тиражом аж пять тысяч экземпляров! А у меня больше сотенки не выходило, да и то за свой счет.

Бросив все, я помчался к Ваське.

Это была не презентация — светопреставление. В худобный городишко Льгов прикатил сам губернатор со своей свитой. И было открытие монументального памятника воеводе Пожарскому, переименование улиц, деревень. И звучали в честь героев того давнего сражения восторженные речи историков и политических деятелей. А еще, как и мечтал, лежа на диване и поскребывая свою лохматую голову Васька, на месте Городенского сражения был отгрохан музей под открытым небом. И была воссоздана та самая историческая баталия. И сверкали мечи, гремели доспехи, и падали, обагренные кровью, ниц на родную землю русские воины…

А еще, в связи с важностью Васькиной презентации, перенеся празднование своего семидесятилетнего юбилея на неопределенное время, из Москвы примчался сам директор старинного издательства «Художественная литература» известный писатель Георгий Пряхин. Он все подкатывался к Ваське насчет перевода его романа «Забытое сражение» на другие языки, гарантировал продвижение книги в Европе и Америке. И все нашептывал ему о баснословных гонорарах.

Васька отмахивался от назойливого московского издателя как от надоедливой мухи, мол, мешаешь смотреть. Да с другом, то есть, со мной, не даешь поговорить.

У нас на этот раз, как никогда, было о чем поговорить.

У нас, писсателей…

 

© Дмитрий Жуков, 2017

Услуги редактора

Обратись к опытному редактору, а заодно и корректору

Бородатый прозаик выправит, перепишет, допишет, сочинит за тебя рассказ, сказку, повесть, роман. Купи себе редактора! Найди себе соавтора!
Олег Чувакин рекомендует:
Фея, белое платье, небо, ладонь, рассказ
Фея на ладони

Иванов писал до рассвета, останавливаясь только на улыбку. Бегущая ручка отбрасывала на согнутые пальцы и линии слов сиреневую тень. Каждое слово становилось точно на своё место. Кто пишет последний рассказ, тот ошибок не ведает.

Осень, сентябрь, лестница, ступени, уровень, путь, листья, красные
Исключённый

В офисное здание Петухова не пустили. Звякнул тоскливо турникет, ребро поручня упёрлось в бедро, стальной холод проник сквозь брюки.

Мечта, детство, стать космонавтами, космос, планета, окно
Отпуск

Когда я там очутился, они сказали, что вытащили меня в отпуск. Так и сказали: вытащили. Словно рыбу на крючке. От рыбы я отличался тем, что рыбакам не возражал. Да и сравнение с крючком, ежели разобраться, не годится.

Укол в мозг, рассказ, призванье убивать, человек, пистолет
Призванья убивать у человека нет

«Война… Война…» — шелестели газеты. «Война… Война!» — скользило в сетевых лентах. «Война! Война!» — радостно вопил телевизор.

Ёлочный шар, новогодняя игрушка на ёлку, на рождество, фон, космос, вселенная
Подари мне друга

— Мы отдаём хорошую, выдержанную дружбу. Марочную. Покрепче самого старого коньяка пробирает! Дед Мороз такую проверенную дружбу абы кому не пошлёт.

Красный тоннель, Марута, архитектор, рассказ
Красный тоннель

Миша и Мариша — так он её и себя называл. И никакого-то счастья у них не было; так, странные редкие встречи, непонятные вопросы, ответы на которые не требовались, удивлённые, мучительные взгляды, от которых непременно веяло прощанием, неизбывной печалью, тревогой и плохим финалом, как от фильмов, снятых Рижской киностудией.

💝

10 комментариев:

  1. Татьяна

    Не уверена, что рассказ точно соответствует условиям конкурса (я о фантастическом элементе), но он мне понравился. А Васька напомнил о великом своём тёзке — Шукшине и его чудиках. Так что автору от меня — пятёрка!

  2. Владимир

    Если б я что-то понимал в прозе, сказал бы «Классно!» Участвуй в конкурсах, вступай с Союз и будь востребован, если всё получается! Удачи!

  3. Ирина и Иван

    Да, действительно, очень интересный рассказ, а оконцовка вообще порадовала «эдакий Васька, с таким размахом написал!!!» Свою пятерочку мы уже поставили!

  4. Читается с увлечением. И очень радует Васькин хэппи-энд)

  5. Подходил с предубеждением. Типа, я вот сейчас раскатаю, члена союза писателей, особенну радость доставила первая пропущенная запятая в первом же абзаце)
    И…
    Замечательная рассказявка. Великолепно. Снимаю шляпу, жму лапу)

    • Дмитрий

      Спасибо за доброе слово.Тем более, что зачиналось все с предубеждения. А это , случаем, не тот ли самый Ренат, который за конкурсный рассказ сам себе кол поставил? Если это так, то это уж слишком, слишком…Весьма неплохи и мысли, и язык, и сам рассказ Так тот ли это Ренат? Отзовитесь, товарищ!

      • Да, тот самый (застенчиво шаркая ножкой), уж написал в коммах самому себе где лопухнулся, кстати, понимание пришло когда начал писать «соборник обзоров», вы конечно тоже будете там))

  6. Вот у меня тоже, как и у многоуважаемого Рината, началось с предубеждения. Член союза писателей…(специально с малых букв пишу), журналист… профи, в общем. И ни разу это не фантастика… но написано вкусным, сочным, ярким языком и пометку «на почитать» в свободное время я себе таки сделала.
    Спасибо за Вашего Ваську, профессионал Дмитрий.

  7. Виктория

    здорово, у меня сосед такой, правда пока без результатов особых и презентаций, есть только «у нас писателей»

  8. Татьяна Полуянова

    Не боги горшки обжигают!
    Молодец ваш Васька!
    Понравился рассказ. Спасибо, автор!

Отзовись!

E-mail не публикуется. Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с тем, что владелец сайта узнает и сможет хранить ваши персональные данные: имя и электронный адрес, которые вы введёте, а также IP. Не согласны с политикой конфиденциальности «Счастья слова»? Не пишите сюда.