Есть ли у меня писательский талант?

Талант, есть ли у меня, рассказать историю, способности рассказчика, написать книгу

 

Как узнать, имеет ли человек писательский талант? Есть ли точный ответ на этот вопрос? Да, есть.

Точный ответ получает тот, кто точно ставит вопрос. Когда некто спрашивает, есть ли у него литературный талант, он едва ли представляет, в чём конкретно заключаются и как проявляются писательские способности. Обладания клавиатурой, знания двадцати пяти из тридцати трёх букв, окончания курсов «литературного мастерства» и покупки членского билета «союза писателей», увы, недостаточно для признания некоей персоны гением. Целеустремлённых господ в галстуках, которые строят свою литкарьеру таким вот формальным образом, запросто обскачет на повороте деревенщина в старом свитере, вооружённый шариковой ручкой и пачкой газетной бумаги.

Вопрос о даре литератора невероятно популярен. Он не имеет гражданства и распространён по всем континентам. «Do I have a natural writing talent?» — с неподдельной страстью интересуются по ту сторону Атлантики. Повторяющийся с вариациями вопрос всякий раз обрастает длинной бородою ответов.

Конкурс эссе «Счастливая душа»

Истории, которые вдохновляют на счастье. Друзья. Читатели. Премии. До 22 декабря 2020 года.

Открою секрет на миллион: кто в точности знает составляющие своего дара, тот ни о чём таком не спрашивает.

Итак, вопрос требуется уточнить. Сузить. Конкретизировать.

Могу ли я по-настоящему рассказать историю? Могу ли запечатлеть в словах образы — неповторимо, выразительно, плавно, вывести их, будто мягкой кистью? Недаром художников называют живописцами!

Способен ли я создать такой текст, чтобы читатель влюбился в моих героев и готов был им подражать?

«Хочу, чтобы эта книга не кончалась!» Скажет ли хоть один читатель так о моих книгах? Стоят ли они того?

Вот правильно поставленные вопросы. И на все будет один ответ.

Вообразить и описать

Начать нужно с другого вопроса, которым тоже часто мучают писателей. Вот он:

Не испытывают ли писатели трудностей с сюжетами, с их придумыванием?

Ответ: нет, не испытывают. Конца-края сюжетам нет — так же, как нет конца разнообразию человеческих судеб. Ортега-и-Гассет, твердивший о выработанных каменоломнях, крупно ошибался. После него сюжетная литература не остановилась.

Сюжеты для будущих книг поставляет в первую очередь собственная жизнь. Константин Воробьёв, Владимир Солоухин, Виктор Астафьев, Виталий Сёмин — они брали в свою прозу свою жизнь. Автобиографии использовали в книгах Николай Островский, У. С. Моэм, А. А. Милн, Эдуард Лимонов. Примеров множество.

Разумеется, сюжеты добываются не только из жизни — своей ли, прототипов ли.

Богатое воображение отодвигает писательский горизонт до края Вселенной. Фантазия — мать литературы; язык — отец её. Это верно для романтизма, реализма, фантастики и других литературных направлений и жанров.

Вот реалист Иван Бунин. Старый житель города Парижа. За ночь он придумывал и в чистовике оканчивал рассказ. Вдохновение не успокаивалось, и в следующие ночи он выдавал ещё три-четыре рассказа. Нет, Бунин не фиксировал правду жизни: аллеи своих сюжетов он выдумывал. Почитайте-ка его воспоминания.

Вот Жорж Сименон, прославившийся особыми детективами, психологическими. Человек-машина. Сочинял он с невероятной скоростью: приносил издателю по пять романов в месяц! В молодости он промышлял рассказами для газет, выдавая, случалось, по семь штук за сутки. Наследие Сименона составляет примерно пять сотен романов и тысячи рассказов. В старости он занялся автобиографическими книгами.

Говорите, трудности с сюжетами?

Вот фантаст Клиффорд Саймак, пошедший куда дальше Сименона. Он поражал коллег и критиков утверждением: его персонажи строят сюжеты сами!

Толстой, Мопассан, Чехов, Жюль Верн, Моэм, Марк Твен, Саймак, Ирвин Шоу, Достоевский писали всю жизнь. Сюжетных идей Дюма хватило бы ещё на пять-шесть писателей. Джек Лондон, тоже писавший всю жизнь, заплатил однажды сто долларов за сюжет Синклеру Льюису, однако из затеи ничего не вышло: Джек вскорости умер. Впрочем, кое-что полезное вышло: Льюис пальто себе купил.

В приведённых примерах ясно просматриваются два слагаемых литературного таланта. Первое — воображение. Второе — язык.

У кого работает воображение, тот с сюжетами трудностей не ведает. У кого есть способности к письменной речи, кто с годами выработал стиль, тому писательство в удовольствие.

Но ведь мы говорим о таланте литератора?

Правильно. Чтобы определить, есть ли у пишущего талант, названные слагаемые нужно соединить знаком «плюс». Блестящее владение языком и развитое воображение сами по себе не гарантируют успеха в создании литературных сюжетов. Два слагаемых поодиночке, вне соединения могут дать учителя, адвоката или контент-маркетолога. Дэна Кеннеди могут дать. Но не писателя.

Как же высчитать талант, как дойти до суммы? Где он, знак «плюс»?

Давайте разберёмся в этой арифметике.

Рассказать историю

Каждый год я провожу литературные конкурсы. И каждый сезон твержу: дорогие авторы, учитесь рассказывать. Жизненные истории кругом! Заметка в соцсетях — история. Диалог с попутчиком — история. Встреча с подружкой — снова история. Дети вернулись из школы — охапка историй.

Всякий знает: есть собеседники так себе, а есть замечательные, выдающиеся. А есть одарённые: строят устный рассказ так, что заслушаешься. В лицах, с остановками да прибаутками. А то и с философией. Давным-давно из диалогов родилась философия Сократа, переданная нам Платоном.

Рассказчику важно точно передать историю. Точно! Это как готовка: повару нельзя пережарить, недоварить и недоочистить овощи, но нельзя и допустить, чтобы суп из кастрюли выкипел, котлеты были поданы сырыми, а картофель попал на стол плохо очищенным. Так и писатель: он обязан подать питательный сюжет в съедобном виде, а шелуху отбросить. Проза имеет вкус!

Я бы запретил писателям употреблять фразочки: «То есть я тут хотел сказать…» и «Я имел в виду…»

Есть ли у меня?.. Способен ли тот, кто разыскивает в себе скрытый литературный дар, рассказать историю? Увлекательно поведать историю жизненную (реалистическую) или занимательно подать сюжет вымышленный: фантастический, сказочный?

Вот он, точно поставленный вопрос.

Если может, то он, этот человек, обладает писательским талантом.

Хорошо бы ещё понять, что значит рассказать историю.

Это несложно. Раз уж эту премудрость постиг я, сельский тугодум, сие знание усвоит и любой другой человек.

В начале нынешнего века, в первых его годах мне довелось вести беседы с одним старым профессором, доктором философских наук. Он ввёл специальный термин и употреблял его рядом с именами своих любимых прозаиков. Термин такой: рассказывание. Что обозначает термин, что раскрывает?

Объясню коротко. Своими словами. Ибо профессорского понимания будет недостаточно: писателем этот человек не был.

Рассказывание есть умение передавать читателю то, что при помощи художественного письма намеревается донести до него автор. Донести в точности, без пропусков, искажений и без словесной воды. Лучше не дорисовать, чем замарать, как заметил однажды Чехов.

Для того чтобы художественное произведение внутренне работало, действовало, литератору требуется то, что Солоухин называл тягой.

Один директор музея говорил своей сотруднице-экскурсоводу:

— Понимаете, в вашей беседе с экскурсантами есть всё, как в печке, которую начали топить: есть дрова, растопка, поддувало, труба, огонь. Но нет тяги.

Этот очень точный образ применим ко многим книгам. Всё как будто в них есть: и герои, и язык, и сюжет, и ум автора, и знание им жизни. Нет только тяги. И вот дрова не пылают, а шипят, чадят, едва прогорают. И читать такие книги нет никакой возможности. Нет тяги.

Так вот, талант автора состоит не только из воображения и языка. Существует ещё технический, ремесленный элемент мастерства: налаживание тяги. Книгу, погружающую в скуку, читатель с зевотой закроет.

Секрет мастерства рассказчика, от текстов которого не могут оторваться миллионы людей, заключается в тяге.

Ортега-и-Гассет, теоретик модернизма, заявлявший, что эпоха реалистических литературных сюжетов уже исчерпана (романисты оказались в выработанной каменоломне, где даже гению нечего добывать), сердито критиковал Пруста. За что?

За то, что у него нет тяги!

Нет, в своих статьях и лекциях Ортега-и-Гассет не употреблял слов «тяга» и «печь». Он привёл иное сравнение, указав, что в текстах Пруста отсутствует скелет.

Романы Пруста распадаются на статичные эпизоды. В этих сочинениях не происходит, в сущности, ничего: нет ни столкновений, ни развития, ни драматизма, а вместо них предлагается коллекция статических картинок. Но читатели — люди, существа динамичные, их волнует движение. «Роман — писал испанский философ, — сводится к чистому, неподвижному описанию, становится слишком разреженным, эфирным; пропадает конкретное действие, которое всё же необходимо жанру. Мы видим: роману не хватает скелета, жёсткого и упругого остова, чего-то вроде металлического каркаса, придающего форму зонтику. Бескостное тело жанра расплывается туманным облаком…»

Таким образом, романы Пруста — сочинения без каркаса, мотора и без движения, без динамизма. Солоухин или его знакомый музейный директор сказали бы: без огня, вместо которого — чад и шипение. Тяги нет! Ортега-и-Гассет, читай он Солоухина, назвал бы необходимость тяги механической потребностью человеческой психики (см. эссе «Мысли о романе»). Как ни называй, ясно одно: элемент тяги, умения вести рассказ и тем самым вести читателя за собою до финала, признаётся необходимой частью литературного творчества, без которого воображение и язык не возгорятся творческим пламенем.

Сюжет, плод творческого таланта, до сих пор жив, ружья до сих пор снимаются со стен и стреляют. Это проявляется в литературе, кино, компьютерных играх. Без скелета, без костяка не будет ни романа, ни фильма, ни спектакля, ни игрового сценария. Без занимательного сюжета не обходятся даже новости в СМИ и посты в блогах. Темы общественного развития и истории, политики и экономики увлекают именно сюжетами, их сменой, волнующими событиями, особенно теми, что получают развитие во времени, походя на роман или телесериал. Да что там политические события! Даже устный рассказ вашего соседа не покажется вам интересным, если в нём не найдётся ничего занимательного, то есть не будет того, что годится в качестве основы для сюжета, приковывающего к себе внимание. «Я ловил на реке рыбу, поймал пять больших карасей. Было жарко, а купаться там негде: берег плохой и мусор кругом». Неинтересный рассказ, без тяги. А вот от рассказа о том, как рыбак ловил рыбу в неположенном месте, был изловлен, назван браконьером и оштрафован, а вдобавок у него отняли водительские права за езду с нарушениями ПДД, а в довершение всего жена решила его бросить и уйти к тому, кто вместо ловли карасей деньги головой зарабатывает, слушатель рот разинет.

Уложить в сюжет реальную или придуманную (додуманную) историю не так сложно, как кажется. Развитое воображение быстро подсказывает ходы и изгибает линии. Эпизод романа, целый рассказ могут даже присниться: воображение функционирует в подсознании.

Но это половина дела.

Вот и целое дело: автор написал сюжетную историю, не упустив главного, не переборщив со второстепенным, выдержав темп повествования и усыпав текст деталями, конкретикой. Всё вместе это показывает, что автор создал хорошую тягу.

Дровишки занялись — можно успокоиться. Нет!

Тяга ощущается не в одном начале.

Она не включается в кульминации и не перекрывается в развязке.

Тяга поддерживается на протяжении всего текста. Писательский огонь горит ровно от первого слова до последнего знака препинания. Горит, согревая читателя абзац за абзацем, эпизод за эпизодом, диалог за диалогом. Дойдя до конца рассказа или романа, читатель жалеет, что книга кончилась. Что дрова догорели.

Вот это настоящая тяга. У такой печки читатель готов греться каждый день.

Это и есть подлинное рассказывание.

Увы, многие, многие писатели проходят (целой толпой) мимо этого творческого акта, обозначаемого «плюсом». Они кое-как овладели языком, с грехом пополам научились держать в голове и даже детализировать сюжетные истории, но увлечь читателя они не в состоянии. Намеченный ими сюжет то и дело расплывается, распадаясь на эпизоды, вернее, на схемы эпизодов. Их повествование напоминает то пересказ псевдонаучной книжки, то изложение ТТХ оружия, то нудятину рефлексии, которой место в дневнике или в карточке психотерапевта, но не в книге, адресованной читателям. Своего рода «картинки» Пруста. Но литература — не замершая выставка.

Значит, не хватает таланта. Способности есть, но недостаточные: тяги нет.

Поставить плюс

Можно ли овладеть искусством рассказывания? Можно ли построить литературную печь так, чтобы она давала отличную тягу? Можно ли развить способности?

Людей с богатым воображением довольно много. Людей, хорошо владеющих родным языком, тоже немало. Намного меньше тех, кто может похвастаться и безудержной фантазией, и большими способностями к письменной речи. Число же тех, кто способен поставить «плюс» между этими слагаемыми, мало. Они-то и есть талантливые писатели, выдающиеся рассказчики, чьи книги проходят сквозь эпохи.

Изучите перечень нужных навыков и умений. Для постановки огненного плюса между слагаемыми и обретения суммы нужно кое-чему научиться, а именно:

а) не вываливать ворох событий разом, на первых же страницах, держать сюжетное напряжение — кислород для тяги. Не забивать топку сырыми дровами, а класть по одному полешку, просушенному до лёгкости. Дежурить у печи придётся месяцы и годы: путь от черновика до чистовика долог;

б) отделять в повествовании главное от второстепенного и вовсе ненужного, не засорять текст и не избегать решающего содержания;

в) не подсказывать читателю, не лезть вперёд своих героев, как это делал советский классик Л. Леонов. У читателя есть право мыслить;

г) сохранять ровный, гладкий темп повествования вне зависимости от остроты сюжетных поворотов;

д) постоянно помнить, что читатель не знает того, что знает автор, и наоборот, есть вещи, известные всем;

е) писать точно, ясно, кратко, конкретно, образно, оригинально, избегать всего общего, невыразительного, плоского, шаблонного;

ё) не рвать нить, а терпеливо вышивать, распускать и снова вышивать, краше прежнего;

ж) не «называть», не «объявлять» решающее событие, упоминая его походя, а, напротив, разворачивать эпизод, влияющий на сюжет, в историю в истории, в особую главу. «Он заболел, ему стало плохо». Или: «Мне с ней тогда было хорошо». Это не прописанные эпизоды, а лишь схема для плана! «Называние» (термин мой) — верный признак авторской лени, типичный грех, за которым кроется нежелание писать неторопливо, вести рассказ медленно, обстоятельно, за которым просматривается нелюбовь к писательству и видна склонность раздражаться, нервничать от процесса вдумчивого, размеренного письма. Человек, получающий от письма стресс вместо удовольствия, литературного произведения не создаст! Психика перенесёт такое насилие тяжело. Неудача постигает автора потому, что изначально он находил писание книг поверхностным занятием, развлечением. Новички в литературе часто говорят «что», но не говорят «как», грешат жирными декларативными заявлениями вместо тонкого художественного письма, выдают ярлычки-наклейки вместо текста. Но литература — не комиксы!

Каждодневные тренировки в перечисленных выше пунктах дадут гораздо больший эффект, если их усиливать чтением прозаиков, имеющих славу хороших рассказчиков, создателей увлекательных сюжетных историй. Классиков. Тех, кто не был обделён воображением, кто был мастером стиля. Почитайте Фицджеральда. Всякий его рассказ — образцовая история.

Запомните: нельзя относиться к литературному занятию с ленью. Ленивому товарищу не за письменный стол нужно садиться, а идти со своим недоработанным сюжетом к редактору или литнегру. Эти люди лениться не умеют. Они и себе напишут, и вам. Для них это и удовольствие, и деньги. Правда, тогда вам не нужно задаваться вопросом о таланте. Будьте с собою честны!

Совершенствуйтесь. Когда-нибудь и вы поставите свой «плюс»: напишете вдохновляющую историю или захватывающий сценарий для фильма.

Подумайте об этом. Ведь только вслед за «плюсом» в арифметическом примере возникнет знак «равно».

 

© Олег Чувакин, 14-17 сентября 2020

Услуги редактора

Обратись к опытному редактору, а заодно и корректору

Бородатый прозаик выправит, перепишет, допишет, сочинит за тебя рассказ, сказку, повесть, роман. Купи себе редактора! Найди себе соавтора!
Олег Чувакин рекомендует:
Журнал молодых писателей Пролог
«Талантам надо помогать». О журнале молодых писателей «Пролог»

Суровые, беспощадные условия, высеченные на сайте «Пролога» как на скрижали, затрудняют писателю доступ в журнал: «Пролог» дает выход на сайт только талантливым произведениям, без ссылок на ученичество или возраст автора, придерживаясь известной поэтической формулы: «Талантам надо помогать. Бездарности пробьются сами».

Ребёнок, мальчик, плюшевая игрушка
Борода редактора

Литературный редактор созидает медленно. Слов «срочно» и «аврал» в в его лексиконе нет. Он творец, и творец много выше автора, ибо автор в наши дни величина малая, ноль с запятой и циферкой тысячной.

Новый год, 2020, ёлка, игрушки, новая идея
В Новый год — с идеей новой!

С 2020 года сетевое пространство «Счастья слова» будет отдано преимущественно теме писательства, вопросам создания художественного текста.

Пион, фото, писательские способности, талант, Олег Чувакин
Годитесь ли вы в писатели?

Писать так же трудно, как быть хирургом, каменщиком, фрезеровщиком, архитектором, биологом или столяром-краснодеревщиком. Надо много знать и много уметь, тем более в XXI веке.

Велосипед, без колёс, книга без букв, агенты, Ябеда-Корябеда
Дело Ябеды-Корябеды живёт и побеждает

«Жизнь, алчность, творчество». О ком эта книга? Что означает выражение «Зачем стать?», употребляемое господами книгоиздателями? Как правильно умножить часы на людей и разделить на деньги? Правда ли, что человек произошёл от древнего романтика, а роман «Обломов» написал Гоголь? Что такое «коша в шоколаде»? И почему дело Ябеды-Корябеды живёт и побеждает?

💝

Отзовись!

E-mail не публикуется. Заполняя эту форму, вы соглашаетесь с тем, что владелец сайта узнает и сможет хранить ваши персональные данные: имя и электронный адрес, которые вы введёте, а также IP. Не согласны с политикой конфиденциальности «Счастья слова»? Не пишите сюда.